Едва затихли последние слова, со всех сторон со всех ног бросились стражники. Всего пара приёмов — и Линь Лули уже прижали лицом к полу.
— Говори, — Гу Цзинчэнь откинулся на спинку массивного кресла, уголки его губ искривила жестокая усмешка. Он скрестил длинные ноги, а во взгляде смешались ленивая истома и убийственная угроза. — Кто тебя подослал?!
Поскольку Линь Лули прижали к земле, а руки заломили за спину, носом он уткнулся прямо в пол. В таком неудобном положении говорить внятно было трудно:
— Ван… Ванъе, эт… этот кинжал и впрямь нужен был служанке лишь для самообороны!
— Раз ты так упрямишься, видать, не ведаешь, до чего страшны пытки в резиденции Регента.
Гу Цзинчэнь слегка вздернул подбородок, во взгляде мелькнула вспышка свирепости:
— Отведите его, пусть просветится.
Стражники тут же отчеканили:
— Слушаемся.
Движения их были выверенными, точными и безжалостными: они в мгновение ока подхватили пленника под руки и поволокли из Дворца Цзыян.
— Ванъе, служанка и вправду ни в чем не виновата! — завопил Линь Лули, оборачиваясь, а его голос сорвался на хрип.
Забыв о необходимости скрывать истинное лицо, он залился слезами и принялся молить о пощаде — ведь про зловещее подземелье резиденции князя он был наслышан.
Все те красавицы, что проникали в княжеский дом под видом наложниц и мнимых убийц, бесславно сгинули именно там.
В народе ходили упорные слухи: стоило отшуметь дневным свадебным торжествам, как глубокой ночью из подземелья доносились раздирающие душу крики, которые не умолкали до самого рассвета. А вскоре на заброшенном кладбище неизменно появлявалось новое безымянное женское тело со страшными, застывшими в ужасе глазами…
Стоило Линь Лули представить себя на их месте, как его захлестнула волна отчаяния, и он отчаянно закричал:
— Ванъе, служанка во всем признается!
[Ты что творишь?!] — Система едва не паниковала. [Разве подобает наемному убийце из числа злодеев так цепляться за жизнь?!]
[Где твоя гордость?!]
— Какая к черту гордость! — мысленно закатил глаза Линь Лули. — В критический момент главное — спасти свою шкуру!
И точно, Гу Цзинчэнь слегка разлепил тонкие губы и отдал приказ:
— Опустите его.
Затем он перевел взгляд на пленника:
— Говори, в чем твоя вина?
Линь Лули, всё еще не отойдя от пережитого ужаса, поднял лицо. Края его глаз покраснели, а готовая сорваться слеза застыла на реснице, чтобы мгновение спустя покатиться по изящному, ослепительно прекрасном лицу:
— Ванъе, служанка во всем признается. Служанка уже давно безумно и без памяти влюблена в вас, а потому в тайне задумала план: пока вы справляли свадьбу с новой наложницей, подменила невесту. Кинжал — это орудие преступления, которым служанка угрожала настоящей невесте, вынудив ту выпрыгнуть из паланкина.
Сравнение вышло не слишком удачным, но Гу Цзинчэнь, глядя на заплаканное лицо Линь Лули, на миг опешил, после чего глухим голосом спросил:
— Разве никто вокруг ничего не заметил?
— Всех подкупили деньги служанки, — Линь Лули плел ложь на лжи, искусно переплетая её с долей правды — обычно именно такие истории труднее всего разоблачить. — Если ванъе не верит, можете проверить.
Брови и глаза Гу Цзинчэня на секунду смягчились:
— Ты и впрямь пошла на столь отчаянный шаг лишь из любви к этому вану?!
По правде говоря,
отправлять такого человека в подземелье ему и самому было чуточку жаль.
А услышав это оправдание Линь Лули, он вдруг почувствовал необыкновенное облегчение во всем теле.
— Правду, сущую правду! — Линь Лули закивал так часто, что стал похож на клюющего зерна цыпленка. — Умоляю, ванъе, поверьте служанке хоть раз. Впредь я буду служить вам верой и правдой в знак благодарности!
Гу Цзинчэнь взмахнул широким рукавом:
— Ступайте все вон. А случившееся считать пустячным недоразумением.
Стражники и служанки дружно согнулись в поклонах:
— Слушаем ваши приказания, ванье.
Линь Лули мысленно с облегчением выдохнул и, обессиленный, прямо на полу распластался — сил подняться у него не осталось.
[И что, так легко отделался?!] — Система засыпала его вопросами со множеством знаков препинания. [Это что за фокусы? Разве так выглядит Поле битвы Асуры?!]
[Почему этот психопат-яндере даже не попытался уличить тебя во лжи при столь нелепой отговорке?!]
Линь Лули на мгновение растерялся:
— Наверное… это моя природная сексапильность покорила этого яндере-монстра?!
[……] Система решила уйти вглубь себя и больше не подавать признаков жизни.
Линь Лули разминал дрожащие от страха и затекшие ноги, силясь подняться, как вдруг на него пала мощная, подавляющая тень.
Подняв голову, он столкнулся лицом к лицу с безупречно красивым лицом Гу Цзинчэня, чей голос прозвучал с пугающей мягкостью:
— Разве ты не любишь этого вана? Докажи. Насколько безумна твоя страсть?!
Он прекрасно знал, что Регент-яндере по природе своей невероятно подозрителен.
Без реальных доказательств тут явно не обойтись…
В голове Линь Лули молнией пронеслись мысли, он резко выпрямился, прицелился и бесцеремонно впился в его губы поцелуем.
Регент на миг замер, а затем попытался отстраниться, но руки Линь Лули мертвой хваткой вцепились ему в затылок.
Спрятав лицо за полупрозрачным экраном, Система зажала ладонями глаза и не выдержала громкого матерного вопля: [Ёб твою мать!]
Вернувшийся из императорского дворца Вэй Цинчэнь торопливо шагал по резиденции князя. На его утонченном и интеллигентном лице залегла легкая тень холода, от которой попадавшимся на пути слугам передавался леденящий мороз по спине:
— Господин Вэй!
— Где ванъе? — бросил на ходу Вэй Цинчэнь.
— В… во Дворце Цзыян, — слуга согнулся в три погибели, не смея поднять глаз.
Не говоря больше ни слова, Вэй Цинчэнь взбежал на извилистую крытую галерею и прямиком направился ко Дворцу Цзыян.
Шагая вперед, он хмурился, думая про себя: неужели ванъе уже прознал, кто на самом деле скрывается под этой маской? И явился туда сейчас лишь затем, чтобы лишить самозванца жизни?!
Нет, нужно во что бы то ни стало остановить его до того, как ванъе пустит в ход оружие, иначе он спугнет змею!
Преисполненный таких мыслей, Вэй Цинчэнь пустил в ход внутреннюю энергию — его шаги стали легкими, словно ветер, и он стремительно взлетел к главным покоям.
— В-ванъе?! — едва переступив порог и увидев открывшуюся перед ним дикую картину, он замер с лицом, искаженным от крайнего изумления.
Этот потерянный окрик вернул Гу Цзинчэня в реальность. Фокус его темных глаз наконец собрался на находившемся в опасной близости пленительном лице.
Он в панике оттолкнул наглеца, прерывая поцелуй, резко выпрямился, развернулся на каблуках и бросился прочь:
— Зачем ты искал этого вана? Выйдем наружу, там и поговорим.
Лицо Гу Цзинчэня выглядело неестественным, всегда твердая и уверенная поступь казалась какой-то шаткой, а его высокая, стройная фигура, исчезавшая за дверями Дворца Цзыян, со стороны выглядела… на удивление жалко.
http://bllate.org/book/27279/3308576
Готово:
