Стоявшие рядом двое о чём-то разговаривали и совершенно не обращали внимания на то, что происходит у него. Когда сигарета догорела до самого фильтра, Чэн Ляо прижал окурок пальцами, поднялся на ноги и бросил:
— Пойдём обратно.
Круглолицый тут же последовал за ним, поднявшись без каких-либо возражений, после чего скосил глаза на Линь Юанье и спросил:
— Ты не пойдёшь внутрь?
Линь Юанье ответил:
— Я ещё немного побуду здесь.
Круглолицый кивнул, не испытывая никаких сомнений, и перевёл взгляд на Чэн Ляо:
— Брат Чэн, мы...
— Иди внутрь, я выброшу мусор и сразу приду, — заурядным тоном оборвал его Чэн Ляо.
Тогда Круглолицый ушёл один.
Чэн Ляо повернулся и направился обратно под фонарный столв, швырнул зажатый между пальцами окурок в стоявшую у дороги урну и холодно взглянул на Линь Юанье, который по-прежнему сидел на корточках у обочины.
Линь Юанье ничего не ответил, поднял голову из круга света и встретился с ним взглядом.
Спустя две секунды мужчина беспристрастно отвёл глаза:
— Хотя этот матч и выдался упорным, сборная Англии слишком молода и им не хватает опыта. В этом отношении Италия намного превосходит её.
Линь Юанье, чей подбородок был приподнят, слегка замер.
— Поэтому, — бесстрастно констатировал Чэн Ляо, — у Италии вовсе не было шансов на победу. / У Италии есть все шансы на победу.
Линь Юанье потребовалось немного времени, чтобы осознать скрытый смысл сказанных собеседником слов. Мгновение спустя он с легким удивлением в голосе спросил:
— Ты меня утешаешь?
Мужчина больше ничего не ответил и, развернувшись, хотел уйти.
У него за спиной раздался голос Линь Юанье, в котором звучали нотки лёгкого веселья, отчётливо зазвучавший в воздухе:
— Не поможешь мне встать?
Чэн Ляо оглянулся на голос, и в его угольно-черных глазах мелькнуло едва заметное недоумение.
— У меня занемели ноги. — Натолкнувшись на безмолвный, оценивающий взгляд мужчины, Линь Юанье начал улыбаться.
Чэн Ляо протянул руку и помог ему подняться. Его ладонь не была широкой лишь в визуальном смысле: пять длинных пальцев с отчетливо выступающими суставами легко и крепко обхватили тыльную сторону ладони Линь Юанье.
От тыльной стороны ладони исходило явное грубоватое тепло с легким ощущением шероховатости, но Линь Юанье это совсем не неприятно. У него даже нашлось свободное внимание, чтобы разглядеть едва вздувшиеся вены на руке мужчины.
Это были руки, способные подарить человеку чувство безопасности.
В следующую секунду эта рука разжала его ладонь, и больше собеседник не допускал никаких лишних физических контактов.
Линь Юанье незаметно отвёл взгляд и постоял на месте, немного приходя в себя.
Оба вернулись в бар и сели на свои места. Счёт между двумя командами в дополнительное время по-прежнему оставался равным, и в итоге матч завершился победой Италии над Англией в серии пенальти.
Италия завоевала чемпионский кубок. Кто-то в баре плакал, кто-то смеялся, и тревога, слегка сжавшая сердце Линь Юанье, наконец улеглась.
Как раз в тот момент, когда сидевшие за одним столом с Линь Юанье мужчины собрались тихонько уйти посреди всего этого шума, обещанный хозяином бара счастливый приз совершенно неожиданно достался именно их столу.
Под восторженные крики и подначки остальных посетителей все, включая Линь Юанье, были приглашены официантом к стойке регистрации, чтобы записать свои имена и номера телефонов.
Когда мужчина постарше взял в руки бумагу и ручку, он лишь с трудом оправился от свалившейся с неба удачи и, слегка замявшись, произнес:
— Я мало учился, почерк у меня некрасивый.
Стоявший рядом Линь Юанье тут же забрал у него бумагу с ручкой и сам предложил:
— Давайте я запишу.
Сначала он зарегистрировал данные друзей, пришедших вместе с Чэн Ляо, и лишь в самом конце поднял взгляд на стоявшего в двух шагах мужчину с руками в карманах.
— Чэн Ляо, — назвал свое имя мужчина. — Чэн, как в слове степень.
Линь Юанье взял ручку, вывел его фамилию, а затем остановился:
— Какое «ляо»?
Чэн Ляо ответил:
— Ляо из фразы «пожар, сжигающий равнину».
На лице Линь Юанье промелькнуло легкое изумление, и он снова поднял на него взгляд.
— Не умеешь писать? — Чэн Ляо забрал у него бумагу и ручку. — Я сам.
Опомнившись от его слов и приняв как должное естественное заблуждение собеседника, Линь Юанье смотрел, как тот размашисто пишет на белом листе, и не стал вдаваться в лишние объяснения.
Лишь когда мужчина закончил, он неожиданно произнес:
— А я ведь еще не записал свое.
Чэн Ляо не выпускал из рук бумагу и ручку и, даже не поднимая век, бросил:
— Диктуй.
— Линь Юанье, — привычным тоном отозвался Линь Юанье. — Линь из двух деревьев.
Он слегка замолчал, а затем, поймав направленный на него взгляд мужчины, чуть изогнул брови:
— Юанье из фразы «пожар, сжигающий равнину».
В тот самый момент, когда эти слова сорвались с губ, невозмутимые черные глаза, которыми Чэн Ляо смотрел на него, кажется, едва заметно изменились.
Но если вглядеться внимательнее, казалось, что это всего лишь игра воображения самого Линь Юанье.
Белый лист с именем и номером телефона Чэн Ляо после ухода последнего очень быстро оказался в кармане Линь Юанье.
Он прождал в баре целую неделю, но Чэн Ляо и его приятели так больше и не появились. Линь Юанье наконец не выдержал: ранним утром, поливая цветы во дворе, он поинтересовался у соседа-дедушки, вернувшегося с утренней зарядки, есть ли поблизости стройки, где до сих пор ведутся работы.
— Есть, — удивился дедушка. — Разве ты не знаешь, Сяо Ли? От нас всего минут десять пешком.
Линь Юанье изобразил на лице соответствующее удивление.
Стоял самый разгар июльской жары: солнце палило так сильно, что земля во дворе раскалилась и потрескалась, а поднимающаяся на улице температура заставляла людей чувствовать себя замаринованным мясом, которое шипит и дымится на мангале. Линь Юанье предпочел бы прятаться в помещении в роли замороженного мяса, чем выходить на улицу и превращаться в шашлык.
По крайней мере, до наступления лета он ни разу не видел поблизости от своего жилья никаких строительных площадок.
Вспомнив друзей Чэн Ляо, которых он видел в тот вечер в баре, явные мышечные линии на руках Чэн Ляо и грубоватую текстуру его ладоней, он уже смутно догадывался о характере работы Чэн Ляо.
Линь Юанье впервые в жизни решил выйти на улицу в разгар палящего солнца, чтобы попытать счастья на той стройке, о которой говорил дедушка.
Как оказалось, благодаря условиям, в которых он рос с самого детства, его способность оценивать ситуацию была весьма неплохой. Линь Юанье вышел из дома после обеда, когда полуденное солнце палило безжалостно, и машинально нахлобучил на голову бейсболку.
http://bllate.org/book/26630/3189016
Готово:
