Готовый перевод Mist Lost Maple Moon Pendant / Туманный клен и лунный нефрит: Сквозь годы разлуки: Глава 12

Вчера он пообедал с Бай Иньфэном, и с тех пор живой образ юноши не выходил у него из головы. Сегодня он три часа просидел в неподвижности у водопада, прежде чем этот образ начал постепенно бледнеть.

С возрастом его внутренние желания крепли, словно поднимающиеся демонические мысли, становясь всё невыносимее. Если так пойдет и дальше, он точно не выдержит.

Ему нужно как можно скорее найти того самого единственного человека, который ему по сердцу, и всю жизнь заботиться о нем.

Только это сейчас было для него по-настоящему важно.

Он полагал, что Столица процветает, а значит, выдающихся юношей здесь должно быть не счесть, однако, проведя здесь немало времени, он так и не встретил того, ради кого захотел бы пойти на всё.

Порой попадались люди, способные взволновать его сердце, но не более того — стоило лишь немного проявить сдержанность, и всё проходило.

В этот день, закончив медитацию, он прикинул, что если отправиться к Бай Иньфэну сейчас, тот уже наверняка пообедал, и ему останется лишь разделить с ним ужин, а завтрашнее утро снова пойдет насмарку — такой вариант его не устраивал.

К тому же, хотя жизнь Бай Иньфэна была нелегкой, в Столице он находился в относительной безопасности, так что лишний раз беспокоиться о нем не стоило.

Тан Сяоу поднялся и направился к себе.

Проходя мимо беседки Цися, он увидел двух людей, играющих в шахматы, в окружении множества наблюдателей.

Будучи привычным к точным расчетам, он питал слабость к шахматному искусству. Стоило ему на мгновение задержаться, как кто-то поманил его рукой, приглашая подойти поближе.

Это был Гу Янь, ученик Цин Цюаньцзы, с весьма приветливым лицом.

Он понизил голос и сказал: Этот человек — настоящий мастер. Вчера он поверг наших лучших игроков из даосского монастыря Саньшань — Гу Чжоу и Гу Фэна. Даже Гу Шань не смог ему противостоять. Скорее иди посмотри!

Хотя зрителей собралось немало, вокруг стояла такая тишина, что было слышно, как упадет игла.

Пусть Гу Янь говорил негромко, его слова привлекли внимание многих.

Сидевший по одну сторону доски мужчина в одеянии даоса ломал голову, нервно почесываясь, в то время как другой, в белом шелковом халате и накинутой поверх него черной, как смоль, норковой шубе с широкой оторочкой из лисьего меха, выглядел подчеркнуто величественно.

Услышав слова Гу Яня, Гу Шань был не в настроении смотреть, но юноша в шелках перевел взгляд в их сторону.

Этот молодой человек был лет на пять старше его, с бровями, подобными острым лезвиям, и лицом, словно высеченным из камня. Он был необычайно красив, а его пронзительный, острый как нож взгляд заставлял невольно отводить глаза.

Стоило Тан Сяоу увидеть его лицо, как в ушах у него зазвенело.

Он понял: тот, кто заставил его сердце дрогнуть — это он.

Кроме этого человека, он не мог представить никого другого, кто обладал бы подобным величием.

К этому моменту партия подходила к концу, и юноша вел себя крайне непринужденно. Гу Шань проиграл восемь с половиной камней и выглядел совершенно подавленным.

Юноша, сопровождавший молодого человека, пронзительно воскликнул: Время еще есть, кто желает сыграть? Если кто-нибудь сможет одолеть моего господина, он подарит ему этот задачник по шахматам.

Тан Сяоу не интересовали никакие задачники: у предков из Долины Долгой Жизни хранилось множество глубоких тайных трактатов, и помимо боевых искусств, там было немало книг на другие темы.

Просто все его предшественники полагали, что живут вечно и, если их не разрубят пополам, они всегда исцелятся, поэтому боевыми искусствами почти никто не занимался, зато в таких мелочах, как музыка, шахматы, каллиграфия и живопись, они преуспели. Тан Сяоу был таким же.

Его лицо слегка дрогнуло, и Гу Янь это заметил: Младший брат, хочешь сыграть?

Все посмотрели на него. Молодой человек слегка улыбнулся: Этот господин, не желаете ли составить мне партию?

Хотя тон его был предельно вежливым, в его манерах чувствовалась холодность и отстраненность, а в словах сквозила скрытая гордыня.

В голове Тан Сяоу пронеслось множество мыслей, но на лице ничего не отразилось. Услышав приглашение, он сдержанно кивнул: Прошу, наставляйте.

Он сел на место Гу Шаня. Ему показалось, что стоит представиться, но раз молодой человек не проявил инициативы, он решил тоже промолчать.

Они определили очередность ходов и начали игру.

Молодой человек оказался сообразительным и играл быстро. Тан Сяоу не хотел проигрывать ему, поэтому поднапрягся, стараясь не отставать. Однако из-за смятения в мыслях он случайно сделал неверный ход.

Молодой человек взглянул на него, не выразив ни единой эмоции.

Тан Сяоу внезапно успокоился. Он понял, что этот человек невероятно горд, и если проиграть ему сейчас, то в будущем не стоит и надеяться на то, что он хотя бы взглянет в его сторону — этот короткий взгляд был последним.

Он собрал все свои силы, начал делать один за другим блестящие ходы и вскоре выровнял положение, вызвав восхищенные вздохи у окружающих.

К середине партии игра зашла в тупик, и над каждым ходом обоим приходилось долго размышлять. Незаметно для себя они просидели до самого вечера.

Юноша рядом с господином прошептал: Господин, пора возвращаться. Может, отложим партию и продолжим завтра?

Тот бросил на слугу строгий взгляд, но, заметив, что уже действительно поздно, сказал Тан Сяоу: Встретить достойного противника — величайшая радость. Однако у меня, Юнь, есть неотложные дела, поэтому не могу задержаться дольше. Прошу прощения.

Тан Сяоу сразу понял, что тот знатного происхождения — скорее всего, из семьи князей или герцогов, где воспитание было крайне строгим, именно поэтому он источал эту холодность, которая, впрочем, казалась в нем совершенно естественной.

Что вы, что вы, господин Юнь, прошу, идите по своим делам, — поспешно ответил Тан Сяоу и поднялся, чтобы проводить его.

Молодой человек по фамилии Юнь прошел несколько шагов и внезапно остановился: Моя фамилия Юнь, а имя Тао. Не смею ли я узнать, как зовут вас?

Тан Сяоу лучезарно улыбнулся: Моя мирская фамилия Тан, а даосское имя — Линъюнь-цзы.

Юнь Тао слегка нахмурился, но ничего не сказал. Свита окружила его, и они удалились.

Тан Сяоу лишь сейчас заметил, что, помимо того юноши, с ним было немало приближенных, просто в глазах Тан Сяоу тогда не было никого другого, поэтому он их не разглядел.

Тан Сяоу, пребывая в задумчивости, как бы невзначай спросил у Гу Яня о происхождении этого человека. Гу Янь рассмеялся: Юнь — это императорская фамилия, он, несомненно, кровный родственник правителя. Говорят, он сын Чу-вана, очень любимый наследник, вероятно, в будущем унаследует титул Цзюнь-вана.

Тан Сяоу кивнул. Он уже был готов к тому, что статус Юнь Тао окажется слишком высоким и они могут не подойти друг другу, но, услышав, что тот, возможно, будущий Цзюнь-ван, на сердце стало тяжелее.

http://bllate.org/book/27379/3324531