Следишь за Хань-ваном уже четыре дня, придумал способ или нет?
Чжан Вэнь был одет в повседневное платье, и если не считать слегка женственных черт лица, ничем не отличался от обычного книжника, поэтому толпа его сразу и не заметила.
Он попал прямо мне в мысли, в груди у меня сжалось, и я покачал головой: — У тебя есть способ?
— Какая бы ни была власть у евнуха-титуляра Дун-чана, в конце концов он — императорский слуга, за тебя я придумывать не стану. — Чжан Вэнь приподнял брови с самым праздным видом. — Я пришел лишь сказать тебе, что указ уже составлен, и завтра на утреннем докладе его огласят при дворе.
В голове на мгновение помутилось. Поблагодарив Чжан Вэня, я распрощался с ним и пошел дальше вперед, чтобы не потерять Хань-вана.
К счастью, он был высокого роста, а волосы его отличались от причесок обычных людей, так что в толпе его можно было разглядеть издалека.
Опустилась ночь, зажглись первые фонари, и в самом крупном борделе Города Чжунцзин закипела жизнь. На верхних и нижних этажах раздавались щебетание птиц и пение дев. Из-за летней духоты куртизанки облачились в тонкие одежды, а пояса на их талиях были затянуты туго; когда они проходили мимо меня, покачивая тонкими станами, от них исходил пьянящий аромат.
— Молодой господин, один пришли? — две молодые девушки с улыбкой в глазах подбежали ко мне и взяли под руки с обеих сторон. Одна из них спросила: — Почему молодой господин даже в маске?
Я смущенно поправил только что купленную маску на лице. Желая не привлекать к себе излишнего внимания, я намеренно выбрал полумаску, закрывавшую лишь брови и глаза, но, судя по всему, все равно бросался в глаза.
Другая девушка перевела взгляд и с улыбкой произнесла: — Даже маска не может скрыть красоту молодого господина. Вы пришли послушать песни или поискать кого-то, сели бы в общем зале или наверх в тихую беседую?
Я бросил взгляд на уже поднимавшиеся наверх спины телохранителей из Моского государства и сказал: — Наверх.
Оказавшись за резной ширмой в шаге от свиты Хань-вана, я сидел один за столом и попивал чай. На душе было сумбурно, а в голове — полная растерянность насчет того, как подобраться к Хань-вану и помешать оглашению указа.
Единственным пришедшим на ум способом было убить его, но, во-первых, я не знал уровня его боевых искусств и не мог оценить свои шансы на победу, а во-вторых, между двумя странами на границе и без того шло напряженное противостояние, и раз он прибыл в Город Чжунцзин ради династического брака, гибель здесь неизбежно толкнула бы Моское государство на войну за своего вана.
Выпив чайник до дна, я по-прежнему не знал, как поступить. Завтрашний утренний указ дамокловым мечом висел надо мной, отчего в голове пульсировала тупая боль.
Снизу доносились звуки цитра, а танцовщица в белых одеждах исполняла изящный танец, однако по другую сторону ширмы никто не слушал музыку и не смотрел на танцовщицу — все поздравляли Хань-вана с тем, что вскоре он обретет двух красавиц, чья слава гремела на весь столицу.
— Только вот принцесса Вэньхуа... говорят, нравом она не из легких. После того как ван возьмет принцессу в жены и вернется на родину, боюсь, ему больше не доведется предаваться утехам в местах роскоши и веселья, — произнес какой-то чиновник.
— Ван, указ уже составлен, неужто вы откажетесь от компании красавиц, раз уж они не нужны вам для услады в другие дни? После завтрашнего дня вряд ли представится шанс так повеселиться, — добавил другой.
— Не нужны красавицы, — раздался низкий, глуховатый голос Хань-вана, и по тону казалось, что он действительно не испытывает к этому никакого интереса.
— Эх, — снова заговорил тот же человек, чей голос звучал с полной уверенностью. — Сегодняшних красавиц вану непременно стоит увидеть, не исключено, что они придутся вам по вкусу.
С этими словами он хлопнул в ладоши. Раздался резкий звук хлопков, откуда-то издалека послышались шаги, и в соседнюю беседку вошло несколько человек. В тот же миг атмосфера там словно переменилась: после кратковременной тишины посчастливилось услышать, как несколько звонких, нежных юношеских голосов дружно выкрикнули:
— Ван!
Тот, к кому обратились, хранил молчание.
— Отчего у вана покраснело лицо? — мягко спросил один из юношей, и в его голосе звучала бесконечная истома.
Что уж говорить о покрасневшем лице Хань-вана — у меня самого по спине пробежали мурашки, а на душе заскребли кошки. Мне пришлось мысленно воссоздать лицо Дун Цзюньбая и призывать его образ снова и снова, чтобы выкинуть голос того юноши из головы.
Впрочем, я и сам был склонен к мужчинам, так что моя бурная реакция была вполне естественна.
Но с чего бы бородачу краснеть?
Глава 15. Прошу тебя
У Хань-вана с собутыльниками вино подходило к концу, и все уже собирались расходиться по домам.
На ширме медленно выросла высокая фигура.
— Куда соблаговолит направиться ван? Ничтожный проводит вас, — снова раздался тот мягкий юношеский голос.
— Не нужно... этот ван сам справлюсь. — Высокая тень качнулась, скользнула к краю ширмы и исчезла.
Затем послышался звук отодвигаемого стула, и следом устремилась тонкими силуэт.
Я опустил чашу с чаем и спустился по лестнице с другой стороны. Оказавшись внизу, я издалека увидел, как Хань-ван шатающейся походкой направляется к отхожему месту. Двое телохранителей не сопровождали его, и позади него тенью следовал лишь тот юноша.
Я запрыгнул на крышу и бесшумно последовал за ними. Оказавшись ближе, я услышал, как Хань-ван говорит юноше легкого поведения: — Не ходи за мной.
Юноша продолжал настигать его шаги, положив тонкую руку на спину Хань-вана: — Вы перепили, позвольте ничтожному поддержать вас.
Это было похоже не столько на поддержку, сколько на вьюнок, обвившийся вокруг Хань-вана; обе руки юноши уже обнимали крепкую талию бородача, а личико прижалось к его плечу, преданно глядя снизу вверх.
Поистине жалкое и трогательное зрелище.
— Что ты делаешь? — Хань-ван оглянулся, лицо его побагровело, он нахмурился и оттолкнул юношу: — Не обнимай меня.
— Ван, — юноша закачался, словно ива на ветру под натиском слабости. — Ничтожный преклоняется перед ванами, умоляю, позвольте ничтожному последовать за вами домой!
— Чем же ты преклоняешься передо мной? — Хань-ван, казалось, растерялся, опустил взгляд на себя и даже потрогал бороду.
Юноша на мгновение опешил, а затем произнес: — Ничтожный любит вана за красоту, статную осанку и...
Хань-ван хмыкнул, и я мысленно тоже хмыкнул. Разве это не открытая ложь средь бела дня?
Хань-ван повернулся, чтобы уйти, и тогда юноша всполошился. Он подбежал и вцепился в рукав Хань-вана, а тон его стал куда более робким, чем прежде: — Глаза вана... ваши глаза так прекрасны...
Хань-ван ткнул его пальцем в ребро, перекрыв меридиан и запечатав акупунктурную точку. Юноша замер на месте, не в силах пошевелиться.
На лице Хань-вана отразилось облегчение человека, избавившегося от хлопот. Обойдя заросли густого бамбука, он наконец смог зайти в уборную.
Если дать ему вернуться обратно, то среди множества сильных мастеров в Резиденции Хань-вана провернуть задуманное станет куда труднее. Здесь и сейчас были только мы вдвоем, и момент выдался идеальным.
Загнанная в угол собака перепрыгнет через стену, а доведенный до отчаяния кролик пустит в ход зубы. Указ, который огласят уже завтра утром, подтолкнул меня к рождению превосходного плана.
Хань-ван вышел из уборной и наклонился, чтобы сполоснуть руки в стоявшей рядом кадке с водой. Я бесшумно приблизился и уже собрался нанести удар ребром ладони, чтобы вырубить его, но он заметил меня заранее, отпрыгнул в сторону и обернулся: — Ты кто та...
http://bllate.org/book/27287/3310843
Готово:
