— Цзи-лаоши, — Линь Мэнмэн лежал на диване, глядя на него. — Как вы добрались? Далеко ли ехать?
— Нормально, чуть больше часа на машине, подвезти тебя?
— Ничего себе как далеко, — цокнул языком Линь Мэнмэн. — Не, я потом на велосипеде домой доеду... Получается, если вы откроете здесь танцевальную студию, у вас будет слишком много времени уходить на дорогу.
— Поэтому планирую снять квартиру в этом жилом комплексе, чтобы самому приглядывать за ремонтом, пусть даже самым простым.
Цзи Юньцин устроился на диване. Вероятно, под впечатлением от недавнего знакомства и завоеванных наград Чжоу Мин почему-то всегда представлял его человеком, с которым трудно сойтись. Талантливые художники часто ведут себя именно так — будто питаются не земной пищей, а росой. Кто бы мог подумать, что этот молодой человек способен и на дерево за кошкой забраться, и с Линь Мэнмэном непринужденно болтать! Поистине простой и приятный в общении человек.
Но когда Чжоу Мин случайно бросил взгляд на экран его телефона, он на мгновение замер.
Там была... Сейлор Мун.
— Давай добавим друг друга в Вичат? — Цзи Юньцин поднял телефон перед лицом Чжоу Мина. — Общаться только по телефону неудобно.
И то верно. Чжоу Мин кивнул и уже собирался отсканировать контакт, как телефон Цзи Юньцина снова завибрировал, оповещая о входящем вызове.
На экране отчетливо высветилось имя: Лу Ци.
Цзи Юньцин повел себя так, будто ничего не заметил, и просто отклонил вызов.
Линь Мэнмэн, с малых лет отличавшийся простодушием и болтливостью, унюхал запах сплетен так же безошибочно, как хаски чует огромный парк, — его оттуда было просто не утащить. Проигнорировав предостерегающие знаки Чжоу Мина, он застрочил без остановки:
— Это твоя пассия? С проверки домогается?
Вспомнив сцену, разыгравшуюся этим днем, Чжоу Мин сразу понял, что эти двое наверняка в ссоре, и поспешил неуклюже перевести тему:
— Между прочим, завтра вроде погода хорошая, да? Самое время купить немного сезонной пахучки......
— Мы расстались, — Цзи Юньцин равнодушно глянул на собственную ладóнь: содранная кожа все еще алела. — Поэтому я и хочу поскорее переехать сюда. Все думал о коммерческом помещении и совсем забыл расспросить того риелтора.
Линь Мэнмэн разинул рот, с минуту беззвучно помычал, а потом выдал:
— А, ну и ладно, все нормально. Раз вместе жить не получается, было бы жутко неловко.
— Да нет же, — странно покосился на него Цзи Юньцин. — При чем тут вместе жить? Я вообще ни с кем не съезжаюсь.
Казалось, он вовсе не чувствовал, что обнажает свои тайны или демонстрирует старые шрамы. Он объяснялся совершенно буднично, так, будто говорил, что завтра пойдет дождь и нужно не забыть взять зонт.
Телефон снова зазвонил с настойчивостью смертного приговора. Цзи Юньцин в очередной раз отклонил вызов, но не стал ставить телефон на беззвучный режим. Лишь слегка виновато поднялся на ноги и с улыбкой произвел:
— Уже так поздно, мне тоже пора идти.
Линь Мэнмэн съежился на диване:
— А я не уйду! Прошу богача приютить меня, я буду спать в обнимку с Хуа Хуа!
Чжоу Мин схватил его за воротник сзади:
— Вали, вали, вали!
Шумно дойдя до прихожей, Цзи Юньцин неторопливо дождался, пока Линь Мэнмэн обуется, и кивнул Чжоу Мину:
— Заявку я отправил, не забудь принять.
Чжоу Мин взял телефон и одобрил запрос. На аватарке красовался синий толстяк Дораэмон, а ID представлял собой набор латинских букв. Он машинально хотел добавить к контакту заметку с именем владельца, но почему-то невольно засомневался.
В шаге от него Цзи Юньцин уже закутался в черное пальто. Его кожа была белой, как снег и нефрит, а от всего его облика исходило какое-то неземное, холодное сияние.
Чжоу Мин и сам порой казался незнакомым людям «холодным», но его холод был защитной реакцией в стиле «посторонним вход воспрещен». Холод же Цзи Юньцина проистекал из его невероятно утонченной натуры, напоминающей цветок магнолии на вершине горы — рядом с ним невольно ощущаешь собственное несовершенство и не смеешь подойти близко.
Кто бы мог подумать, что перед ним человек, способный хладнокровно затушить окурок о ладонь своего парня?
Поддавшись какому-то необъяснимому порыву, Чжоу Мин спросил:
— Цзи-лаоши любит острое?
— А? Ну, терпимо, — опешив, ответил Цзи Юньцин. — Я не привередлив в еде.
Добравшись до лифта, Чжоу Мин не стал настаивать на том, чтобы провожать их вниз. Раздался звонкий звук, двери лифта закрылись, и он, опустив взгляд на экран телефона, обнаружил, что машинально подписал контакт Цзи Юньцина:
«Маленький перчик».
Руки Чжоу Мина никогда подолгу не оставались без дела.
Он либо готовил, либо рисовал, либо тискал кошек, а каждому своему другу непременно присваивал новое имя в записной книжке.
Линь Мэнмэн был у него Хаски, Цзинь Сяошань — Образцово-показательным садовником, а Чэнь Гэчжи — Эдельвейсом, и все потому, что в первом полугодии старшей школы тот ухлестывал за одной девушкой и на новогоднем вечере во что бы то ни стало решил спеть эту песню, на добрые полмесяца изведя Чжоу Мина и остальных своими пытками для слуха.
Он даже завел для Хуа Хуа отдельный аккаунт, где ежедневно с воодушевлением выкладывал пушистый контент.
А в заметках Хуа Хуа значилась как: Длинноволосая девчонка.
Погода стояла прекрасная, и Чжоу Мин проспал до девяти утра, после чего с наслаждением вылез из постели и отправился в душ.
Завтрак оставался неизменным из года в год: ломтики тоста и глазунья. Покончив с едой, когда было уже за десять, он решил заглянуть в спортзал, а на обратном пути закупить сезонных овощей.
Хотя на вывесках и фитнес-клуба, и художественной студии значилось его имя, а времени он уделял обоим заведениям примерно поровну, к первому Чжоу Мин относился словно к какому-то дальнему родственнику: совершенно не вникал в вопросы клиентской базы и бизнеса, приходя туда лишь для того, чтобы безмолвно отработать силовую и кардио, принять душ и умчаться домой. Он даже толком не замечал, меняется ли число посетителей.
Зато к художественной студии он относился как к родному сыну.
Сам он занятий не вел, но любил посидеть внутри за мольбертом. Заказов не брал, картины не продавал — творил исключительно для души. Зато в периоды набора учеников всегда выкладывался по полной: пусть на лице по-прежнему застывало отчужденное и ледяное выражение, Чжоу Мин знал — он сделал всё от него зависящее.
Побродив по студии, а затем заглянув в спортзал, Чжоу Мин перевел взгляд с мраморного изваяния Микеланджело на тяжелоатлетов и поначалу чувствовал себя немного не в своей тарелке, но вскоре по привычке натянул наушники и послушно встал на беговую дорожку.
В конце концов, фитнес нужен был для того, чтобы потом без всяких угрызений совести наслаждаться едой. Заполучить кубики пресса непросто, так что бегай пока бегается, цени каждый шаг.
В этих хлопотах время пролетело незаметно, и когда он добрался до супермаркета, было уже три часа дня. Впрочем, Чжоу Мин любил ходить сюда именно в это время: людей мало, просторно и уютно. Проходя мимо арендованного помещения, он заметил внутри рабочих — они делали ремонт, на стены уже крепились яркие зеркала, и будущая танцевальная студия постепенно обретала свои очертания.
http://bllate.org/book/27112/3275514
Готово:
