Пань Яньцин попытался оттащить Юй Чэнчжоу и попросил его перестать бередить чужие душевные раны.
Но Юй Чэнчжоу был словно сорвавшаяся с привязи дикая лошадь — он во что бы то ни стало продолжал говорить. Не обращая внимания на попытки Пань Яньцина остановить его, он подбежал к Гу Сину, схватил его за руку и затянул разговор о родственных связях:
— А Син, это ты, А Син? Ты меня помнишь? Я твой двоюродный брат! В детстве тётушка часто приводила тебя к нам в гости! Если бы не внезапно начавшийся постапокалипсис, я собирался сам приехать за тобой в город Б. Ты меня помнишь?
Гу Син изобразил на лице полнейшее недоумение.
Конечно, растерялся не только он: Главный герой-пассив Пань Яньцин выглядел так, будто собирался окаменеть, а Цзи Хань нахмурился и окинул Гу Сина парой оценивающих взглядов, но по-прежнему хранил своё холодное молчание.
Его совершенно не волновало, какие отношения связывали Гу Сина и Юй Чэнчжоу — Юй Чэнчжоу есть Юй Чэнчжоу, а остальные — это остальные.
— А, так ты мой двоюродный брат? Прости, пожалуйста, у меня в последние годы голова соображает плохо, многое позабылось. Врачи говорят, это из-за того, что я пережил слишком сильное потрясение.
Гу Син озвучил заготовленное ещё вчера оправдание и виновато опустил взгляд.
В глазах Юй Чэнчжоу тут же промелькнула жалость. Когда тётушка с дядей только погибли, они хотели забрать А Сина жить к себе, но университет А Сина находился в городе Б, да и сам он не хотел покидать квартиру, которую купили тётушка с дядей, так что им пришлось отступить.
Ходили слухи, что А Син собственными глазами видел гибель тётушки и дяди, поэтому неудивительно, что он пережил нервное потрясение и теперь ничего не помнит. Юй Чэнчжоу сразу же поверил ему и тут же предложил:
— Ничего страшного, если не помнишь. Я отведу тебя к моим маме и папе, может быть, тогда всё вспомнишь.
При виде Гу Сина улыбка на его лице стала просто до неприличия широкой.
Пань Яньцин неуверенно подал голос:
— Братец Чэнчжоу, а откуда у тебя вообще двоюродный младший брат? Почему ты никогда мне о нём не рассказывал?
Характер у Юй Чэнчжоу был прямой донельзя, и в этот период он ещё вовсю шёл по пути истязания Главного героя-пассива. Услышав слова Пань Яньцина, он тут же отбрил его:
— Мало ли чего ты не знаешь! С какой стати я должен тебе отчитываться о делах моей семьи?
После такой отповеди Пань Яньцин, хоть и затаил сомнения, первым делом почувствовал себя обиженным — его глаза даже покраснели по краям. Он знал, что из-за Цзи Ханя братец Чэнчжоу недолюбливает его, но он-то, он-то в чём был виноват? Он ведь просто любит братца Чэнчжоу...
Гу Син мысленно вздохнул: «...»
Разве хорошо так издеваться над объектом моего задания у меня на глазах?
Ему хотелось заступиться за Пань Яньцина, но, поскольку он ещё не успел внедриться в их группу, пришлось с боли в сердце прикусить язык.
Пань Яньцин — это его жизнь, поэтому рана в сердце Пань Яньцина отзывалась болью в его собственном теле.
Только что отчитав Пань Яньцина, Юй Чэнчжоу снова переключился на Гу Сина:
— Давай быстрее собирай вещи в доме и пошли со мной на Южную базу! Мои родители уже там, позволь нам вместо тётушки и дяди позаботиться о тебе!
Семья Юй Чэнчжоу обладала определённым весом в обществе, и в самом начале постапокалипсиса они вместе с другими людьми основали Южную базу. Однако старики отличались консервативными взглядами, и в поздней части романа они стали главным препятствием для союза Главного героя-пассива Пань Яньцина и Юй Чэнчжоу.
От приторных речей собеседника Гу Сина едва не передёрнуло, и по всему его телу пробежала дрожь. В этот самый момент Ли Юн, который долго молча наблюдал за происходящим, крепко стиснул зубы, набрался храбрости и заговорил:
— Послушайте... Вы не могли бы взять меня с собой? Здесь слишком опасно, а еды осталось совсем чуть-чуть. Я тоже хочу на эту базу. Если... если брать меня с неудобно, можете взять мою маму, жену и ребёнка? Продовольствие мы принесём своё, можно?
Он выглядел немного взволнованным и не был уверен, согласятся ли они. В конце концов, сейчас стоял постапокалипсис, и каждый норовил позаботиться в первую очередь о себе. Ли Юн уже навидался всяких проявлений человеческой чёрствости и тепла, но если не попытаться — вдруг они согласятся? Даже если не ради себя, он обязан был спросить за свою семью.
Выслушав его и окинув взглядом стоящую позади машину, Юй Чэнчжоу засомневался:
— Но наши машины, кажется, не вместят столько людей.
Этот человек выглядел знакомым Гу Сина, к тому же у него дома был ребёнок. Если возможно... Юй Чэнчжоу тоже был не против помочь, раз уж выпала такая возможность.
Тогда он посмотрел на Цзи Ханя.
Цзи Хань слегка опустил голову, и его длинные изящные пальцы вертели тонкое лезвие. От того, как быстро оно крутилось, невольно закрадывалось опасение, что он вот-вот порежет свою белую кожу.
Не дождавшись ответа, Юй Чэнчжоу решил спросить напрямую:
— А-Хань, у тебя в машине ведь осталось свободное место?
Всего их было трое, и передвигались они на двух машинах.
Гу Син готов был поклясться, что ему не показалось: когда Юй Чэнчжоу задал этот вопрос, этот второстепенный персонаж Цзи Хань украдкой самодовольно усмехнулся.
Вскоре они услышали голос Цзи Ханя — холодный и лишённый каких-либо церемоний:
— Можно. Но... он должен отдать мне половину своих припасов.
Ленивый взгляд юноши скользнул мимо Гу Сина и Ли Юна и остановился на мечах из змеиной кожи за их спинами.
Юй Чэнчжоу на мгновение опешил и машинально нахмурился:
— А-Хань, они же просто обычные люди...
Подразумевалось: как ты можешь отбирать еду даже у простых людей?
В нынешние времена продовольствие было на вес золота, но обладателям способностей всё же было проще добыть себе пропитание, чем обычным людям.
Услышав это, Цзи Хань понял, что Юй Чэнчжоу снова собирается играть в великого благодетеля, и уголки его губ скривились в насмешливой улыбке:
— Ну и что, что он обычный человек? Какое... какое мне до этого дело?
Он всегда заботился только о себе. Обычным людям нужно было есть, но хотя он сам был обладателем способностей, ему тоже требовалась еда, и помогать кому-то даром он не собирался.
Гу Син молча стоял в стороне, не смея раскрыть рта. Наблюдая за этой сценой, он уже начал понимать, почему Юй Чэнчжоу так крепко дружил с Цзи Хань, словно с родным братом, но в итоге всё равно выбрал не его.
Как могли ужиться два человека с совершенно разными жизненными ценностями?
Гу Син перевёл взгляд на Пань Яньцина.
И действительно, в следующую секунду Пань Яньцин недовольно нахмурился, шагнул вперёд и сверкнул покрасневшими глазами:
— Цзи Хань, то, что ты вечно цепляешься ко мне, ещё куда ни шло, но они ведь обычные люди! Как трудно добывать припасы, ты знаешь? Мы — обладатели способностей, и нам по определению выживать намного легче, чем им. Как у тебя вообще язык поворачивается требовать с них припасы?
Его слова были исполнены праведного гнева, и Гу Син подумал: «И правда, в некоторых вопросах у Главного героя-пассива и Главного героя-актива обязательно наблюдается ментальное сходство».
http://bllate.org/book/27266/3306470
Готово:
