Хотя его боевые искусства были слабы, цингун можно было назвать превосходным, и он с легкостью уводил людей в черных одеждах за собой.
Подождав, пока он сделает с этой толпой людей в черном пару кругов вокруг Поместья Чжао, и прикинув по времени, что Чу Тинъянь уже должна была расправиться с этим Вэй Сымином, он применил цингун и вернулся назад.
И действительно, Чу Тинъянь уже приставила клинок к шее Вэй Сымина.
Вэй Сымин мрачно посмотрел на Бу Хэхуаня и зловеще произнес:
— Не ожидал, что у тебя есть хоть какие-то способности.
Бу Хэхуань беззаботно улыбнулся и вежливо ответил:
— Глава зала Вэй, вы меня переоцениваете. Хоть я и не владею боевыми искусствами, мой цингун и скрытое оружие еще вполне сгодятся.
Поскольку он не мог культивировать внутреннюю энергию, его отец в свое время специально разыскал этот комплекс цингуна, не требующий внутренней энергии, чтобы обучить его, а также тщательно наставил в обращении со скрытым оружием, чтобы при необходимости он мог использовать их для самообороны.
Вэй Сымин холодно фыркнул:
— Не ожидал, что попадусь в ваши руки. Что ж, это просчет с моей стороны. Убивайте или четвертуйте — на ваше усмотрение. Вот только, если убьете меня, вы, может, и сможете сбежать, но остальным живыми отсюда не выбраться.
Бу Хэхуань легко усмехнулся:
— Глава зала Вэй действительно полон решимости. Но вместо того, чтобы истощать друг друга до полусмерти, не лучше ли нам сделать шаг назад? Что думаете?
Вэй Сымин перевел взгляд. Он, конечно же, боялся смерти, а ощущение ледяного клинка у горла было не из приятных.
— ...И как же сделать шаг назад?
Бу Хэхуань изогнул губы, глядя на Чу Тинъянь, понимая, что тот слегка колеблется. У них двоих был лишь этот единственный способ спасти всех присутствующих, так что успех был жизненно необходим.
Чу Тинъянь мрачно произнес:
— До тех пор, пока глава зала Вэй прикажет своим людям отступить и отдаст противоядие, я естественным образом позволю вам уйти.
Вэй Сымин на мгновение задумался, его взгляд блуждал в сомнениях:
— Правда?
Один из праведных мужей неподалеку не выдержал и презрительно усмехнулся:
— Мы ведь не люди из твоего Демонического Культа, свое слово мы держим.
Вэй Сымин с отвращением взглянул на него, все еще не в силах принять окончательное решение.
Бу Хэхуань перевел взгляд и с улыбкой произнес:
— Главе зала Вэй лучше принять решение пораньше, иначе будет слишком поздно.
Вэй Сымин переспросил:
— Что значит — поздно?
Бу Хэхуань небрежно поинтересовался:
— Не чувствует ли глава зала Вэй онемения в руке?
Вэй Сымин пошевелил только что раненым плечом и ощутил, что вся рука онемела. Он невольно сильно удивился, на лбу выступил холодный пот, лицо мгновенно помрачнело, и с сорвавшихся с языка губ слетело:
— Ты отравил меня?
Бу Хэхуань улыбнулся: рыбка клюнула. Отвечать он не стал, а неторопливо отыскал стул и присел.
Вэй Сымин сделал несколько глубоких вдохов, постепенно сузив черные глаза, и зловеще уставился на него. В его взгляде читалось скрытое беспокойство, и он рявкнул:
— Какой яд ты использовал?
Бу Хэхуань хихикнул, моргнул, в его глазах мелькнул озорной блеск, но он по-прежнему молчал. Сейчас главным было запастись терпением.
Вэй Сымин одной рукой прижал плечо, которое все еще покалывало от онемения. Поразмыслив немного, он сжал зубы и сквозь боль произнес:
— Хорошо! Я согласен!
С этими словами он достал из-за пазухи зеленый флакон, слегка помедлил и швырнул его Бу Хэхуаню.
Бу Хэхуань повертел в руке бутылочку. Уж он-то знал, что тот не станет шутить собственной жизнью, так что противоядие, скорее всего, настоящее, но люди Демонического Культа хитры и изменчивы, поэтому бдительность терять не стоило.
Один из людей праведного пути кричал:
— Молодой господин Бу, я немного смыслю в медицине, дайте взглянуть.
Бу Хэхуань протянул ему пузырек. Тот достал одну пилюлю, понюхал ее, растворил в воде, попробовал кончиком языка и спустя мгновение кивнул:
— Без яда.
Тогда Бу Хэхуань скормил пилюли остальным.
Глава секты Линь, приняв лекарство, сел, скрестив ноги, совершил один полный циркуляционный круг и кивнул Бу Хэхуаню, остальные тоже сели медитировать, восстанавливая дыхание.
Чу Тинъянь нацелился мечом на Вэй Сымина и заставил его двинуться вперед, но Вэй Сымин не сдвинулся с места и протянул руку к Бу Хэхуаню.
Бу Хэхуань моргнул, подскочил и шлепнул его по ладони, с улыбкой произнося:
— До встречи, глава зала Вэй!
Вэй Сымин стиснул зубы:
— А где противоядие?!
Бу Хэхуань изобразил крайнее удивление, протяжно выдохнул «а», после чего беззаботно достал из-за пазухи коричневый шарообразный предмет и протянул ему.
Вэй Сымин с сомнением взял его, осмотрел и забросил в рот:
— ...Он сладкий?
Лицо Бу Хэхуаня не покраснело, и сердце не ёкнуло:
— Верно, через полчаса силы восстановятся, но помните: все это время категорически запрещено использовать внутреннюю энергию.
Вэй Сымин со злостью фыркнул, круто развернулся и зашагал прочь. Люди в черном последовали за ним, пытаясь поднять упавшего неподалеку Ли Чэня.
Чжао Цинъюэ тут же окликнула их:
— Ему нельзя уходить.
Ли Чэнь сильно испугался, тут же уставился на Вэй Сымина и слабым, еле слышным голосом взмолился:
— Глава зала...
Вэй Сымин бросил на него взгляд и без особых колебаний бросил подчиненным:
— Уходим!
Ли Чэнь сразу же запаниковал:
— Глава зала! Умоляю, возьмите меня с собой...
Если его бросят здесь, разве у него останется шанс выжить?
Станут ли люди Демонического Культа соблюдать мораль и справедливость? Такой пешка, как он, раз уж послужил использованной и выброшенной пешкой, естественно, подлежал забвению. Вэй Сымин уже даже не смотрел на него, удаляясь вслед за Чу Тинъянь.
Ли Чэнь попытался подняться, но ему преградили путь. Густая тень закрыла свет, он поднял голову и увидел Чжао Цинъюэ, которая поддерживала тяжело раненную Чжао Цинюань.
Ли Чэнь невольно задрожал, прошитый холодным потом от страха. На мгновение его взгляд изменился, на лице промелькнуло хитрое выражение, и он тут же жалобно заскулил:
— Цин Юань, я ведь искренне к тебе относился, меня тоже заставили... ах...
Он не успел договорить, как в груди вспыхнула острая боль. Не веря своим глазам, он опустил голову: личный меч Чжао Цинюань был глубоко вонзен в его грудь. Внезапно широко раскрытыми глазами он уставился вперед, указывая куда-то пальцем, и задрожал губами:
— Спа...
Он хотел что-то сказать, но не договорил — дыхание оборвалось. Предсмертный призыв о помощи рассеял ветер.
А в той стороне, куда указывала его рука, сидела лишь толпа сражающихся на пути самосовершенствования мастеров, погруженных в медитацию.
У Чжао Цинюань были налиты кровью глаза, и следом она тоже упала без чувств — она уже давно тяжело пострадала, держась на ногах лишь силой гнева.
Бу Хэхуань невольно вздохнул, глядя на этих двух сестер: радостный свадебный пир обернулся такой страшной бедой.
Чу Тинъянь подвел Вэй Сымина к выходу из дома, приставив меч к его шее, а затем отдернул клинок. Вэй Сымин сделал шаг вперед, обернулся, бросил на Чу Тинъянь и стоявшего вдали Бу Хэхуаня злобный взгляд и сквозь зубы процедил:
— Еще увидимся.
Чу Тинъянь лишь беззаботно улыбнулся в ответ. Дождавшись, пока тот со своими людьми скроется из виду, он вернулся к Бу Хэхуаню и с легкой улыбкой на губах произнес:
— Карамелька?
http://bllate.org/book/27199/3293751
Готово:
