Готовый перевод Rose Bloom Cheese Bread / Безумное цветение роз: Глава 6

Сяо Цзян, иди скорее сюда, — засуетился помощник режиссёра, подавая знаки Цзян Цинханю. Приехал главный инвестор, и Цзян Цинхань как исполнитель главной роли, конечно же, должен был подойти и поздороваться.

...На самом деле, даже если бы помощник режиссёра не звал, Цзян Цинхань всё равно бы подошёл.

Ещё вчера он расстался со своим кандидатом для свидания вслепую на не самой приятной ноте, а сегодня они снова столкнулись в такой ситуации. На месте другого человека он бы наверняка почувствовал неловкость, но Цзян Цинханю было всё равно. Он знал, что ни он, ни Гун Хуайцин не испытывают друг к другу никакого интереса. А такой влиятельный человек, как Гун Хуайцин, каких только бурь в своей жизни не повидал — уж точно не станет переживать из-за встречи с неприятным ему кандидатом для свидания.

В сложившейся ситуации нужно было просто вежливо улыбнуться, будто они видятся в первый раз, а потом разойтись по разные стороны и больше не докучать друг другу.

Дождавшись, пока помощник режиссёра закончит приветствия, Цзян Цинхань подошёл ближе.

Он повёл себя как обычный начинающий актёр, впервые встречающийся с большим боссом: выглядел вежливым и послушным.

— Господин Гун.

Гун Хуайцин перевёл на него взгляд.

У этого альфы были глубокие глаза с абсолютно чёрными радужками. Когда он смотрел так пристально, было трудно игнорировать этот взгляд. В его зрачках отражалась фигура Цзян Цинханя, словно он был единственным человеком, на котором Гун Хуайцин был сосредоточен.

— Сяо Цзян, — Гун Хуайцин, по всей видимости, не собирался делать вид, что они встречаются впервые. На его лице играла уместная, дружелюбная и хорошо знакомая улыбка. — Снова встретились.

Взоры окружающих мгновенно устремились на Цзян Цинханя.

...Цзян Цинхань потерял дар речи. Почему этот человек не играет по сценарию?

Взгляд Гун Хуайцина мягко скользнул по талии и животу Цзян Цинханя. Неизвестно, что увидел альфа, но он задержался на полсекунды, а затем невозмутимо отвёл глаза. Естественным движением он снял пиджак и протянул его Цзян Цинханю.

Улыбка альфы была вежливой, но не допускающей возражений:

— Похоже, твой пиджак намок. Будь добр, подержи мой, пока я открою дверь.

Цзян Цинхань опешил ещё сильнее.

Они что, так хорошо знакомы, чтобы он помогал ему держать пиджак? Или такой большой босс, как Гун Хуайцин, уже привык, что маленькие звёзды помогают ему носить обувь и одежду? Это просто… ладно.

Цзян Цинхань вспомнил данные, которые просматривал ранее, и то, как Ли Фу был довольно любезен с Гун Хуайцином. При таких богатстве и положении Гун Хуайцин вполне мог инвестировать в фильм. Заискивать перед ним не стоило, но и наживать себе врага из-за такой мелочи тоже было ни к чему.

— Хорошо, — Цзян Цинхань принял пиджак и машинально прижал его к своей промокшей руке. Подол пиджака прильнул к наполовину мокрому животу.

Раз уж он попросил подержать, он подержал, но раз уж он сам промок до нитки, то нельзя винить его в том, что пиджак от этого стал ещё более мокрым.

— Спасибо, — очень вежливо поблагодарил альфа.

Ключ вошёл в скважину, Гун Хуайцин набрал код, и тяжёлая дверь особняка наконец открылась.

Толпа с ликованием хлынула внутрь. Не знаю, было ли это связано с тем, что люди рассеялись, но Цзян Цинхань почувствовал, что головная боль от обилия феромонов альф, окружавших его до этого, стала утихать.

— В шкафу в конце правого коридора есть лапша быстрого приготовления, в холодильнике — минеральная вода. Всё произошло внезапно, у меня нет ничего лучшего, чтобы угостить вас, прошу прощения, — водитель Гун Хуайцина, взявший на себя роль помощника, рассказывал об обстановке, провожая всех наверх.

Комнаты на втором этаже были полностью заняты, съёмочная группа разместилась на третьем, а Цзян Цинханю выделили комнату на четвёртом.

Цзян Цинхань не обратил внимания, куда его заселили. Он поднялся в три часа ночи, чтобы успеть на самолёт, и этот день выдался крайне утомительным и тяжёлым. Сейчас ему хотелось лишь зайти в номер, принять душ и как следует отдохнуть.

Оказавшись в комнате, Цзян Цинхань с удивлением обнаружил, что принёс пиджак Гун Хуайцина с собой.

Пиджак альфы был чистым, от него пахло лишь дождём и едва уловимыми феромонами.

В комнате никого не было, и этот запах стал отчётливее.

Странно. Цзян Цинханю всё время казалось, что он чувствует что-то сладкое, но из-за того, что запах был слишком слабым, невозможно было разобрать, что именно это за аромат.

Разве запах альфы может быть сладким? Или иначе: как аромат альфы может не нести в себе никакой агрессии?

Этот вопрос озадачил Цзян Цинханя на секунду, но вскоре он отбросил его в сторону. Он поднялся, чтобы повесить пиджак на вешалку и завтра вернуть его Гун Хуайцину.

Как только одежда оказалась на вешалке, Цзян Цинхань увидел своё отражение в зеркале.

Его брюки промокли насквозь, дождь намочил и подол белой рубашки. От воды ткань стала полупрозрачной и плотно прилипла к рельефному животу.

Цзян Цинхань был моделью, поэтому его тело и кожа всегда были в отличном состоянии. Намокшая ткань чётко очерчивала рельефные линии пресса…

Чёрт.

Цзян Цинхань вспомнил взгляд, которым Гун Хуайцин одарил его тогда, и его странную просьбу подержать пиджак.

Неужели Гун Хуайцин решил, что его вид слишком «аморален», и поэтому специально протянул пиджак, чтобы он прикрылся?

У Цзян Цинханя были основания так думать.

Гун Хуайцин был старше его на восемь лет, и в его возрасте и опыте чувствовался авторитет старшего. Его одежда отличалась вкусом, строгостью и безупречной аккуратностью: воротник мог быть расстёгнут, но всегда идеально лежал; рукава были закатаны, но всегда очень ровно. На его лице всегда играла мягкая и вежливая улыбка, но если перейти черту — он всегда знал, как показать, на что способен.

Гун Хуайцин казался человеком, который живёт только по правилам, от него веяло «старой школой» и высокомерием. Такие люди часто бывают консерваторами, и вполне вероятно, что он мог счесть его слишком «откровенным».

Более того, если вспомнить ту сцену, то в сравнении с безупречно одетым Гун Хуайцином он в своей полупрозрачной рубашке выглядел настоящим соблазнителем.

Да и ладно.

В конце концов, он послушно принял одежду, не дав Гун Хуайцину дольше «мучить глаза» своим видом, так что проблема невелика.

Цзян Цинхань не стал долго размышлять, повесил пиджак и пошёл в душ.

Выйдя из ванной, он увидел сообщения в общем чате съёмочной группы. Дождь не прекращался, все ели лапшу на кухне второго этажа, а его помощник написал, что побежал вниз, чтобы успеть купить для него сосиски.

«Не получается — забей, просто поем лапши», — ответил Цзян Цинхань.

Он не был придирчив к еде. Во время работы главное — набить желудок, и он уже привык, что иногда приходится голодать.

http://bllate.org/book/27359/3321129