Племя Синьса уже много лет жило по законам государства Янь, однако сохранило некоторые присущие только им обычаи. После блистательной победы в великой войне члены королевской семьи и герои, отличившиеся в боях, расселись вокруг костров. Они жарили баранов и резали быков, разделяя общую трапезу — символ единого торжества от одержанной победы.
— Каган лично возглавил поход, и наш боевой дух взлетел до небес! Всего за полгода мы захватили Чжунъюань! Поздравляю кагана!
Это говорил Чэнь Гуанпин — новоиспеченный военачальник, пожалованный каганом. Он прославился на Заставе Ханьмэнь, где лично рубил головы врагам. Благодаря своим военным заслугам он превратился из простолюдина в приближенного кагана и теперь пользовался его особым расположением.
Каган, не желая терять лицо перед подчиненными, одним глотком осушил поднесенный Чэнь Гуанпином кубок:
— Все наши мужчины из племени Синьса — мастера конной стрельбы!
Каган погладил густую бороду и собственноручно помог Чэнь Гуанпину подняться:
— Эй, сюда! Сегодняшняя победа — заслуга каждого из вас! Наградить военачальника Чэня и всех, кто убил более сотни жителей государства Янь, пятьюдесятью быками, пятьюдесятью овнами и пятью сотнями лянов золота и серебра; тех, кто убил по полсотни яньцев — двадцатью быками, двадцатью овнами и двумя сотнями лянов золота и серебра!
— Мое племя Синьса веками скиталось по степям, без крова и пристанища, питаясь сырым мясом и кровью. Мы лишь мечтали о богатствах Чжунъюаня, о его несметных сокровищах.
На пике воодушевления каган высоко поднял кубок и произнес, чеканя каждое слово:
— Сегодня мы вступаем в Чжунъюань! Мы будем жить в роскошных дворцах, вкушать изысканные яства и наслаждаться плодами этой земли из поколения в поколение, во все времена!
От крепкого вина сердца воспылали, и среди присутствующих сановников поднялся боевой дух. Звуки хуцинь, до этого нежные и тягучие, стали резкими и жесткими, словно натянутая тетива или звон разбитого серебряного сосуда.
— Доклад! Каган! — примчался гонец и рухнул на колени.
Музыка внезапно оборвалась.
— В чем дело?
— Тот… тот император государства Янь и его Императрица… они покончили с собой!
— Пф. — Каган допил вино. — У них еще осталась капля гордости, — в его голосе сквозила нескрываемая насмешка.
Правитель Великого государства Янь был слабоумным тираном: он изгонял талантливых мужей, приближал к себе льстецов и днями напролет предавался утехам, рисуя картины. Когда-то великое государство Янь, блиставшее среди всех земель, превратилось в пустую оболочку, красивую снаружи, но гнилую внутри. Не прошло и полугода, как оно было полностью захвачено.
Большинство министров и принцев государства Янь предпочли удавиться, не желая терпеть унижений, и лишь правитель, цеплявшийся за жизнь, был доставлен в Северные земли. Его самоубийство разве что позволит вписать в исторические хроники красивую фразу о том, что он предпочел погибнуть вместе с государством.
— Отрубите головы императору и Императрице и вывесьте их на городской стене, пусть все яньцы посмотрят! — Каган сменил тему. — Цянь-эр…
— Сын здесь! — Синь Цянь прижал правую руку к груди и преклонил колено.
— Как только снег растает и придет весна, мы поведем народ в Чжунъюань! Твой второй брат сейчас охраняет южные рубежи, поэтому все дела, связанные с переселением, я поручаю тебе.
Когда пир был в самом разгаре, со своего места поднялся главный военный советник.
— Каган, я считаю, что остался еще один нерешенный вопрос…
Сидящий во главе стола каган отпил вина:
— Говори.
— Остатки войск государства Янь бежали на юго-запад. Тот самый Генерал, Усмиряющий Юг, которого опальный правитель когда-то сослал, сейчас закрепился в юго-западных горах… Пока мы не взяли этот край под контроль, я боюсь, как бы не возникло новых бед!
Синь Цянь украдкой наблюдал за выражением лица отца. Заметив тень сомнения в его глазах, он внутренне усмехнулся, но внешне сохранил невозмутимость и, сделав серьезный вид, тоже поднялся.
— Сын считает, что с этим делом стоит повременить. За последние годы наше племя Синьса объединило множество пограничных племен, а затем бросило все силы на юг, чтобы захватить Чжунъюань. На это ушло немало людских и материальных ресурсов.
— Рельеф юго-запада непредсказуем, а Застава Сяюй славится своей неприступностью. Наша знаменитая конница в тех горах будет так же бесполезна, как сломанная лошадиная нога…
— Сейчас для племени Синьса важнее всего дать людям передышку и восстановить силы.
На него упал тяжелый взгляд. Синь Цянь скосил глаза: это были люди его второго брата.
Великий генерал Юнь Цзи поднялся с места, его брови издевательски изогнулись:
— Оставить тигра в горах вместо того, чтобы задушить его в колыбели… Наследный принц, каковы же на самом деле ваши намерения?!
В отличие от яростного взгляда Юнь Цзи, Синь Цянь выглядел совершенно спокойным. На его губах играла легкая улыбка, но никто не осмелился бы счесть его легкой добычей.
Синь Цянь небрежно перевел взгляд на рану в нижней части живота Юнь Цзи и неторопливо произнес:
— Полагаю, великий генерал Юнь Цзи считает, что он прямо сейчас способен повести войска в поход на юго-запад?
— Ты!…
Кагану стало скучно. Празднование победы было омрачено этими скучными разговорами о недобитых врагах. Он нахмурился, выражая крайнее недовольство:
— Решение подобных мелочей я оставляю за наследным принцем! — с этими словами он махнул рукой, приказывая обоим садиться.
Каган доверял наследному принцу, и раз уж правитель высказал свою волю, Юнь Цзи и военному советнику не оставалось ничего иного, кроме как замолчать, чтобы не портить настроение на пиру.
В ту ночь Синь Цянь купался в лучах славы. Одурманенные вином вожди племен забыли о былых грозных методах Синь Цяня и один за другим подходили к нему с поздравлениями. Вокруг лилось вино, резали мясо, звучали песни и танцы, но никто не заметил холода, затаившегося в глазах наследного принца.
Он выпил немало, когда к нему, пошатываясь, подошли четвертый и шестой принцы:
— Старший брат! Посмотри, это светящиеся в темноте кубки, которые принесли яньцы! Хотя государство Янь и не смогло дать нам отпор, но их мастера по производству утвари и тканей — настоящие кудесники!
Услышав это, Синь Цянь опустил взгляд на сосуд, чьи стенки были тонкими, как крылья цикады, и почти прозрачными. Вино внутри, отражая свет костра, переливалось ярким блеском.
Мысли устремились вдаль. Отбросив в сторону бесконечные расчеты и стратегии, Синь Цянь вдруг вспомнил те ясные глаза, что видел сегодня.
Глаза одного из яньских рабов.
—
Перед шатром наследного принца двое вороватых слуг тащили завернутое в одеяло нечто, подозрительно выпуклое.
— Цзинь Гэ! Скорее пропусти нас!
Цзинь Гэ нахмурился, его крепкое тело преградило путь к входу:
— Что вы там несете?! В шатер наследного принца нельзя тащить всякий мусор!
— Это подарок от нашего шестого принца, исполненный по воле наследного принца! Если из-за тебя мы опоздаем, отвечать будешь ты!
Цзинь Гэ, весь из мускулов, с густыми бровями и широким лицом, был прост, но вовсе не глуп.
— Какой еще подарок нужно заворачивать в одеяло, чтобы нельзя было разглядеть? Не вздумайте чудить!
С этими словами Цзинь Гэ шагнул вперед, чтобы проверить содержимое. Му Линь и Му Сэнь обменялись понимающими взглядами и, усмехаясь, не стали препятствовать.
Отогнув край одеяла, Цзинь Гэ остолбенел. Его взору предстало нежное, белое, как фарфор, лицо красавицы. На щеках играл румянец, красивые глаза были слегка прикрыты, а губы, накрашенные ярко-красной помадой, казались неестественно алыми.
— Это… это… — Цзинь Гэ впервые в жизни видел красавицу, завернутую в одеяло без одежды. Он покраснел до корней волос и долго не мог вымолвить ни слова, после чего поспешно прикрыл край одеяла. — Почему вы принесли сюда девушку?
http://bllate.org/book/27220/3297859
Готово:
