Готовый перевод Bidirectional Iteration Spring Summer / Двусторонняя итерация: Ловушка для старшего брата: Глава 8

— Да.

— Разве ты не терпеть не можешь, когда кто-то вторгается на твою личную территорию? — Вэй Вэньцзинь взяла бокал красного вина с подноса официанта и слегка покачала его в руке. — Что на этот раз?

Цзин Цунчжэ задумался и ответил:

— Он другой.

В ответ он удостоился ещё более многозначительного взгляда Вэй Вэньцзинь.

Цзин Цунчжэ не считал, что сказал что-то не то, и спокойно встретил её взгляд.

Цюй Шэн был другим. Эта непохожесть была предопределена с того самого момента, как он приехал в семью Цзин из далекого маленького городка.

Цюй Шэн всегда был живым и непосредственным. В детстве он называл его братом, а Цзин Цунчжэ, с его строгим воспитанием, демонстрировал этому пришлому мальчишке подобающую хозяину вежливость и обходительность.

Он всегда относился к Цюй Шэну как к ребенку — словно к котенку или щенку: с достаточным терпением и мягкостью, хотя сам никогда не любил ни кошек, ни собак.

Вероятно, Цюй Шэн тоже это чувствовал. Они всегда держались на почтительном расстоянии, и внешне их отношения казались вполне сносными.

Под внешним подразумевалось вот что: Цзин Цунчжэ делал вид, что заботится о Цюй Шэне, а Цюй Шэн, видя, что тот не проявляет искренней привязанности, просто отмахивался от него при любой возможности.

Обычно люди сами бегали за Цзин Цунчжэ, но с Цюй Шэном всё было с точностью до наоборот. Даже если они не виделись несколько лет, при новой встрече именно Цзин Цунчжэ первым вспоминал о Цюй Шэне и первым выходил на связь, в то время как Цюй Шэн лишь снисходительно отбрехивался от него.

Цюй Шэн был другим.

Цюй Шэн был тем, о ком дедушка перед смертью особо просил позаботиться. Цзин Цунчжэ считал Цюй Шэна своей ответственностью, а теперь, когда он узнал, что тому нравятся мужчины — причём исключительно красивые — он, разумеется, вознамерился исправить это заблуждение.

То, что Цюй Шэн называл односторонним вторжением, очевидно, означало, что Цзин Цунчжэ без учета личных желаний принудительно включил его в свою сферу влияния.

Цзин Цунчжэ не считал себя неправым.

Он всегда придерживался принципа поступать правильно, а в его глазах Цюй Шэн во всём был неправ и нуждался в исправлении.

***

На следующее утро, когда будильник прозвенел в третий раз, Цюй Шэн наконец встал. Первым делом он решил проверить, на месте ли Цзин Цунчжэ.

Выйдя из комнаты, он обнаружил, что дверь в другую спальню распахнута, внутри всё было чисто, как новенькое — ни намека на то, что там кто-то жил. Цюй Шэн даже засомневался, не сон ли это, но, выйдя в гостиную, увидел Цзин Цунчжэ, который сидел за барной стойкой с кофе и газетой.

Цзин Цунчжэ поднял голову и бросил взгляд на часы:

— Восемь десять.

Цюй Шэн в полузабытьи кивнул:

— Отсюда до офиса всего двадцать минут... Во сколько ты встал?

— В шесть тридцать, — ответил Цзин Цунчжэ и окинул взглядом одежду Цюй Шэна. — Иди умойся, завтрак на столе. Будешь кофе?

Только сейчас Цюй Шэн заметил, что квартира, которую он накануне превратил в свинарник, приняла свой первоначальный вид. Он машинально решил, что приходила домработница, и рассеянно кивнул в ответ, думая про себя: черт возьми, я ведь действительно собираюсь жить с этим типом по фамилии Цзин...

Вернувшись из ванной, Цюй Шэн прямиком направился к обеденному столу, но не нашел там завтрака.

— Я переставил его на барную стойку, садись, — подал голос Цзин Цунчжэ.

Цюй Шэн хотел было сказать, что это необязательно — он не горел желанием есть с Цзин Цунчжэ лицом к лицу, ведь если он подавится, это вряд ли сочтут производственной травмой, — но, взглянув на него, промолчал.

Хотя Цзин Цунчжэ проявлял к нему исключительное терпение, всему есть предел.

Особенно после того, как прошлой ночью он собственными глазами увидел, как его жилье превратилось в памятник древности.

Цюй Шэн, поджав хвост, поплелся к барной стойке и с удивлением обнаружил, что меню изменилось. Он-то думал, что домработница умеет готовить только лапшу да паровые булочки, а оказывается, она знает западную кухню?

— О?

— Не издавай странных звуков, — напомнил Цзин Цунчжэ.

Цюй Шэн моргнул и нарочито протянул:

— О-о-о...

Цзин Цунчжэ отложил газету и уставился на него.

Цюй Шэн сглотнул слюну и сделал глоток кофе.

— О?

На этот раз, прежде чем Цзин Цунчжэ успел что-то сказать, Цюй Шэн выпалил:

— Кофе стал вкуснее.

— Я его приготовил, — ответил Цзин Цунчжэ.

Цюй Шэн снова прикусил язык.

Он видел на полке целый набор принадлежностей для заваривания кофе и по своему невежеству считал, что Цзин Цунчжэ купил их просто для красоты, не ожидая, что тот действительно умеет ими пользоваться.

...Ну и что с того?

Подумаешь, пустяки, растворимый кофе тоже очень вкусный!

Цюй Шэн успокаивал себя, но, сделав еще несколько глотков, был вынужден признать, что вкус у кофе Цзин Цунчжэ был глубоким и многогранным, а консистенция — гладкой и насыщенной.

Кажется, теперь он понимал, почему Цзин Цунчжэ смотрел на него с таким выражением боли, когда видел, как тот пьет растворимый кофе.

Только он хотел что-то съязвить, как услышал:

— Если хочешь научиться, я могу показать.

Цюй Шэн немедленно парировал:

— Забей, помои тоже вполне сойдут.

Цзин Цунчжэ:

— ?

Цюй Шэн перевел тему:

— Точно. — Говоря это, он взял вилку и отправил в рот кусочек яичницы. Вкусно. Он решил, что с кетчупом будет еще лучше.

Цюй Шэн облизнулся и начал оглядываться по сторонам.

Цзин Цунчжэ ждал продолжения фразы, но, увидев, что гость отвлекся, не удержался и спросил:

— Что точно?

Цюй Шэн вернулся к реальности:

— А, точно... Для чего комната в конце коридора? Почему она заперта?

— Это кладовка, — ответил Цзин Цунчжэ.

Цюй Шэн снова протянул «о», нашел кетчуп и выдавил его на тарелку, удостоившись при этом непонимающего взгляда Цзин Цунчжэ.

— Это вкусно, — защитил он свою яичницу с кетчупом.

— Никогда так не пробовал.

— Это потому, что тебе не дано оценить, — огрызнулся Цюй Шэн.

В следующую секунду Цзин Цунчжэ перехватил его вилку и отправил последний кусочек яичницы себе в рот.

— Невкусно, — оценил Цзин Цунчжэ.

http://bllate.org/book/26774/3210692