Е Хансу стоял поодаль, наблюдая, как Линь Сючуань сидит за столом и учит Гань Цзэ грамоте. Его взгляд был нежным, а сам он проявлял столько терпения и внимания, что от него исходило тепло — совсем не так, как при общении с самим Е Хансу. Казалось, будто это другой человек.
Гань Цзэ первым заметил Е Хансу, поспешно встал и отошел в сторону.
Линь Сючуань поднял голову и случайно встретился взглядом с Е Хансу. Нежность в его глазах постепенно погасла, сменившись полным спокойствием.
Е Хансу вошел в комнату, взмахом руки отпустил Гань Цзэ, взял книгу, которую только что читал Линь Сючуань, пролистал её и спросил:
— Тебе нравятся путевые заметки?
— Неплохо, — ответил Линь Сючуань равнодушно.
Е Хансу уже привык к такому обращению. В конце концов, как бы Линь Сючуань ни держался и что бы ни говорил, в глубине души он всегда был настороже и даже питал к нему отвращение.
Е Хансу, казалось, действительно заинтересовался книгой и принялся внимательно её листать. Усевшись, он с предельной естественностью приподнял подбородок, обращаясь к Линь Сючуаню:
— Налей мне воды.
Линь Сючуань взглянул на него, промолчал, но руки его не остались без дела: он послушно налил воды и пододвинул чашку к Е Хансу.
Тот сделал глоток, отставил чашку и книгу, затем с улыбкой посмотрел на Линь Сючуаня:
— За эту чашку воды разрешаю тебе в будущем ходить в Павильон Книжных Свитков. Там есть любые книги.
Павильон Книжных Свитков был хранилищем текстов Культа Снежной Луны. Там собирались всевозможные классические и древние сочинения, а также боевые секреты, раздобытые культом в самых разных местах.
Слушая этот тон, словно подачка, Линь Сючуань едва слышно хмыкнул:
— И я должен благодарить главу культа?
Е Хансу, казалось, вовсе не уловил подвоха. Он внезапно подался вперед, приблизился к самому уху Линь Сючуаня, выдохнул и тихо спросил:
— И... как именно ты собираешься меня благодарить?
Линь Сючуань не ожидал, что тот окажется так близко, и машинально отпрянул. В памяти тут же всплыли воспоминания о том поцелуе, и лицо Линь Сючуаня мгновенно переменилось.
Когда он пришел в себя, Е Хансу уже сидел прямо, снова листая путевые заметки, всем своим видом изображая порядочного человека. И только Линь Сючуань знал, насколько подл этот человек в глубине души.
В комнате снова стало тихо, лишь изредка доносился шорох страниц.
Линь Сючуань вдруг вспомнил одну деталь: с тех пор как он попал в Культ Снежной Луны, Е Хансу каждую ночь спал с ним на одной кровати. Если не считать событий первой ночи, больше глава культа не позволял себе ничего лишнего. Сначала он пытался насильно обнимать его во сне, но, поняв, что тогда Линь Сючуань не сомкнет глаз до самого рассвета, Е Хансу оставил эти попытки. Теперь он просто лежал с ним плечом к плечу под одним одеялом и не переступал черту.
До него доходили слухи, будто в покоях главы Демонического Культа полно ослепительных красавиц и статных юношей. Часто в Культ Снежной Луны захаживали прославленные куртизанки и изящные молодые люди, из чего можно было сделать вывод, что глава культа — человек распутный и похотливый.
И всё же, в последнее время Е Хансу каждую ночь проводил рядом с ним, просто засыпая под одним одеялом, не проявляя ни странностей, ни желания отправиться куда-то еще.
Пока мысли Линь Сючуаня блуждали где-то далеко, раздался голос Лю Юэ — неизвестно, когда она успела войти.
— Глава культа, Правый Страж желает доложить.
— Пусть войдет, — Е Хансу даже не поднял головы, продолжая листать книгу.
Вскоре Лю Юэ ввела Правого Стража, Янь Юэ.
Линь Сючуань бросил взгляд на вошедшего: на вид Правому Стражу было около двадцати трех-четырех лет, выглядел он опрятно, был одет по-ученому. Неизвестно почему, но при взгляде на него на ум сразу приходило одно слово — «белолицый».
Линь Сючуань удивился: он не ожидал, что Правый Страж Культа Снежной Луны окажется таким юным, да еще и похожим на болезненного книжника.
Подойдя ближе, Янь Юэ улыбнулся и сложил руки в приветствии — но не перед Е Хансу, а перед Линь Сючуанем:
— Правый Страж Культа Снежной Луны, Янь Юэ, приветствую господина Линя.
Линь Сючуань поспешно встал и ответил тем же. Он был воспитанным человеком, и если другие проявляли вежливость, он отвечал таким же уважением.
Он скосил глаза на Е Хансу — тот преспокойно сидел на своем месте, словно его ничуть не заботило, что Янь Юэ поклонился только Линь Сючуаню, проигнорировав настоящего главу культа.
Не дожидаясь приглашения, Янь Юэ сам подтянул стул и сел. Усевшись, он с любопытством огляделся по сторонам, словно впервые здесь оказался.
Этот человек, казалось, совсем не боялся Е Хансу; перед ним он вел себя не как подчиненный, а скорее как друг.
— В чем дело? — безразлично спросил Е Хансу.
Янь Юэ обернулся, улыбнулся, налил себе воды и заботливо плеснул в чашки Линь Сючуаня и Е Хансу. Только сделав глоток, он начал говорить:
— Слышал, Цинь Ляньси восстановила лицо. Ума не приложу, где они раздобыли такое чудодейственное лекарство — после таких увечий и вдруг полное исцеление.
При упоминании имени Цинь Ляньси в глазах Е Хансу начала разгораться ярость. Спустя мгновение он насмешливо хмыкнул, покосился на Линь Сючуаня и произнес:
— О, она... Судя по её старику отцу Цинь Чжэнмину, даже с новым лицом она останется уродиной. Только зря лекарство перевели.
Уголок рта Янь Юэ дернулся: ну и ядовит же глава культа.
Когда Линь Сючуань услышал это имя, его мысли заняли гораздо больше, чем Е Хансу и Янь Юэ.
Цинь Ляньси была дочерью главы секты Куньюань Цинь Чжэнмина. Много лет назад кто-то, кто не смог отомстить секте напрямую, напал на неё и обезобразил лицо ядом. Позже мстители были убиты, а некогда красивая и жизнерадостная Цинь Ляньси навсегда скрылась от людских глаз. Цинь Чжэнмин и его старший сын долгие годы рыскали повсюду в поисках редких сокровищ, надеясь лишь восстановить внешность девушки и найти ей достойного мужа.
Конечно, люди знатные и влиятельные не желали связывать судьбу с женщиной, чей облик был ужаснее демона, даже несмотря на её знатное происхождение. Те же, кого внешность не смущала, гнались лишь за влиянием секты Куньюань, а Цинь Чжэнмин не хотел отдавать дочь за таких людей. Так всё и тянулось до сегодняшнего дня.
Раньше Линь Сючуань не придавал этому значения, но однажды до него дошли слухи, что Лин Хуа просил руки Цинь Ляньси у её отца. В тот момент Линь Сючуань был одновременно потрясен и сбит с толку.
http://bllate.org/book/27231/3301645
Готово:
