Увидев, что тот крепко заснул, Чу Юй слегка вздохнул, поднял с пола подушку и одеяло. Глядя на брови и глаза ребенка, так похожие на его друга, Чу Юй на мгновение погрузился в задумчивость. Однако от мысли, что ребенок отбросил настороженность перед ним, на душе у него стало намного легче.
С тех пор как они нашли ребенка и, покинув Лес Демонических Деревьев, вернулись домой, прошел уже целый месяц. За этот месяц ребенок еще ни разу не спал так крепко: стоило Чу Юю лишь приблизиться, как тот тут же настороженно открывал глаза. Держаться так долго — поистине тяжелое испытание для этого ребенка.Чу Юй погладил его растрёпанные волосы и протянул руку, чтобы нажать акупунктурную точку ребёнка.Хань Цзичжи молча кивнул в знак согласия.
Сяо Цзинтин обернулся и сказал Чу Чэню:
— Чу Чэнь, возвращайся к себе в комнату и ложись спать. Завтра нам ещё отправляться в путь.
Чу Чэнь сжал губы и с тревогой взглянул на Чу Юя:
— Отец...
— Иди спать, — голос Чу Юя звучал непривычно мягко. — Папа и твой второй отец позаботятся обо мне.
Чу Чэнь перевёл взгляд на Хань Цзичжи, словно ожидая от него подтверждения, но в конце концов послушно кивнул и вышел из комнаты вместе с Чу Цзинем.
Дверь закрылась, и в просторной комнате остались только они трое.
— Сяо Цзинтин, у тебя найдётся чистая вода? — спросил Хань Цзичжи.
— Да, — не раздумывая, ответил Сяо Цзинтин и взмахом руки извлёк из пространственного кольца большую бадью, до краёв наполненную тёплой водой.
Лю Цзини подошёл ближе, проверяя температуру воды, и одобрительно кивнул:
— В самый раз.
Хань Цзичжи подошел к кровати и аккуратно приподнял Чу Юя. Тот был невероятно худ, казалось, под тонкой кожей остались одни лишь кости, а дыхание было настолько слабым, будто оборвётся в любой момент.
— Чу Юй, потерпи немного, мы сейчас приведём тебя в порядок, — тихо произнёс Хань Цзичжи.
Чу Юй тяжело приоткрыл глаза, слабо улыбнулся и едва слышно выдохнул:
— Спасибо... вам...
Хань Цзичжи бережно усадил его в бадью. Лю Цзини взял мягкое полотенце и принялся осторожно смывать с его исхудавшего тела въевшуюся за время заточения в Лесу Демонических Деревьев грязь и следы запекшейся крови. С каждым движением на поверхность воды всплывали тёмные разводы, и комната наполнялась тяжёлым, застоявшимся запахом тления и лекарств.
Сяо Цзинтин молча стоял у дверей, нахмурившись и наблюдая за происходящим. Он чувствовал, как внутри нарастает глухое раздражение на тех, кто довёл Чу Юя до столь плачевного состояния. Семья Чу заслуживала куда худшей участи, чем та, что постигла их до сих пор.
— Вода совсем грязная, нужно сменить, — тихо произнёс Лю Цзини, зачерпнув ладонью мутную жидкость.
Хань Цзичжи помог Чу Юю подняться, а Сяо Цзинтин мгновенно одним движением мысли убрал старую воду и наполнил бадью свежей.
Второй заход занял меньше времени. Когда тело и длинные спутавшиеся волосы Чу Юя были тщательно вымыты, он выглядел хоть и пугающе бледным, но уже не казался грязным лесным призраком.
Хань Цзичжи аккуратно завернул его в чистое сухое одеяние, которое они приготовили заранее, и уложил обратно на постель, подложив под голову мягкие подушки.
Чу Юй закрыл глаза, совершенно обессиленный этой нехитрой процедурой. Его грудь едва заметно вздымалась, а на лбу выступила мелкая испарина.
— Ему нужен отдых и серьшанье с восполнением духовной энергии, — тихо сказал Хань Цзичжи, проверяя пульс пострадавшего. — Истощение меридианов слишком глубокое. Обычные пилюли тут не помогут.
— У меня есть травы, добытые в глубинах тайных земель, — ответил Сяо Цзинтин, доставая из своего арсенала несколько нефритовых шкатулок. — Завтра утром я сам займусь его лечением. А сейчас пусть поспит.
Лю Цзини присел на край кровати, поправил одеяло на Чу Юе и тяжело вздохнул:
— Бедняга... Даже представить страшно, через что ему пришлось пройти в лапах Семьи Чу.
Хань Цзичжи положил руку ему на плечо, безмолвно выражая поддержку.
— Идите тоже отдохните, — добавил Сяо Цзинтин, обводя их взглядом. — Я побуду здесь первой стражей. Утром выдвигаемся.Шубы из звериных шкур на теле ребенка были сняты. Раньше он не знал, насколько сильно тот дорожил этими шкурами, и даже вызывал у малыша неприязнь и ненависть, когда пытался переодеть его в другую одежду.Вспомнив, как сильно ребенок дорожит этой звериной шкурой, Чу Юй невольно протянул руку и провел пальцами по вышитому золотой нитью имени. Глядя на имя перед глазами, он против воли представил себе тихий и сосредоточенный взгляд своего друга.Чу Юй снова немного отвлёкся. Он не мог представить, с какими чувствами тот человек вышил это имя на детской одежде. Сейчас, однако, было не время вдаваться в долгие раздумья. Подумав о том, что отныне малыш будет следовать за ним и должен привыкнуть носить нормальную одежду, Чу Юй велел приготовить для ребёнка несколько новых нарядов. Он быстро снял с малыша звериную шкуру, а затем приказал служанке постирать её — ребёнок носил эту шкуру два-три месяца подряд, и она давно испачкалась.Когда служанка приготовила горячую воду, Чу Юй взял ребёнка на руки. Хотя он был младшим сыном в Семье Чу, избалованным господином его назвать было нельзя. Желая сэкономить время, он частенько сам убирался в комнате, так что и с мытьём ребёнка справился вполне умело.
Неподалёку от деревянного дома находилось озеро, и малыш то и дело прыгал туда искупаться, так что сильной грязи на нём не было. Однако с тех пор, как его поймал Чу Юй, он ещё ни разу не мылся, из-за чего даже лицо у него почернело от сажи и пыли. Но стоило всё смыть, как его истинная внешность полностью предстала перед глазами.Приглядевшись, Чу Юй заметил, что ребёнок лишь слегка похож на своего отца Хань Цзичжи, и решил, что малыш больше пошел в мать. Чу Юй не стал долго размышлять об этом, только почему-то, когда он вспоминал о матери ребёнка, на душе у него скребли какие-то странные чувства. Впрочем, отбросив лишние мысли, он посмотрел на спящего сладким сном малыша, на его еще совсем детские черты лица, и сердце его невольно сжалось от жалости. Чу Юй снова принялся за дело: аккуратно вымыл мальчику волосы, полностью обмыл его с ног до головы, тщательно вытер насухо и лишь затем уложил на кровать.
Чтобы ребёнку было удобнее спать, Чу Юй не стал надевать на него одежду, лишь укрыл одеялом и вышел из комнаты.
Лю Цзини стояла во дворе. Завидев вышедшего Чу Юя, она слегка прищурила свои выразительные глаза феникса и холодно бросила:
— Закончил?
Чу Юй кивнул.
Лю Цзини не стала ходить вокруг да около и сразу перешла к делу:
— Ты собираешься поселить его в нашем дворе?
Чу Юй раньше как-то не подумал о Лю Цзини. Теперь же, услышав её вопрос, он решил, что она против, и немного замялся:
— Он здесь впервые и еще толком ни к чему не привык. Если тебе это не нравится, мы можем подождать, пока он освоиться, а потом переселить его в другое место.Лю Цзини прервала его: Дело не в том, что я не люблю детей. Просто я думаю, что Цзинь привык быть один, да и друзей у него с детства не было. Если позволить им двоим держаться вместе, наверное, будет только лучше.
Вспомнив свирепый вид малыша, Лю Цзини слегка приподняла уголки губ: Этот ребенок довольно забавен, а Цзинь с младых ногтей привык молчать. Если рядом появится кто-то еще, возможно, его характер станет более открытым, и тогда я смогла бы успокоиться.
Подумав о том, что из-за ухода старшей сестры Чу Цзинь стал еще более молчаливым, Лю Цзини почувствовала легкую боль в сердце. В детстве Чу Цзинь был наивным и живым, на него было любо-дорого смотреть, вызывая умиление. Теперь же, хотя Чу Цзинь стал намного сдержаннее, Лю Цзини казалось, что он замкнулся в себе из-за душевной раны, отчего и погрузился в безмолвие. Она боялась, что он так и продолжит хандрить, пока в один прекрасный день не заболеет от тоски.
Узнав, что она вовсе не против присутствия ребенка, Чу Юй слегка облегченно выдохнул: Ты рассуждаешь здраво, но все же давай пока повременим с этим и вернемся к планам позже. Если вдруг переселить его к Цзиню, тот не сразу сможет привыкнуть. К тому же сейчас Цзиню необходимо полное спокойствие, и будет нехорошо, если что-то потревожит его отдых.
Лю Цзини просто поделилась мыслями, не настаивая на том, чтобы Чу Чэнь немедленно перебирался туда. К тому же слова Чу Юя звучали разумно: если Чу Цзиню понравится этот мальчик, можно разрешать ему навещать Цзиня днем. Но если Цзинь предпочитает тишину и покой, выйдет только хуже, если она из лучших побуждений наломает дров — в конце концов, с этим мальчиком по имени Чу Чэнь с первого взгляда было ясно, что хлопот с ним не оберешься.
К счастью, Чу Юй отверг предложение Лю Цзини, иначе, вздумай они и впрямь отправить какого-то малявку составлять ему компанию, Сяо Цзинтин наверняка схватился бы за голову от головной боли.Чу Чэнь проспал до второй половины следующего дня. Раньше он никогда не спал так долго — едва открыв глаза, он понял, что уже полдень. Его маленькое тельце чувствовало себя разморенным от долгого сна, и даже пошевелить пальцем казалось тяжким трудом. Перевернувшись в постели, он обнаружил, что шкура зверя, которой он укрывался, исчезла, а вместо неё появилось ватное одеяло. Мальчик тут же широко распахнул глаза. Сердито сбросив одеяло и досадливо стиснув зубки, он уже собрался было спрыгнуть с кровати прямо в чём мать родила, как вдруг его взгляд упал на ту самую шкуру: она была выстирана, высушена и аккуратно сложена в изголовье кровати. Рядом с ней лежал новенький комплект детской одежды.
Чу Чэнь даже не взглянул на обновки. Он схватил шкуру и прижал её к груди.
Тщательно осмотрев её и убедившись, что она просто вымыта и ничуть не повреждена, он отказался от намерения закатить скандал.
Чу Юй знал, насколько для мальчика дорога эта шкура, и боялся, что, проснувшись и не обнаружив её, ребёнок снова насторожится. Поэтому, как только шкура высохла, он лично принёс её и положил в изголовье. Когда он вошёл, мальчик как раз сидел, обнимая свою драгоценность. Увидев Чу Юя, Чу Чэнь издал недовольное фырканье и, крепче прижав шкуру к себе, лёг на кровать, отвернувшись к стене. Понимая, что ребёнок снова тоскует по отцу, Чу Юй присел на край кровати.
Ещё с десяток дней назад Чу Чэнь ни за что не позволил бы ему приблизиться, но сейчас малыш не стал его прогонять или отползать подальше. Чу Юй на мгновение испытал смешанные чувства. Вероятно, из-за отца ребёнка он питал к нему необъяснимую жалость и нежность. Он протянул руку, чтобы похлопать мальчика по худому плечу, но, заметив, как напряглось маленькое тельце, поспешно кашлянул и убрал руку.
Он пододвинул комплект одежды, предназначенный для шести-семилетнего ребёнка, поближе к Чу Чэню, указал на шкуру у того в руках и мягко, как бы уговаривая, произнёс:
— Эта шкура… если она тебе так дорога, ты можешь беречь её как зеницу ока. А если будешь постоянно носить на себе — она быстро износится и придет в негодность. К тому же, ты уже покинул Лес Демонических Деревьев. Нельзя ходить только в шкурах, иначе люди вокруг сочтут это странным. Внешний мир полон детей, которые носят такую одежду, ты привыкнешь, если начнешь её надевать.
http://bllate.org/book/26732/3201569
Готово:
