Готовый перевод Guest Half-Destined to Cultivate / Случайный покровитель: Горький вкус любви: Глава 7

Хань Линчунь посмотрел на Чэнь Суйюня: Что он натворил?

Чэнь Суйюнь постучал по шкатулке из сандалового дерева, в которой лежали кости для маджонга. Цзи Чжисинь вдруг всё понял: Он проигрался в карты?

Хань Линчунь опустил чайную чашку: Неудивительно, что он так нуждается в деньгах.

Чэнь Суйюнь снял с печки чайник, плеснул горячей воды в таз и принялся мыть руки. Увидев это, Цзи Чжисинь отставил свою чашку и сказал: Ну что ж, время позднее, я, пожалуй, пойду.

Чэнь Суйюнь проводил его до порога и позвал А Цзиня, чтобы тот помог гостю спуститься.

Вернувшись в комнату, он застал Хань Линчуня сидящим в кресле. Тот закинул ногу на ногу, задумчиво вертя в пальцах кость для маджонга. У Хань Линчуня были удивительно красивые руки — длинные, бледные пальцы; когда он держал винный бокал, у Чэнь Суйюня внутри всё начинало зудеть от желания.

Чэнь Суйюнь снова взглянул на его руки и сказал: От тебя несет спиртным, иди скорее в ванную.

Хань Линчунь бросил кость на стол, поднялся и направился в ванную. Чэнь Суйюнь последовал за ним. В ванне уже была налита горячая вода, от которой поднимался густой пар, размывая свет настенных ламп.

Хань Линчунь снял одежду и бросил её Чэнь Суйюню. Тот аккуратно сложил вещи на полку и, обернувшись, присел на край ванны. Хань Линчунь, погруженный в воду, одним движением ухватил Чэнь Суйюня за тонкую талию.

Чэнь Суйюнь перехватил его руку: Не сейчас, у меня последние два дня поясницу ломит.

Хань Линчунь тихо рассмеялся, и в его голосе проступила пьяная хрипотца: И кто же так утомил твою поясницу?

Чэнь Суйюнь приподнял бровь: Это что, внезапная ревизия моих счетов? Кроме тебя, кто еще мог?

Хань Линчунь лишь усмехнулся и, потянув за руку, рывком затащил Чэнь Суйюня в ванну.

Тот с плеском рухнул в воду. Хань Линчунь с показной заботой придержал его и заметил: Одежда насквозь промокла, чего же ты не снимаешь?

Чэнь Суйюнь смотрел на Хань Линчуня, плотно сжав губы. Хань Линчунь одной рукой придерживал его за талию, а другой ловко расстегивал пуговицы-узелки на его халате.

Этой ночью Хань Линчунь не был так внимателен и деликатен, как в обществе. Зная, что у Чэнь Суйюня болит поясница, он упрямо давил ему на плечи, будто намеревался переломить его пополам. В глубине души он злился, понял Чэнь Суйюнь — и причина была в Жун Чжэне. Хань Линчунь весь день держался невозмутимо, дожидаясь момента, чтобы устроить допрос с пристрастием.

Кровать содрогнулась, полог с резким звуком был отдернут. Чэнь Суйюнь, лежа на животе, оглянулся на Хань Линчуня.

Да я с этим молодым господином Жуном познакомился всего пару дней назад, мы даже не так близки, как вы, не стоит так меня истязать!

Доведенный до края, Чэнь Суйюнь со злостью полоснул Хань Линчуня ногтями. Тот ничуть не рассердился, лишь взъерошил свои волосы и рассмеялся: Что ты такое говоришь? Просто я только вернулся и ужасно соскучился.

Чэнь Суйюнь смотрел на него, а Хань Линчунь погладил его по лицу и, ухватив за плечи, потянул обратно под полог. Движения его всё ещё были жесткими, но, по крайней мере, он немного сбавил напор. Чэнь Суйюнь не мог спорить с ним в такой момент, лишь что-то невнятно бурчал себе под нос, выкрикивая ругательства. В постели он никогда не плакал — как бы больно ему ни было, слёз никто не видел. Зато он умел ругаться, и порой очень грязно.

Зимой светает поздно. Когда Хань Линчунь встал, за окном еще стояли серые сумерки, а на улице царила мертвая тишина. У него был строгий распорядок дня: подъем ровно в шесть, к семи часам он был полностью готов и садился завтракать.

Чэнь Суйюнь с опущенными веками сидел рядом, составляя ему компанию. А Цзинь накрыл на стол: жареные палочки, две миски соевого молока, две корзинки жареных пельменей, большая миска хуньтуней, а также масло, соус, уксус и другие приправы.

Они ели в тишине. Хань Линчунь держал под рукой газету, время от времени переворачивая страницу. После завтрака он остался у окна, продолжая читать, а Чэнь Суйюнь отдал А Цзиню одежду, которую Хань Линчунь сменил вчера, велев отнести её в химчистку.

Только он успел выпроводить А Цзиня, как по лестнице кто-то поднялся.

Это был Чэнь Шуанхуа. Он вернулся с улицы, и от его шерстяного пальто веяло холодом. Чэнь Шуанхуа был повыше Чэнь Суйюня и отличался необычайной красотой: острые, изящные черты лица, сероватый оттенок глаз. Когда он молчал, от него веяло угрюмостью, но стоило ему заговорить, как он превращался в легкомысленного повесу, играющего с жизнью. Если бы не время и место, его можно было бы принять за элегантного, праздного иностранного аристократа.

Увидев Чэнь Суйюня, он направился к нему, вскинув бровь с усмешкой: Слышал, к тебе наведывалась шестая барышня? С большой помпой, говорят.

Шестая барышня? — переспросил Хань Линчунь, услышав слова Чэнь Шуанхуа. — Какая еще шестая барышня?

Чэнь Шуанхуа не знал, что Хань Линчунь тоже здесь. Он осекся и, стоя в дверях, лишь коротко поприветствовал его. Хань Линчунь кивнул в ответ и перевел взгляд на Чэнь Суйюня. Тот в паре слов объяснил ситуацию с барышней, добавив: Нынешние девицы, ума не приложу, что у них на уме.

Хань Линчунь усмехнулся, поддразнивая: Господин Суйюнь по-прежнему блистает, как и в прежние годы.

Чэнь Шуанхуа, прислонившись к дверному косяку, с интересом наблюдал за ними.

Чэнь Суйюнь сказал: Ты ведь только что вернулся? Иди отдохни.

Чэнь Шуанхуа кивнул, выпрямился и ушел в свою комнату напротив. Чэнь Суйюнь вернулся, взял чайник и разлил чай по двум чашкам. Хань Линчунь отложил газету, аккуратно сложил её уголок к уголку и спросил: Его вчера не было, он ночевал не дома?

Племянница госпожи Тянь вернулась из-за границы, и она пригласила его на ипподром, — ответил Чэнь Суйюнь.

Внешность Чэнь Шуанхуа была слишком вызывающей, а нрав — слишком язвительным, поэтому мужчины-гости у него не задерживались. Зато его обожали знатные дамы и барышни, которые вечно зазывали его на свои приемы. В отличие от Чэнь Суйюня, предпочитавшего уединенный образ жизни, Чэнь Шуанхуа порхал по светским кругам Шанхайского берега, словно пестрая бабочка.

Хань Линчунь поднес чашку к губам: Раз он день через день ночует не дома, ты не боишься, что он заведет себе в любовники какого-нибудь актера?

Он — нет, — отрезал Чэнь Суйюнь. — Он же метит в зятья в богатую семью. Если подпортит репутацию связью с актером, кто потом с ним дела иметь будет?

Чэнь Суйюнь бросил в горячий чай пару сушеных слив и улыбнулся: В этом вопросе он соблюдает чистоту строже всех.

В этот момент поднялся У Чуань. Он был помощником Хань Линчуня, а по совместительству исполнял обязанности управляющего.

http://bllate.org/book/27306/3314084