Вэнь Чжо оставил пару охранников, и они, держа в руках изящные плетеные корзины, стояли по обе стороны от Сюйнина. Стоило Шэнь Ми взмахнуть бамбуковой палкой, как сбитые плоды тут же оказывались в одной из корзин.
Шэнь Ми до того увлекся сбиванием плодов, что взмок, но был при этом необычайно доволен и, ощущая редкий душевный подъем, расплывался в улыбке.
Его глаза по-прежнему были закрыты белой повязкой. Он даже не привел себя в порядок: просто заколол волосы нефритовой шпилькой и простоял так в саду всё утро. В какой-то момент он, не задумываясь, скинул обувь, и его босые ступни перепачкались в пыли так, что смотреть на них стало тошно.
Изначально в саду была дорожка из гальки, но позже, заметив, что Шэнь Ми вечно приходят в голову самые неожиданные идеи, управляющий приказал слугам всё вычистить.
Однако воздух в разгар осени уже стоял холодный. Ветер обдувал пальцы его ног, окрашивая их в ярко-красный, а щиколотки и вовсе посинели от холода. Казалось, Шэнь Ми совершенно этого не чувствовал, продолжая увлеченно сбивать зизифус.
После того как он ослеп, слух его стал удивительно острым. Стоило кому-то войти в сад, как он тут же улавливал звуки, даже различая шаги чужаков, не принадлежащие ни управляющему, ни слугам поместья.
Впрочем, это был не Вэнь Чжо.
Если Вэнь Чжо, когда следил за кем-то, напоминал несметную рать, закованную в лед, то в обычное время он двигался бесшумно, точно туман: ни звука при ходьбе, ни звука, когда пьет чай или перелистывает книги. Если бы Вэнь Чжо каждый раз не вспоминал о необходимости произнести пару человеческих слов, нарушая тягостную тишину, Шэнь Ми, возможно, не поручился бы, что в один прекрасный день не плеснул бы ему чаем прямо в лицо.
Шэнь Ми отложил бамбуковую палку, повернулся и, небрежно выудив из корзины одного из охранников пару плодов, сунул их в рот.
Проглотив плоды, он услышал тихий голос Лянь Цина, маленького стражника Вэнь Чжо:
— Шицзы, эти ягоды еще не помыты…
Едва дослушав, Шэнь Ми тут же выплюнул косточку прямо ему в лицо:
— Почему ты не сказал об этом, когда я уже съел побольше? Боишься, что я заболею от грязи?
Лянь Цин медленно стер косточку со лба и торжественно покачал головой:
— В следующий раз обязательно скажу.
Он имел в виду, что в следующий раз обязательно предупредит заранее.
Но Шэнь Ми сделал вид, что ничего не понял, и, выхватив из корзины еще одну ягоду, насильно запихнул ее охраннику в рот:
— Никакого следующего раза не будет. Эта корзина теперь твоя. Если не сляжешь от них, там есть еще одна. А если и после нее не заболеешь, то будешь сидеть под этим деревом, пока Вэнь Чжо не придет тебя забирать.
Лянь Цин замолчал.
Маленький император, наблюдавший за этой сценой, не сдержал усмешки. Глядя на то, с каким серьезным видом Шэнь Ми издевается над стражником, он почувствовал зуд в руках и сам захотел вмешаться в веселье, поэтому миролюбиво посоветовал:
— Сюйнину не стоит так злиться, это всего лишь слуга.
Услышав этот голос, Шэнь Ми тут же нахмурился, уголки его губ опустились, а выражение лица стало куда более нечитаемым, чем прежде:
— А ты еще кто такой?
Хотя Лянь Цин уже несколько дней жил бок о бок с Шэнь Ми и в общих чертах успел познать всю широту его своеволия, стоило перед ним возникнуть самому императору, как его не самое крепкое сердце дрогнуло. Он даже забыл о недавнем уроке и едва не подсказал Шэнь Ми, что перед ним новый Маленький император.
Лицо Маленького императора тоже потемнело. Понятия о чинах и званиях портят людей: если долго слушать подобострастные речи, можно легко потерять голову. Он поманил рукой старого евнуха, который уже готовился выкрикнуть обвинение в дерзости, призывая его к спокойствию.
— Сюйнин, мы же вместе лепили снеговиков во дворце Чанлэ. Ты забыл, кто я?
Шэнь Ми действительно не помнил, откуда взялся этот человек. Во дворце и за его пределами постоянно кто-то мелькал, но по-настоящему близких людей у него не было, а раз так, то и запоминать никого не стоило.
Лень было угадывать, поэтому он ляпнул первое, что пришло в голову:
— Евнух Ли из дворца Чанлэ или евнух Чжан из павильона Чэнъюнь?
Лицо Маленького императора позеленело.
Старый евнух рядом с ним разволновался не на шутку, готовый тут же во весь голос прокричать пожелание здравия Его Величеству, лишь бы напомнить слепому Шэнь Ми, с кем тот говорит.
Маленький император взглянул на изящный, холодный облик Шэнь Ми, и гнев его постепенно уступил место восхищению красотой. Он сделал шаг к Шэнь Ми и, словно пытаясь задобрить его, произнес:
— Вэнь Цинь. Я Вэнь Цинь.
А, Вэнь Цинь. Тот самый, из которого толку не выйдет, как из грязи, которую не прилепить к стене. Шэнь Ми вспомнил.
— Ваше Величество почтило меня визитом, а я не встретил вас должным образом, прошу прощения.
Все вышло точно так же, как в тот день с Вэнь Чжо: слова говорили одно, а на деле он даже не поклонился, стоя прямо, словно бамбуковый шест.
Вэнь Цинь покачал головой и, судя по всему, был вполне доволен:
— Пустяки.
Шэнь Ми скривил губы, проглотил немытую косточку и, опустив взгляд, произнес:
— Как видит Ваше Величество, я теперь слеп, не только немощен, но и обладаю скверным нравом. Только что был груб, надеюсь на ваше великодушие.
Вэнь Цинь снова отмахнулся:
— Я не принял это близко к сердцу.
— Не знаю, зачем Ваше Величество пожаловало сюда? — Шэнь Ми явно терял терпение.
Вэнь Цинь не обратил внимания на его холодность и сам подошел ближе, чтобы рассмотреть его. Только тогда он заметил, что Шэнь Ми стал не то чтобы бледнее, чем раньше, просто на его лице, лишенном всяких красок, пролегла печать болезни.
— Дошли слухи, что ты нездоров, вот я и решил заглянуть, — неторопливо произнес Вэнь Цинь.
Шэнь Ми холодно усмехнулся:
— Слышал, у Вашего Величества недавно была церемония восшествия на престол. Я еще не успел вас поздравить, а вы уже сами явились с визитом, как же это невежливо с моей стороны.
Он продолжал стоять недвижно, совершенно не чувствуя своей вины.
Вэнь Цинь не рассердился, потакая его характеру, и улыбнулся:
— Что за слова, Сюйнин? Мы выросли вместе, мы как братья, визит к больному — дело естественное.
Он помахал рукой перед лицом Шэнь Ми, и, убедившись, что тот действительно не реагирует, наконец поверил, что он ослеп. После чего с легким любопытством спросил:
— Кстати, что случилось с твоими глазами…
Шэнь Ми криво усмехнулся:
— Сломались. Стали совершенно бесполезны. Знаешь, Вэнь Цинь, ты должен радоваться этому больше всех.
Вэнь Цинь опешил от того, как ловко тот перевел тему. Не понимая смысла его слов, он выдавил из себя сухой смешок:
— Что ты имеешь в виду, Сюйнин?
Шэнь Ми медленно подался к нему, поманил рукой и таинственным шепотом добавил:
— Тебе совсем не любопытно, чье я семя и из какой канавы выполз за эти годы? Вэнь Цинь.
http://bllate.org/book/26770/3209583
Готово:
