Готовый перевод A Grain of Cold Mountain / Холодная гора: Расцвет запретной связи: Глава 13

В этот момент ковш, которым бабушка Ван черпала воду, случайно задел край кастрюли, издав глухой звук.

— ...твоей помощи.

Ван Сяоли закончил фразу, а затем, опустив голову, принялся с помощью сухой веточки выпроваживать крошечного жучка за пределы своей территории.

Тем временем Линь Чжисюй несколько дней провел у своей тетушки, развлекаясь с двоюродным братом, который был младше его на год. Они катались на лошадях, посещали лыжную базу, а когда уставали, заваливались в прогретый до двадцати с лишним градусов дом и играли в видеоигры, совершенно сбив себе режим дня.

Несколько дней такого безумного веселья — поначалу всё шло неплохо, но потом, сам не зная почему, он начал чувствовать всё нарастающее раздражение.

К счастью, приближался конец года. Линь Чжисюй получил звонок от Линь Хуайчэна, который сказал, что пора возвращаться. Цзян Инъин тоже несколько раз звонила ему, говоря, что скучает и всё в таком духе.

Линь Чжисюй не ожидал, что по возвращении домой Ван Сяоли еще не будет на месте. Только придя домой, он узнал, что тот уехал к себе на родину еще на третий день после его собственного отъезда.

Даже когда сам Линь Чжисюй уже вернулся, Ван Сяоли всё не спешил появляться.

Казалось, будто в этом соревновании под названием не хочу видеть друг друга, которое Линь Чжисюй затеял сам с собой, он не смог одержать финальную победу, отчего на душе стало тоскливо.

Лишь к двадцать шестому дню последнего лунного месяца Ван Сяоли вернулся, нагруженный сумками и пакетами.

Он привез немного местных продуктов. Как только он переступил порог, Цзян Инъин велела прислуге забрать всё и убрать, а затем поторопила Ван Сяоли поскорее принять душ и спускаться к ужину.

Наблюдая, как слуги уносят то, что он привез, Ван Сяоли смутно припомнил, что корзины, которые бабушка передала ему, когда он уезжал, и которые он положил в багажник машины Линь Хуайчэна, кажется, точно так же исчезли после того, как их забрали.

Подгоняемый возгласами Цзян Инъин, Ван Сяоли не успел как следует обдумать это.

В последнее время Линь Чжисюй вел себя очень странно. Сегодня в обед он даже вспылил, когда Цзян Инъин всё уговаривала его попробовать печенье, которое испекла сама.

Хотя Цзян Инъин не стала обижаться, а Линь Чжисюй позже извинился перед матерью, даже такой юный и избалованный, как он, обычно не устраивал подобных истерик из-за пустяков.

Домашняя прислуга знала, что в эти дни Линь Чжисюй крайне нервный, и старалась лишний раз не попадаться ему на глаза.

Но вернувшийся Ван Сяоли ничего этого не знал. Более того, после ужина, принеся Линь Чжисюю тарелку с фруктами, он не ушел сразу.

— Тебе подарок.

Это была маленькая собачка, сплетенная из травы. Ван Сяоли сделал ее своими руками, и из-за того, что трава была сухой, собачка казалась пушистой.

Раздражение Линь Чжисюя, которое он с таким трудом сдерживал, при виде Ван Сяоли резко усилилось. Однако, проявив подобие самообладания, он отстранился и отмахнулся:

— Не нужно.

Ван Сяоли, получив отказ, с легким опозданием отозвался:

— О.

Затем он снова порылся в кармане, вытащил нечто, в чем с трудом можно было угадать животное, и снова протянул:

— А... а котенок?

Линь Чжисюй не знал, делает ли это Ван Сяоли нарочно, чтобы испытать его нервы. Эта реакция, словно замедленная вдвое, запинающаяся речь, этот вид — то ли он действительно ничего не понимает, то ли притворяется, специально стараясь задержаться перед глазами...

Все это, вместе взятое, заставило Линь Чжисюя, который и без того был взвинчен и не находил себе места, окончательно потерять контроль.

Он взмахнул рукой, смахивая то, что было в руках у Ван Сяоли:

— Я же сказал не нужно! Ты что, по-человечески не понимаешь?!

— Я сказал тебе не докучать мне! Почему ты не можешь просто послушаться! — Линь Чжисюй вскочил со стула, в его голосе уже невозможно было скрыть ярость.

Как только он встал и сократил расстояние до Ван Сяоли, то самое раздражение достигло невиданного прежде предела.

Не отдавая себе отчета, Линь Чжисюй вдруг подался вперед, но, встретившись взглядом с ясными черно-белыми глазами Ван Сяоли, словно очнулся от кошмара. Будто Ван Сяоли был какой-то опасностью, он резко отпрянул назад.

Почувствовав стыд и гнев из-за собственного непроизвольного шага вперед, Линь Чжисюй схватил фруктовую тарелку со стола и швырнул ее.

— Вон отсюда!

Тарелка ударилась о дверной косяк, и фрукты посыпались на пол.

Громкий яростный рык Линь Чжисюя и грохот разбитой посуды встревожили всех в доме.

В этот момент домой вернулся Линь Хуайчэн и стал свидетелем этой сцены.

Его лицо помрачнело. Бросив взгляд на разбитую тарелку и рассыпанные по полу фрукты, он перевел взор на дверь спальни Линь Чжисюя.

Линь Хуайчэн был очень занят на работе. В прошлые годы, когда он еще не занимал столь высокого поста, он часто уходил рано и возвращался поздно. Линь Чжисюя воспитывали Цзян Инъин и няня, которую та привела из дома своих родителей. Мальчику давали всё, что он хотел, и он вырос ужасно избалованным.

Когда Линь Хуайчэн это заметил, Линь Чжисюю было уже года четыре или пять. К счастью, было еще не поздно: Линь Хуайчэн уволил ту няню и стал требовать от сына строгой дисциплины. Только благодаря жестким методам за эти годы Линь Чжисюй не стал совсем невыносимым.

Цзян Инъин, надев тапочки, вышла из спальни и увидела, что Ван Сяоли стоит на коленях и собирает фрукты — он подбирал виноград, который закатился к дверям.

Линь Хуайчэн, даже не переодевшись, вошел в спальню Линь Чжисюя и захлопнул дверь.

Внутри разгорелась неприятная ссора. Через три минуты Линь Хуайчэн вышел, направился в кабинет, взял линейку для наказаний и вернулся обратно.

Увидев это, Цзян Инъин не на шутку встревожилась.

Она припала к плотно закрытой двери спальни Линь Чжисюя, пытаясь хоть что-то услышать, но звукоизоляция была слишком хорошей — доносились лишь глухие удары.

Это заставляло ее сердце трепетать от беспокойства.

Через несколько минут она начала стучать в дверь:

— Хуайчэн! Хуайчэн! Довольно, он ведь не нарочно... Может, сегодняшние фрукты были невкусными...

Цзян Инъин стучала долго, но дверь так и не открылась. В порыве нервозности она обернулась, чтобы позвать Ван Сяоли, надеясь, что он тоже попросит за сына.

Однако, обернувшись, она с удивлением обнаружила, что Ван Сяоли уже нет на втором этаже.

Она огляделась и увидела, что Ван Сяоли снова спустился вниз — мыть фрукты.

http://bllate.org/book/26878/3234427