Готовый перевод The Pretty Top Four Became a Heartthrob (Quick Transmigration) / Система «Любимец миллионов»: Прекрасный злодей в мире мелодрам: Глава 13

Тань Цюн подсознательно обернулся и первым делом встретился взглядом с парой выразительных лисьих глаз: уголки приподняты, во взгляде хитрость смешивается с абсолютной ясностью. Кожа казалась такой белоснежной, будто её сшили из чистого хлопка, а губы, накрашенные вишнёво-красной помадой, выглядели невероятно соблазнительно. Помада ещё до конца не высохла, и было очевидно, что человек, красивший губы, впервые столкнулся с косметикой — яркий красный оттенок даже размазался за контуром тонких губ.

Хотя это нельзя было назвать уродством, во всём облике проступало нечто демоническое и манящее.

Кожа Гу И и без того отличалась прозрачной белизной, а ярко-красные губы создавали резкий, ударный контраст. Он слегка прищурил свои узкие глаза, отчего стал казаться ещё более невинным и безобидным.

Но то, отчего мозг Тань Цюна на мгновение замер, — это белое ципао, в которое был облачён Гу И.

Вышитые серебряной нитью распустившиеся пионы на платье под разным углом света переливались призрачной, нереальной красотой.

Будучи мужчиной, Тань Цюн очень любил ципао — одежду, способную подчеркнуть фигуру и выставить все её достоинства в самом выгодном свете. Ему доводилось видеть женщин в ципао, да и среди мужчин находились те, кто, узнав о его слабости, специально переодевался в него, чтобы угодить.

Но ещё ни один человек не умел так безупречно, до предела обнажить грань между невинностью и страстью, как Гу И, стоявший перед ним.

Тань Цюн погрузился в полный ступор: во-первых, появление Гу И оказалось слишком внезапным, во-вторых — этот наряд... но главное — вряд ли найдётся хоть кто-то, кто станет наряжаться подобным образом во время болезни!

Пусть черты лица Гу И и казались несколько экзотическими и женственно-мягкими, костяк у него всё равно оставался крупным; не будь это платье сшито заранее по мерке, Гу И ни за что бы в него не влез.

Не успел Тань Цюн опомниться, как Гу И схватил его за руку и прижал к своей талии. Ципао подчёркивало тугой изгиб талии Гу И, и под подушечками пальцев ощущались рельефные мускулы, полные скрытой силы.

Словно ребёнок, получивший новую игрушку и жаждущий поделиться радостью с лучшим другом, Гу И приоткрыл в разрезе платья белое бедро и произнёс:

— Дядя, тебе нравится? Из-за того, что всё готовилось в спешке, я не надел парик.

Тань Цюн судорожно втянул воздух, постепенно возвращаясь в реальность, и вдруг сообразил, что происходящее принимает какой-то странный оборот.

По сюжету главный герой-поневоле Гу И должен люто ненавидеть все эти его мелкие слабости. Если следовать прописанному характеру, ему положено презирать подобный вид главного героя, но сам Тань Цюн чувствовал, что такое счастье ему не по зубам.

Система с любопытством поинтересовалась:

— О чём ты думаешь?

Тань Цюн похлопал ресницами:

— Я ведь ещё никогда не был сверху, что делать, если я сделаю ему больно?

Система хмыкнула:

— Не тешь себя иллюзиями, главный герой не полюбит тебя. Абсолютно никаких шансов, ни единого.

Возможно, из-за того, что Тань Цюн долго молчал, Гу И слегка склонил голову набок, легонько покусывая чересчур накрашенные губы. Прильнув к Тань Цюну вплотную, он тихо проговорил:

— Неужели совсем не нравится? Я ведь столько времени готовился.

— Погоди-ка... откуда ты вообще знаешь, что я люблю ципао? — Тань Цюн действительно питал слабость к подобной одежде и даже коллекционировал несколько старинных ципао прошлого века, но об этом его маленьком увлечении мало кто знал. Даже если кто-то и был в курсе, вряд ли стал бы ради его удовольствия наряжаться в платье.

Помада Гу И немного размазалась по коже у уголка рта. Придвинувшись ещё ближе, он чуть тяжелее выговаривая слова, произнёс:

— Да твой бывший парень, Чжу Цинчжоу...

Заметив, как Тань Цюн в удивлении приподнял брови, он послушно улыбнулся:

— Или Чжу Цинчжоу меня обманул? На самом деле ты этого не любишь?

Тань Цюн нахмурился, всё ещё не в силах выстроить эту логику в голове:

— Зачем ты вообще расспрашивал о моих делах?

Заметив краем глаза сгущающуюся в дверной щели тень, Гу И резко подался вперед и навалился на Тань Цюна. Его губы едва ощутимо и очень быстро коснулись щеки мужчины, и как только Тань Цюн сообразил, что произошло, до его слуха донёсся звук распахивающейся двери.

— ...

Тань Цюн скосил глаза в сторону. В проёме стоял осунувшийся Чжу Цинчжоу в безупречном деловом костюме, вытаращив глаза. Лицо его постепенно исказилось, и он с трудом разлепил губы:

— Вы что творите?

Увидев постороннего, Тань Цюн инстинктивно попытался оттолкнуть Гу И — у него в принципе не было привычки мимоходом тискаться на людях. Даже в общественных местах он максимум мог позволить себе держаться за ручки, но целоваться на глазах у толпы был не в состоянии.

Гу И не шелохнулся. Повернувшись к Чжу Цинчжоу, он воплотил весь накопившийся в глазах холод в осязаемую реальность, прижал Тань Цюна ещё крепче, а затем неторопливо отстранился. Заметив оставшиеся на губах Тань Цюна следы помады, он довольно улыбнулся:

— Ничего особенного. Уговариваю дядю Тань жениться на мне.

Тань Цюн бросил на Гу И выразительный взгляд.

И это называется ничего особенного?

Смущённый Тань Цюн нервно поправил выбившуюся на лоб прядь.

Отойдя от Гу И, Чжу Цинчжоу торопливо приблизился и принялся тщательно осматривать парня. Убедившись, что тот не пострадал, он бросил долгий взгляд на ципао Гу И. В его глазах забурлала буря, после чего он перевёл яростный взгляд на Тань Цюна.

Тань Цюн вытащил салфетку, пытаясь стереть со своих губ помаду, но лёгкое тепло, оставленное Гу И, никак не хотело стираться.

— Тань Цюн, выйди со мной, мне нужно кое о чём поговорить. — Руки Чжу Цинчжоу, исхудавшие настолько, что казались обтянутыми кожей скелетом, судорожно сжались в кулаки.

Если только что Гу И ещё мог улыбаться Тань Цюну, то при взгляде на Чжу Цинчжоу его лицо мгновенно заледенело, хотя голос остался всё таким же звенящим:

— О чём таком нельзя сказать здесь?

Гу И то ли случайно, то ли специально слегка согнул ногу в колене, и хотя он был мужчиной, Тань Цюн всё равно поймал себя на мысли, что это движение выглядело грациозно.

Стоило Чжу Цинчжоу столкнуться с Гу И взглядом, как его язык словно заплетался:

— Я просто...

— Ничего страшного, давай выйдем, — Тань Цюн шагнул из палаты первым и потому не заметил, как во взгляде Гу И промелькнула сгущающаяся злоба.

Посмотрев на стенд с просветительскими материалами об СПИДе и заметив приближающегося Чжу Цинчжоу, Тань Цюн только хотел повернуться, как воротник его рубашки в мёртвой хватке сжалась рука Чжу Цинчжоу.

Столкнувшись нос к носу с разъяренным Чжу Цинчжоу, Тань Цюн в первую же секунду подумал вовсе не о том, как бы вырваться, а о том, как жалко его дорогую рубашку пятизначной стоимости. Сейчас он был ужасно беден, дела шли из рук вон плохо, а эта рубашка осталась ещё с прошлого года, и тратить пятизначную сумму на новую он позволить себе никак не мог.

http://bllate.org/book/26881/3234908