Лян Чуньюй сказал:
— Стать наложником — значит лучше защитить тебя.
Он говорил это так искренне и серьезно, что если бы Дуань Сун не знал о происхождении своего нынешнего тела, то, пожалуй, и вправду поверил бы.
Рассчитавшись с грузчиками, Дуань Сун проводил их взглядом и собрался в городок, чтобы заняться обустройством магазина готовой одежды. Пока он размышлял об этом, Лян Чуньюй неизвестно где отыскал пакет с чаем и заварил его.
Приглядевшись, Дуань Сун с удивлением обнаружил, что это самый настоящий черный чай. В этот момент ему на ум пришел невероятно популярный в современности напиток — чай с молоком.
По правде говоря, Дуань Сун и сам очень любил молочный чай, однако среди его знакомых водились лишь суровые натуралы: если не сопровождаешь девушку, заказывать чай в одиночку считалось чем-то излишне женоподобным, поскольку этот сладкий напиток прочно закрепился в сознании людей как исключительно девичья слабость.
В прежней жизни Дуань Сун никогда не позволял себе открыто просить ассистента купить ему молочный чай — он заказывал доставку тайком поздними вечерами. Выпив порцию, он неизменно начинал терзаться угрызениями совести из-за лишних калорий, что вынуждало его на добрых полчаса возвращаться к беговой дорожке.
— Муж, о чем ты думаешь? — вывел его из задумчивости голос Лян Чуньюя.
Дуань Сун опомнился и усадил Лян Чуньюя в повозку. Мысли о чае с молоком и впрямь захватили его: помимо чистого удовольствия от вкуса, ему безумно хотелось открыть лавку молочного чая прямо здесь, в древности. Вспоминая сумасшедшую популярность этого напитка в современном мире, Дуань Сун не был уверен, сможет ли диковинное угощение завоевать такую же любовь в эту эпоху, но сейчас его главной заботой оставалось как можно скорее запустить швейный магазин.
Поскольку они с Лян Чуньюем пока не имели никаких доходов, каждый прожитый день означал, что их кошельки худеют на глазах. Понукая лошадь, они направились в городок Чанфэн.
Сегодня в городке было шумно и многолюдно. Опасаясь, что Лян Чуньюй потеряется в толпе, Дуань Сун, поручив кому-то присмотреть за повозкой, всё время крепко держал его за руку. По правде говоря, держать кого-то за руку — это удивительное ощущение. В прошлой жизни из-за самых разных обстоятельств он так и не познал сладкой романтики, а потому никогда прежде ни с кем не ходил за руки.
Сейчас же, ощущая ладонь Лян Чуньюя, Дуань Сун отметил лишь одно: кожа на руках Лян Чуньюя стала намного грубее прежнего. Только тут Дуань Сун вспомнил, что они оба — мужчины, ведущие довольно спартанский образ жизни. Раньше он хотя бы ежедневно пользовался мужской косметикой, а теперь после умывания обычной водой просто ждал, пока лицо высохнет на ветру. Погрубел не только Лян Чуньюй — он сам превратился в такого же увальня.
В интернете его некогда называли завидным холостяком прошлой жизни, и дело было не только в карьере: внешностью он тоже не обделен. Теперь же — ни денег, ни лица. Настоящая зависть небес к одаренным людям.
Дуань Сун разыскал человека, занимавшегося сдачей недвижимости в аренду. Того звали Ляо Дин; он носил тонкие усики и выглядел проницательным, но не хитрым. Завидев Дуань Суна, Ляо Дин сразу же поприветствовал его:
— Молодой господин Дуань, вы в последнее время заметно похудели.
От этих слов уголки ртов Дуань Суна чуть не поползли вверх. Любой толстяк больше всего на свете обожает комплименты по поводу своей стройности. Раньше Дуань Сун не понимал подобных восторгов, но теперь сполна прочувствовал всю их прелесть.
Стоявший рядом Лян Чуньюй перевел взгляд с незнакомца на Дуань Суна и произнес:
— Муж, у тебя что, нервный тик?
Его реплика едва не рассмешила маклера, а у Дуань Суна лицо покрылось темными тучами. Разве можно так подставлять собственного супруга? Никакого уважения к его авторитету!
— Будьте добры, покажите нам помещение, — с серьезным видом произнес Дуань Сун.
Тогда Ляо Дин повел их по небольшой улочке к дому, стоявшему у самой большой улицы. Оглядевшись вокруг, Дуань Сун отметил неплохой поток прохожих. На самом деле ему приглянулись здания на двух самых оживленных улицах на улице Чанфэн, однако Ляо Дин пояснил, что такие места — большая редкость, свободных помещений там сейчас нет, и арендовать их попросту невозможно.
Поэтому пришлось довольствоваться вторым по привлекательности вариантом и выбрать эту улицу. Отведя взгляд от суеты, Дуань Сун оценил дом: выглядел он не сказать чтобы новым, но и следов разрушения не наблюдалось. Пыли внутри скопилось немного, судя по всему, предыдущие торговцы съехали отсюда совсем недавно.
— Ну как вам обоим? — поинтересовался Лян Дин, когда они обошли помещение по кругу.
Лян Чуньюй особо ничего не понял, но послушно кивнул:
— Хорошо, очень хорошо.
Ляо Дин знал о некоторых странностях в поведении Лян Чуньюя, поэтому его мнение всерьез не воспринимал. Он перевел взгляд на Дуань Суна, ожидая ответа. Лян Чуньюй, кажется, уловил нотку пренебрежения в его поведении, вцепился в рукав Дуань Суна и заявил:
— Мне всё равно, я хочу именно это.
Дуань Сун изначально планировал присмотреть и другие варианты, но на этот раз Лян Чуньюй проявил ослиное упрямство. В конце концов Дуань Сун сдался: в конце концов, место неплохое. Будь он обычным дельцом, он бы непременно предпочел сравнить цены в трех разных лавках, но сейчас рядом с ним находился не толковый помощник, а капризный безумец.
— Пусть будет здесь, — наконец принял решение Дуань Сун.
Лян Чуньюй тут же расплылся в улыбке и победно покосился на Ляо Дина. Тот погладил свои усики, подумав про себя, что этот полный молодой господин души не чает в своем муже-мужчине, да и сумасшедший, если отбросить недуг, лицом вышел на славу.
— Сию минуту оформляем! — с энтузиазмом воскликнул Ляо Дин и извлек на свет заранее заготовленный договор.
Дуань Сун не ожидал такой расторопности, но, дважды перечитав текст и не найдя подвоха, приложил палец к печати. Затем он отсчитал Ляо Дину арендную плату за год — двадцать лянов серебра — и принял ключи. Произведя расчеты в уме, Дуань Сун прикинул, что у них осталось чуть больше трех сотен лянов. Если бы средств было вдоволь, он бы с удовольствием выкупил это здание в собственность, но впереди предстояло столько трат, что на сей раз их карманы отчаянно пустовали.
Разобравшись с арендой, Ляо Дин порекомендовал им толковых мастеров. У самого Дуань Суна имелось множество собственных соображений насчет внутренней отделки. Встретившись с плотниками вместе с Ляо Дином, он подробно изложил им свои задумки. Те привыкли работать по старинке, поэтому свежие идеи заказчика вроде манекенов в человеческий рост и витринных окон заставили их хлопать глазами от растерянности. Разумеется, понимая, что рабочие никогда с подобным не сталкивались, Дуань Сун терпеливо разъяснил всё до мельчайших деталей.
По рукам ударили уже ближе к вечеру. Внезапно выяснилось, что за обсуждением пролетело столько времени, и Дуань Сун, прихватив уставшего и сонного Лян Чуньюя, направился в ресторанчик, который советовал Ляо Дин — говорят, тамошняя стряпня была выше всяких похвал.
— Скоро мы сможем как следует поесть, — пообещал Дуань Сун приунывшему Лян Чуньюю.
Лян Чуньюй поднял на него глаза и капризно протянул:
— У меня ноги болят.
За сегодняшний день им пришлось изрядно походить, да и у самого Дуань Суна ноги гудели, особенно под тяжестью собственного немалого веса. Но, заметив жалобный вид Лян Чуньюя, Дуань Сун почувствовал укол жалости, повернулся к нему спиной и скомандовал:
— Залезай, подброшу.
http://bllate.org/book/26754/3204790
Готово:
