Мягкая нежность (часть 3)
С того самого дня, как переговоры с Цзю Цяньсуем провалились, Цзян Цин больше не появлялся на Горе Цзюхуа.
Хотя Цзю Цяньсуй целыми днями сохранял улыбку, все лисы и Юй Вэй знали, что на душе у него скребут кошки. Юй Вэй был человеком очень чутким: понимая, что хозяин не в духе, он не стал докучать ему просьбами о помощи в столь неподходящий момент.
И как бы Цзю Цяньсуй ни уверял, что всё в порядке, Юй Вэй неизменно повторял, что никуда не спешит, и просил его немного отдохнуть.
Однако, не видя Цзян Цина и ничем не помогая Юй Вэю, оставшийся без дел Цзю Цяньсуй вдруг потерял всякий ориентир — он совершенно не понимал, чем ему теперь заняться.
Изначально он явился в Мир Людей ради Цзян Цина, но из-за череды перемен и потрясений их пути с Цзян Цином, похоже, подошли к концу.
С поникшими ушами и хвостом он целыми днями в одиночестве просиживал в горах, пока наконец не выпал первый снег.
В Мире Бессмертных не бывает снега, не было его и в Тяньвайтяне Фэнхуана. Цзю Цяньсуй впервые в жизни видел снегопад. Глядя на то, как снежинки кружатся густыми гроздьями, словно мириады звезд, он невольно распахнул глаза и задрал голову к небу.
Чисто белый, искристый, пусть и слегка прохладный — снег Цзю Цяньсую очень понравился.
Хотя лисы знали, что Бог Лисиц обладает безграничной магической силой и не страшится сунгоры, хлопья падали всё гуще, и они в конце концов вышли из теплой Малой Обители на поиски Цзю Цяньсуя в разгар ледяной метели.
Бог Лисиц находился недалеко от Малой Обители. Отыскав его, лисы увидели, как он сидит под высохшим персиковым деревом и смотрит вверх, на падающий с небес белый снег.
Выражение его лица при виде снега было безмятежным и наивным. Лисы не осмелились нарушить его покой, молча мысленно произнесли: «Желаем Цяньсую благополучия», а затем, втянув головы, тихонько шмыгнули обратно.
Густой снег, похожий на расплескавшиеся россыпи звезд, шел несколько дней подряд и всё не прекращался.
Вскоре все краски на Горе Цзюхуа уступили место белизне, заставив Цзю Цяньсуя забыть о прежней хандре и целыми днями восхищенно повторять: «Какое чудо!»
Снег валил без остановки, и Юй Вэй не мог никуда отправиться. Ему оставалось лишь попросить жителей Деревни Цзюхуа при случае навестить в городе его друга и попутно передать тому два письма — в них он объяснял, что у него возникли кое-какие личные дела, требующие незамедлительного вмешательства.
Содержимое обоих посланий было примерно одинаковым: одно предназначалось другу, а второе — родителям, которых он просил передать через односельчан.
Юй Вэй обладал мягким характером, и лисы из Малой Обители быстро к нему привязались. Цзю Цяньсуй тоже считал этого человека неплохим, поэтому как-то раз, пока тот писал письма, небрежно бросил:
— Если тебе удастся поймать ту девушку в красном, что увивается за тобой, как ты с ней поступишь?
Юй Вэй замер с кистью в руке, поднял взгляд и улыбнулся:
— Она мне не вредит, а просто следует по пятам. Полагаю, злого умысла у нее нет, так что, если ее удастся отыскать, я надеюсь, Цяньсуй проявит милосердие.
Цзю Цяньсуй сидел на каменном столе, где тот писал, и болтал ногами:
— Она же до смерти тебя напугала, а ты все равно за нее заступаешься?
— На самом деле, не сказать чтобы напугала, просто я слишком труслив, — ответил Юй Вэй. — Возможно, она преследует меня из-за какого-то важного дела, но я не решаюсь встретиться с ней в одиночку. Если просить о помощи других — еще вопрос, поверят ли они. А если поверят, вдруг у нее окажутся дурные помыслы? Разве не навлекло бы это беду на постороннего человека?
Лисы столпились вокруг каменного очага рядом со столом и, прислушиваясь к разговору, навострили уши:
— Юй-гунцзы, почему вы вечно думаете о других? Вы провели у нас уже почти полмесяца, но скажите, разве вы хоть раз проявили хоть капельку эгоизма? Совсем не похожи на потомка чиновников и купцов.
Юй Вэй тихонько прыснул, а его глаза сделались такими мягкими, будто в них плескалась весенняя вода:
— У вас что, какие-то превратные представления о чиновниках и торговцах?
— Никаких превратностей, — отозвалась одна из лис. — Чиновники да купцы — они же все насквозь лживые, изворотливые пройдохи, готовые на что угодно ради собственной выгоды.
Другая лиса подхватила:
— В торговых делах я не разбираюсь, но вот чиновничья среда — это же настоящий монстр, пожирающий людей без остатка.
Услышав столь живописные описания, Юй Вэй интеллигентно прикрыл лицо рукавом и легко рассмеялся. Лисы недоуменно переглянулись:
— Чему вы смеетесь, Юй-гунцзы?
— Вижу, заблуждения ваши глубоки, — покачал головой он.
Цзю Цяньсуй продолжал болтать ногами:
— И что с того?
— Вы говорите о продажных чиновниках и бессовестных дельцах, — пояснил Юй Вэй. — Я другой. Если бы я поступил на государственную службу, непременно стал бы преданным министром, а занявшись торговлей — честным купцом.
Маленькая лисичка склонила голову набок, силясь постичь услышанное:
— Что такое преданный министр, я понимаю. Но кто такой честный купец? И как ты заработаешь деньги, если не будешь бессовестным дельцом?
Юй Вэй мягко улыбнулся:
— Честный купец — это хороший купец. Я не понимаю, с чего вы взяли, будто разбогатеть могут лишь обманщики? Скажите, если перед вами лежат два совершенно одинаковых на вид товара: один сделан из прочного материала, а другой изнашивается и ломается так быстро, что вам приходится покупать его заново, — пусть прочный и стоит чуть-чуть дороже, но если подумать на перспективу, какой из них вы выберете?
Лисы задумчиво покрутили головами, а затем хором ответили:
— Конечно, тот, который качественнее!
— Вот видите, — улыбнулся Юй Вэй.
Все лисы разом всё поняли, и Юй Вэй подытожил:
— Ради сиюминутной выгоды бессовестные дельцы экономят на материалах, но со временем это отвратит от них покупателей. Поэтому я хочу быть хорошим купцом — только так можно процветать долгие годы.
Впервые услышав рассуждения о нравах Мира Людей, Цзю Цяньсуй проникся глубоким уважением:
— Весьма поучительно.
Юй Вэй покачал головой:
— Не стоит столь громких слов.
Как только письма Юй Вэя были успешно отправлены, снегопад наконец прекратился.
Стоило погоде улучшиться, как Цзю Цяньсуй перестал усиживаться в пещере и, взмахнув хвостом, мгновенно скрылся из виду.
Снаружи снег полностью преобразил весь белый свет. В предыдущие дни выходить наружу было неуютно, но теперь, когда буря утихла, он наконец мог всласть полюбоваться этим бескрайним белоснежным миром.
Отодвинувшись от Малой Обители подальше, Цзю Цяньсуй внезапно услышал в тишине уединенного горного леса громкий гомон — похоже, какая-то толпа шумно о чем-то спорила.
Цзю Цяньсуй отличался отзывчивостью: услышав переполох, он поспешно применил заклинание и помчался на звук.
Места там были просторные, и огромная толпа мужчин и женщин разделилась на два враждебных лагеря, ожесточенно пикирующихся друг с другом. Среди собравшихся Цзю Цяньсуй заметил немало знакомых лиц — например, Дун Дачжоу и его сестру Дун Цюлань. Не понимая причин их ссоры, Цзю Цяньсуй не стал показываться открыто, а спрятался за толстым стволом дерева и осторожно вытянул шею.
Дун Цюлань не отличалась грубыми чертами лица своего брата: пусть ее нельзя было назвать ослепительной красавицей, выглядела она весьма миловидно. Жаль только, что теперь эта симпатичная девица, сжав в одной руке мотыгу и уперевшись ногой в валун, пронзительно голосила:
— Да, стерва я этакая, и именно так мне нравится поступать, и что с того?! Неужели вы побежите жаловаться на меня Цяньсую?!
Эта грозная манера поведения была точь-в-точь как у ее братца.
Цзю Цяньсуй насторожился при упоминании жалобы Цяньсую. Мысль мелькнула в голове: неужели она снова притесняла Дун Дачжоу, а сельчане, не стерпев такого бесчинства, решили настучать на нее ему?
Не успела эта догадка оформиться, как стоявший за ее спиной Дун Дачжоу вместе с несколькими крепкими мужиками заслонил сестру. Выражение его лица было настолько свирепым, что он ни капли не походил на жертву — напротив, скорее можно было поверить, что это он сам кого-то тиранит.
Цзю Цяньсуй совсем запутался: если беднягу никто не обижал, о чем тогда односельчанам жаловаться?
Тут подал голос Дун Дачжоу. В его интонациях не осталось и следа прежней жалобности — он задирал нос, а голос звучал мощно и раскатисто:
— Как мне молиться и о чем просить — мое личное дело! Какое вам до этого собачье дело? Деньги дал Цяньсуй, если что-то не нравится — идите и требуйте с него!
Стоявшая напротив женщина смачно сплюнула:
— Постыдился бы, Дун Дачжоу! Деньги и впрямь дал Цяньсуй, да только бессовестная ты скотина, ты же его обманул!
Дун Дачжоу ухмыльнулся:
— Обманул, и что с того? Раз поверил — пеняй на себя.
Староста деревни от таких речей едва не задохлся от гнева. Его затрясло, он зашелся в тяжелом, надрывном кашле и задрожавшим пальцем ткнул в их сторону:
— Ах ты... вы... кхе-кхе-кхе-кхе, перестаньте нести бред!
— Староста, чего с ними рассусоливать! Эти падкие до денег твари посмели обмануть самого божества — по-моему, их нужно скрутить да притащить прямо к Цяньсую!
— Они же те деньги на игорные долги спустили, а теперь заявляют, будто их обокрали, совсем стыд потеряли!
— Именно! Им-то жить надоело, а мы жить хотим! Если разгневаем божество, из-за них всех нас погубят!
— Вяжите их! Скрутите их немедленно!
Лицо Дун Дачжоу помрачнело:
— Хе-хе, собрались меня вязать? Смехота! Да этот бог — просто глупец, ишь как вы перед ним дрожите! Разве можно упускать шанс нагреть руки на таком простофиле?
Дун Цюлань тоже взмахнула мотыгой и холодно усмехнулась:
— Мир Людей устроен именно так. Он настолько глуп, что исполняет любые желания — не обманем мы, обманет кто-нибудь другой.
Толпа напротив взорвалась возмущением:
— Не смейте оскорблять божество! Помните, что на трех футах над головой сидят небожители, прекратите молоть чушь!
После еще нескольких взаимных угроз обе стороны схватились за оружие и полезли в драку.
Затаившись в тени, Цзю Цяньсуй тупо смотрел на побоище, перевел взгляд на окружавшие их сугробы — и его маленькое тельце внезапно задрожало.
В этот момент он отчетливо понял: оказывается, боги тоже способны замерзать.
Стряхнув снег с хвоста, он прижал его к груди и съежился на земле, в то время как в памяти отчетливо прозвучал холодный голос Цзян Цина:
— Мир Людей тебе не подходит. Возвращайся.
Горло Цзю Цяньсуя пронзила острая, горькая боль. Услышав доносившиеся неподалеку крики и звуки драки, он ощутил подъем такой обиды и гнева, что силой мысли повалил несколько крупных деревьев, обратив толпу в бегство.
Увидев, как с грохотом рушатся деревья, дерущиеся разом опомнились. Решив, что они подняли на Горе Цзюхуа слишком много шума и потревожили Бога Лисиц, они до смерти перепугались. Боясь, как бы гнев божества не обрушился на их головы, люди бросились врассыпную с горы. Даже Дун Дачжоу с сестрой не смели больше произнести ни слова — подхватки пожитки, они с позором удрали прочь.
Когда все ушли, Цзю Цяньсуй одиноко свернулся калачиком за большим деревом, прижав к себе хвост. Его покрасневший носик подрагивал, он долго шмыгал носом и в конце концов, не выдержав, горько заплакал.
Будучи божеством, управляющим водной стихией по всему миру, Цзю Цяньсуй стоило лишь дать волю слезам, как с блеклого неба тотчас закапал дождь.
Зимний дождь — люди вокруг недоумевали, с чего бы это вдруг. И лишь жители Деревни Цзюхуа догадывались, что это гневается божество, а потому сидели по домам, боясь нос высунуть наружу.
Что же до лисиц из Малой Обители, их духовные силы были еще слишком слабы, и они даже не связали зимний ливень с расстройством Цзю Цяньсуя.
Сидя под засохшим деревом, Цзю Цяньсуй промок под ливнем до нитки — и одежда, и хвост насквозь отсырели. Такой крошечный и несчастный, он выглядел бесконечно жалко.
Ему очень хотелось проявить стойкость, но на фоне череды недавних несчастий даже божество больше не находило в себе сил держаться.
Дождь лил как из ведра, уши и хвост Цзю Цяньсуя безвольно повисли, не в силах подняться ни на дюйм.
В этот самый момент над его головой вдруг раскрылся белый зонт, разрисованный тушью, надежно укрывая его от хлынувших потоков ливня.
http://bllate.org/book/27495/3340857
Готово:
