— Что это за звук?
Ци Сяолинь уловил странный шорох и перевел взгляд на источник звука позади Янь Цинмина.
Янь Цинмин попытался прикрыться одеждой, но Ци Сяолинь не дал ему такой возможности. Сделав два широких шага, он наклонился и поднял упавший на пол запасной телефон. Лицо Ци Сяолиня мгновенно помрачнело, словно чернила.
— Неудивительно, что основной телефон ты оставил дома. Оказывается, у тебя был еще один. Когда ты успел его купить? Как вышло, что я до сих пор об этом не знал?
Он крутил аппарат в руках, просматривая кучу незнакомых приложений. Зайдя в одно из них, он обнаружил записи прослушки своих разговоров, а внутри — файлы с камер, установленных в его собственном кабинете. В фотогалерее нашлась целая коллекция снимков, сделанных исподтишка, пока он был за границей…
Даже будучи запертым в Цинчэне, Янь Цинмин продолжал следить за каждым его шагом.
В списке контактов был всего один номер, а имя записано с такой нежностью, будто это были любовные подколы.
На лице Ци Сяолиня заиграла зловещая улыбка:
— Богатый и щедрый? В каком смысле? Или в обоих сразу? Твои деньги — это он тебе дал?
Он отложил телефон в сторону и, наклонившись, рывком поднял Янь Цинмина с пола.
— Неужели ты решил, что раз я слишком добр к тебе, то мне ничего не стоит сделать? Поэтому ты посмел так безнаказанно со мной играть, м?
Он не терпящим возражений тоном приказал ему следовать за собой. Его голос звучал пугающе:
— Малыш, пожалуй, пришло время мне научить тебя уму-разуму…
…
Дорога была долгой. Янь Цинмин не знал, куда его везут: глаза были завязаны черной повязкой, и ориентироваться в пространстве не было возможности.
Спустя долгое время они наконец вышли из машины. Хотя Янь Цинмин старался считать время, он понимал, что при проницательности Ци Сяолиня путь наверняка был полон петляний.
Когда он оказался внутри помещения, повязку не спешили снимать. Вдруг послышался голос, в котором недоверие смешивалось с радостью:
— Брат!
Повязку сорвали. Зрение постепенно сфокусировалось на сумрачном заброшенном гараже и Янь Фэне, привязанном к стулу, с ног до головы испачканном в грязи.
Янь Цинмин замер, а когда разглядел на теле брата свежие раны, его голос дрогнул:
— Янь Фэнь…
Янь Фэнь бросил на него короткий взгляд и тут же отвернулся, насупившись:
— Теперь ты одет и накормлен куда лучше меня. Похоже, этот гад действительно не обделяет тебя.
Сердце Янь Цинмина сжалось от тревоги:
— Это не так.
Он обернулся к стоящему позади Ци Сяолиню, и вся его былая невозмутимость исчезла:
— Зачем ты его связал?! Зачем бил?! Он ведь еще ребенок! У любого долга есть кредитор, а у любой обиды — виновник. Почему ты вымещаешь злость на ребенке?
Ци Сяолинь посмотрел на него и усмехнулся:
— Он уже не ребенок. Знаешь, какой сегодня день?
Он резко сменил тему. Взяв из рук подошедшего Цзян Лина длинный деревянный ящик, он вынул оттуда нож. В тот же миг лезвие сверкнуло холодной сталью — причудливое, устрашающее на вид, оно выглядело по-настоящему пугающе.
— Этот нож Цзин я в свое время нашел в твоей комнате. Сегодня он впервые за два года покинул ножны.
— Сегодня восемнадцатый день рождения маленького господина из Клана Янь. Давай воспользуемся этим ножом, отрежем кусок мяса от нашего именинника и сварим его — пусть это будет подарком на его совершеннолетие. Как тебе такая идея?
Янь Цинмин бросился отобрать оружие, но Ци Сяолинь поднял руку высоко вверх. Из-за разницы в росте Янь Цинмин не смог до него дотянуться.
Впервые в жизни Янь Цинмин сдался. Его голос дрожал от ужаса и отчаяния:
— Ци Сяолинь! Сяолинь, я умоляю, успокойся! Ты не можешь так с ним поступить, он еще совсем маленький…
Ци Сяолинь победоносно изогнул губы:
— Умоляешь? Ну раз умоляешь, покажи свою искренность.
Янь Фэнь изо всех сил дернулся, пытаясь разорвать веревки, и зарычал:
— Не смей просить его! Ты больше не имеешь отношения к Клану Янь, не позорь нас!
Его крики проигнорировали. Ци Сяолинь сжал подбородок Янь Цинмина и тихо произнес:
— Я могу его не трогать. Перед тобой два выбора, решай сам: либо я отрезаю ему кусок плоти — место выберу сам, либо…
Тон его голоса стал двусмысленным, глаза прищурились:
— Обслужишь меня прямо у него на глазах. Пусть твой дорогой младший брат посмотрит, на что пошел его хороший братец, чтобы вы все втроем смогли дожить до сегодняшнего дня…
Услышав эти слова, Янь Фэнь почувствовал, как в голове что-то грохнуло — казалось, мир рухнул в один момент.
Его взгляд упал на руку Ци Сяолиня, покоящуюся на талии Янь Цинмина. В ту же секунду он все понял. Его лицо исказилось от ярости, он начал неистово вырываться, стул под ним с грохотом содрогался, а веревки до крови натерли запястья. Он кричал, словно лишившись рассудка:
— Янь Цинмин! Я презираю тебя! Если ты посмеешь выбрать второе, я никогда в жизни не признаю тебя братом! У меня нет такого брата, как ты!
Он пытался напугать их своей яростью, но все было тщетно. Слова Янь Цинмина — я выберу второе — заставили его мгновенно прекратить борьбу. Его сердце словно бросили в ледяную прорубь, оно заледенело окончательно…
Он беспомощно смотрел, как Ци Сяолинь заводит Янь Цинмина в импровизированную комнату.
Хотя ничего не было видно, нетрудно было догадаться, что происходит внутри. Он уставился на закрытую дверь, стиснув зубы так, что они едва не треснули.
Тварь!
Стены склада не обладали звукоизоляцией. Цзян Лин, стоявший снаружи на страже, слышал каждое слово и каждый звук. Его руки, сжатые в кулаки, непроизвольно дрожали…
…
Наступил рассвет. На Янь Цинмине было лишь пальто Ци Сяолиня, больше ничего.
Перегородка в машине была опущена, окна зашторены, отрезая их от внешнего мира.
Янь Цинмин прислонился к окну, его взгляд был пустым и безжизненным. На теле осталось немало ран — впервые за два года Ци Сяолинь поднял на него руку по-настоящему. И он не мог сопротивляться, боясь навредить Янь Фэню…
Ци Сяолинь потушил сигарету и повернулся к нему:
— Ты потерял много крови. Все еще болит?
http://bllate.org/book/27091/3271251
Готово:
