Однако, узнав о положении Хо Цуна, Ли Ли вмиг почувствовал тревогу.
Хо Цун был разбойничьим главарем, которого привлекли к мирной жизни по амнистии. Происхождением он не вышел, да к тому же получил должность за денежное пожертвование, поэтому восемь из десяти, что вышестоящее начальство к нему вовсе не благоволило. Сумеет ли он прижиться на новом месте — большой вопрос, а ведь еще не исключено, что и коллеги станут вставлять палки в колеса.
Стоило Ли Ли подумать о его шайке бывших головорезов, как на душе становилось еще тревожнее.
Если кто-нибудь из них взбунтует и решит, что главарю не пристало принимать амнистию и становиться цепным псом императорского двора, они вполне могли, уподобившись Чжан Фэю, скрутить начальство и отходить того короткими плетями, либо просто в порыве праведного гнева выхватить клинки и обагрить кровью все вокруг на пять шагов...
А ведь у его друга была голова, завоевавшая золотую медаль на Международной олимпиаде! Разве такое допустимо?
Ли Ли нахмурился и спросил: Ань Чжу, есть ли в моей личной сокровищнице какие-нибудь сокровища?
Нужно отправить другу немного денег, чтобы задобрить местного уездного начальника.
Эх, подумать только, ведь император здесь он.
Но издавать императорский указ нельзя: если это взбудоражит весь двор, Хо Цун может раскрыться, и на него обратят внимание.
Ань Чжу почтительно доложил: Ваше Величество, ключи от вашей личной сокровищницы находятся у вдовствующей императрицы в Монастыре Цзинбо, и у этого раба нет права вмешиваться.
Ли Ли поджал губы и долго молчал.
Эта вдовствующая императрица тоже была далеко не простым человеком.
После смерти предыдущего императора она пыталась править из-за ширмы, взращивая при дворе влияние своих родственников по материнской линии, однако в итоге проиграла политическую борьбу, и Янь Ми посадил ее под домашний арест в Монастыре Цзинбо.
Иными словами, его личная сокровищница по-прежнему находилась под контролем Янь Ми.
Он с неудовольствием спросил: А если урезать дворцовые расходы, удастся ли каждый месяц откладывать кругленькую сумму?
Ваше Величество, Канцлер только что провел сокращения, если урезать что-то еще, сегодня вечером нам уже не подадут и трех блюд.
............
Ли Ли приложил руку ко лбу. Его жизнь в качестве императора и впрямь была жалкой и нищенской.
Но ради друга Ли Ли стиснул зубы и продолжил ломать голову над тем, где раздобыть денег: А если отнести в ломбард ту пару антикварных ваз, что стоят у моего изголовья, сколько серебра за них дадут?
Наверное, около тысячи лянов наберется, — с сомнением ответил Ань Чжу. — Но, Ваше Величество, эти сокровища переданы нам Великим предком, и даже у богатых и влиятельных купцов, будь у них хоть серебро, не хватит смелости их купить.
Ли Ли долго молчал, пока наконец не вспомнил про одного дурака, — тьфу, то есть подходящего покупателя.
Он неторопливо произвел: Как звали того дальнего шурина Янь Ми, о котором ты говорил ранее?
К слову о дальнем шурине Янь Ми: хотя их родственные связи были вилами по воде писаны, сам этот человек пользовался немалой известностью.
Правда, исключительно дурной.
Звали его Ло Дэн, и незадолго до этого Янь Ми пожаловал ему титул маркиза. Опираясь на влияние Янь Ми при дворе, он бесчинствовал в столице, предавался разврату и грабежам, и даже конюх из его поместья смел средь бела дня хлестать кнутом и оскорблять чиновников пятого ранга.
Вроде простого народа Ло Дэна прозвали Долговая расписка Ло.
Стоило ему положить глаз на чье-нибудь сокровище, как он открыто отправлял людей отобрать его, а уходя, оставлял лишь белую бумажку с надписью: Столько-то лянов серебра, и подписью: Маркиз Динъюань.
Если кто-то осмеливался явиться к нему с этой распиской за долгом, Ло Дэн тут же отказывался от своих слов, приказывая домашней страже гнать должника в шею, а если тот упорствовал — избивал почти до полусмерти и выбрасывал на улицу на произвол судьбы.
Простолюдины страдали от него уже давно, но ничего не могли поделать, ведь даже обращение в суд не принесло бы пользы — чиновники неизменно покрывали друг друга.
В конце концов оставалось лишь в гневе запирать двери и выкрикивать имя Долговая расписка Ло, чтобы хоть так выпустить пар.
Сразу видно, что жить ему недолго, — прокомментировал Ли Ли. — Что ж, пусть будет он.
Ань Чжу встревожился: Ваше Величество, а что, если он тоже выпишет нам долговую расписку?
Ли Ли немного подумал: Не боись, у меня найдется способ заставить его признать этот долг.
Сначала Ань Чжу растерялся, но, прислушавшись к паре сказанных на ухо фраз, тут же засиял и закивал.
Ваше Величество мудры! — искренне восхитился он, и во взгляде, устремленном на Ли Ли, появилось куда больше неподдельного благоговейного восхищения.
С тех пор как с началом осени император тяжело переболел, он и впрямь словно переменился.
Ли Ли наказал: Выбери кого-нибудь понапористей для этого дела.
Сможет ли его лучший друг и дальше лакомиться тремя блюдами на обед, зависело исключительно от этой сделки.
Однако перед тем, как отправить человека на переговоры с Ло Дэном, предстояло уладить еще одно дело, требующее личного присутствия императора.
Ваше Величество, полная победа над бандитами!
Сияя от радости, отрапортовал Янь Ми: Вчера в час дракона Маркиз Динъюань лично повел войска в поход, и не успел наступить час обезьяны, как он разнес в пух и прах три тысячи разбойников, перебив больше сотни врагов!
Тот факт, что генерала, никогда не отлучавшегося из столицы дальше чем на сто ли, пожаловали титулом маркиза, а все чиновники и военачальники при дворе промолчали в тряпочку, был поистине верхом абсурда.
Почему же Маркиз Динъюань не явился на утренний доклад? — спросил Ли Ли. — Я намерен щедро наградить его.
Янь Ми ответил: Разбойники оказались хитры и устроили засаду; хотя Маркиз Динъюань был ранен стрелой, он продолжал доблестно сражаться и в общей сложности взял в плен тринадцать бунтовщиков. Ныне он отлеживается от ран в своем поместье, а потому не смог присутствовать на аудиенции. Разве Ваше Величество не изволили вчера заявить, что желаете посмотреть на порку палками? Сегодня я лично обезглавлю главаря мятежников прямо во дворце, дабы принести жертву Небу во здравие и долголетие Вашего Величества!
Погодите-ка, что он собирается делать?
Улыбка Ли Ли окаменела: Э-э, ну что вы, отрубать голову вовсе необязательно... Канцлер и так исстрадался, искореняя разбойников, так давайте сегодня пораньше распустим совет отдохнуть, а приговор вынесем в другой день...
Ни к чему, ни капли министр не устал!
Янь Ми широко взмахнул рукой: Ваше Величество, господа сановники, следуйте за мной из тронного зала посмотреть!
Тут уж хочешь не хочешь, а идти придется.
Крайне неохотно подняв седалище с драконьего трона и мысленно послав Янь Ми раз эдак восемьсот к черту, Ли Ли неторопливо обошел дрожащих от страха сановников и следом за Янь Ми вышел за пределы зала.
Придворные переглянулись и с горькими усмешками последовали за ними.
Шуршал осенний ветер, над привратными башнями проплывали тени облаков. На плитах перед залом уже стояли на коленях несколько растрепанных, покрытых ранами узников. Судя по всему, перед тем как притащить сюда, их хорошенько пытали, так что они едва дышали.
Глядя на то, как они исхудали едва ли не до скелетного состояния, Ли Ли молча перевел взгляд на Янь Ми:
И это — разбойники?
Да они отошли истощением настолько, что вряд ли смогли бы даже меч удержать!
Остальные чиновники тоже заметили подвох, но ни у кого не хватило смелости подать голос.
Прошлый господин Хэ, посмевший открыто возразить Канцлеру, по сей день дома «поправляет здоровье».
http://bllate.org/book/27476/3338539
Готово:
