Готовый перевод The Forsaken Insect Mother is the King of Fantasy Species / Изгнанная Мать Роя: Королева запретных существ: Глава 3

Мор презрительно усмехнулся и задал встречный вопрос:

— Что такое? Разве не ты первым предложил содержать Мать Насекомых подобным образом? Как любимый ребенок прошлой Матери Насекомых, разве ты не лучше всех знаешь, насколько сильно Мать Насекомых притягивает Зергов?

Любимый ребенок прошлой Матери Насекомых!

Илай мгновенно перестал сопротивляться и даже попытался подобраться ближе к Морю, чтобы услышать подробности.

— Знаешь, позже я тоже предложил решение, — голос Теодора звучал спокойно и безжалостно, казалось, само существование Матери Насекомых не оказывало на него никакого влияния.

Мор лишь холодно фыркнул.

Илай не слышал зашифрованного звонка, поэтому с любопытством поинтересовался:

— Ребенок, которого больше всего любила прошлая Мать Насекомых, — это тот самый Теодор? Я видел его в воспоминаниях, оставленных предшественниками. У него, как и у меня, золотые волосы! — Предшественники восхищались тем, что у их любимого ребенка были волосы, сияющие, подобно палящему солнцу.

— Золотистые волосы у Зергов — вовсе не такая уж редкость, — Мор не стал отрицать личность Теодора.

— Теодор тоже был непослушным ребенком. — В воспоминаниях, оставленных предшественниками, Теодор упоминался лишь изредка, но Илай заметил, что предшественники испытывали к нему горькую боль. Еще будучи в яйце, голоса, которые он слышал, точно давали понять: Теодор первым предложил убить Мать Насекомых. Илай решил для себя, что Теодор — бунтарский и непослушный ребенок.

Теодор никак не отреагировал.

— Ладно, иди поиграй один, — обладатель изумрудных глаз с презрением отставил Илая в сторону, словно это не он только что запрещал Матери Насекомых спускаться вниз.

Илай надул щеки, увернувшись от тычка в исполнении чужого пальца, и нашел поблизости местечко, где можно было поиграть со своим Терминалом. Если не считать запрета покидать жилище Моря, во всем остальном Мор относился к нему довольно снисходительно.

Мор больше не обращал на него внимания и тоже зашифровал свой разговор. Теперь Илай не мог услышать его голос.

— Перейдем к делу. То, что Мать Насекомых перестала расти, укладывается в наши прогнозы, об этом больше нечего обсуждать. Скромные запасы…

Здесь Мать Насекомых пока не предпринимал попыток установить ментальную связь ни с кем из Зергов, а это значит, что контроль эффективен.

Кроме того, с момента вылупления он еще не требовал дополнительной пищи и ресурсов — это и аномалия, и благо, — подвел итог недавним событиям вокруг Матери Насекомых Мор.

Хун, который до сих пор хранил молчание во время разговора, поддразнил его:

— Похоже, Моряшка, ты еще не одурманен Мать Насекомых окончательно.

— Я убежденный безматеринский маньяк. — Восстановив рабочий настрой, Мор говорил ледяным тоном, и даже искорки света в его зрачках слегка потускнели. Этот своевольный и способный Командующий легионом продолжил: — Я подозреваю, что между Матерями Насекомых существует какая-то другая тайная передача опыта, поэтому он ведет себя так тихо.

— Здесь ни один Зерг не поверит догадкам без доказательств, — Теодор изложил факты, давая понять, что ожидает от Моря больше информации.

— Мать Насекомых, обладающий наследственными знаниями, не смирится с тем, что им помыкают бывшие низшие Зерги. Раз он может терпеть, значит, тут что-то не так.

— Ничего страшного, он выдаст себя, — Теодор не придавал этому значения. — Мать Насекомых, не признанная своими детьми, постепенно утратит свою Жизнь. Вечно эгоистичные Матери Насекомых не продержатся долго. Он не останется спокойным вечно.

— Теодор, ты поистинесток жесторок, под стать Зергу, убившему прошлую Мать Насекомых. — Дать Мать Насекомых право вылупиться и при этом хладнокровно смотреть, как она шагает навстречу смерти… Мор чувствовал себя неспособным с ним тягаться.

Хун презрительно бросил:

— Мать Насекомых давным-давно перестала быть лидером, ведущим Зергов к величию, превратившись лишь в символ эгоизма, жадности и ненасытности. То, что Мать Насекомых вообще до сих пор жива — уже проявление милосердия к нему.

— Если он продолжит жаждать того, что ему не принадлежит, гибель станет для него лучшим исходом.

— Все мы выступаем против концепции Матери Насекомых, не так ли?

Ни один Зерг не стал отрицать.

— Хун ведь и впрямь искренне любит Теодора, раз так за него заступается? — Мор намеренно пытался вызвать у них отвращение.

— Заткнись! / Заткнись. — Ни один из Командующих легионом не переносил друг друга, к тому же все они ненавидели попытки сводничества со стороны.

*

[Но все же найдутся Зерги, которые будут рады твоему существованию.]

Глава 3. Дворец Олайла

[Среди сотен трудностей неизменно забрезжит небесный свет.]

*

Телосложение Илая остановилось в развитии на двухлетнем возрасте Зергов, внешне напоминая человеческого малыша пяти-шести лет.

Два года увиденного и услышанного позволили юной Матери Насекомых составить новое представление о собственном положении. Илай спокойно принял тот факт, что любовь Зергов к нему, новой Матери Насекомых, оказалась недостаточно сильна даже для того, чтобы позволить ему перейти в Подростковая стадия. Иными словами, среди десятков миллиардов живых существ на просторах бескрайнего звездного скопления лишь единицы действительно желали его существования.

Полностью восприняв наследие Матери Насекомых, Илай по-настоящему осознал, почему его предшественники так быстро достигали Стадия взрослости. Для перехода Матери Насекомых в Стадию взрослости требовалось всего лишь сто искренних проявлений любви и преданности от Зергов — столь простое условие приводило к тому, что большинство Матерей Насекомых уже при вылуплении были взрослыми особями.

Но нынешние Зерги были неспособны предложить ему свою любовь.

К счастью, Мать Насекомых не оставляла своих преемников перед лицом неразрешимых задач. Пролистав переданные по наследству знания, Илай уже выстроил план.

— Мор, я научился хорошо контролировать Духовная сила! Теперь я могу выйти наружу? — Илай дернул за край мундира Моря, а в его рубиновых глазах сверкали искорки.

Этот обладающий скверным характером молодой Зерг отложил вещи, которые держал в руках, повернулся к нему и прошептал демоническим голосом:

— Нельзя~

— Почему? Ты же обещал мне! — Мать Насекомых, которая столько времени усердно тренировалась и наконец научилась искусно управлять Духовная сила, чтобы начать борьбу за спасение собственной шкуры, застыла в полном оцепенении.

— Правда? Я передумал. — Черноволосый Зерг всегда поступал в подобных делах так, как ему вздумается, и утренние слова вполне могли отличаться от вечерних.

— Как ты можешь нарушать слово?! Я ведь так долго старался!!

— Ну и что с того? Что ты мне сделаешь?

Зеленые глаза с интересом разглядывали Илая, ожидая его реакции.

Илай уже привык к скверному нраву Моря, совершенно не вязавшемуся с его внешностью, но временами тот все равно ухитрялся вывести мальчика из себя. На этот раз было так же.

В отличие от других ситуаций, когда он молча терпел и безропотно принимал происходящее, реакция Илая превзошла все ожидания Моря.

Он расплакался от обиды.

Почти три года напрасных стараний подорвали эмоциональное состояние юной Матери Насекомых, которая все еще питала кое-какие надежды на будущее.

Глаза затуманились владой, она переполнилась и покатилась по щекам. Илай поднял руку, чтобы вытереть слезы, и, больше не глядя на Моря, бросился обратно в свою комнату.

Мор на мгновение растерялся, но быстро пришел в норму. Его голос донесся до Илая издали:

— Слезы тут не помогут. Не устраивай дешевых фокусов. — Мор не собирался позволять Илаю добиваться своего с помощью слез.

Ответом Морю стал лишь звук закрывающейся двери.

Мор с некоторымдрадражением покинул это место, запретив Лафу и Тия, двум медицинским Зергам, которые регулярно ухаживали за Матерью Насекомых, идти утешать этого надоеду:

— Оставьте его в покое, хочет плавать в слезах — пусть ревет сколько влезет.

Прошло немало времени, прежде чем Мор закончил дела и поинтересовался у умного дворецкого:

— Илай вышел?

[В комнате Матери Насекомых тихо. Требуется ли подключить скрытое наблюдение внутри?]

Мор обеспечил Илаю прекрасные материальные условия и в то же время крепко держал под контролем все его передвижения. Даже у столь слабого физически существа, как Мать Насекомых, не было ни единой секунды свободы.

Мор проверил состояние Илая, но не получил никакой информации. Внутреннее наблюдение было выведено из строя давным-давно, и поскольку его так и не активировали, устройство оставалось заброшенным.

Умный дворецкий без тени раскаяния запросил дальнейшие инструкции, и Мор велел этой тупой железяке убираться с глаз долой.

Менять оборудование на новое для слежки за происходящим внутри он тоже не стал.

В повседневном общении Мор вовсе не был до конца равнодушен к Илаю. К тому же он, Командующий легионом, все-таки не собирался вести себя столь же извращенно, как предписывали суровые правила воспитания Матерей Насекомых, установленные высшими чинами Зергов.

За обеденным столом царила тягостная атмосфера.

Илай всё еще продолжал холодную войну с Командующим легионом.

Медицинские Зерги, ухаживавшие за Матерью Насекомых — Лафу и Тия, — безошибочно истолковали эти признаки.

Тия с невозмутимым выражением лица передвинул поближе к Илаю его любимое блюдо. Илай на мгновение замер, приняв заботу Тия, но особого аппетита не испытывал: поковырявшись в тарелке чисто для вида, он собрался уходить.

Брови всех трех высших Зергов одновременно сошлись на переносице.

Уже несколько дней подряд Илай ел все меньше и меньше, не получая даже минимума питательных веществ, необходимых организму. И без того худенькое тело Илая стало совсем хрупким. Трое медицинских Зергов уже не могли на это смотреть.

Лафу и Тия перевели осуждающие взгляды на другого участника сцены.

— Стоять. — Мор окликнул Илая и указал на его недоеденный обед. — Доешь, и я разрешу тебе выйти наружу.

Илай не остановился и никак не отреагировал на слова черноволосого Зерга.

Его движение вперед было пресечено силой: Мор подхватил Илая за шкирку, и тот повис в воздухе, бросив на Моря недовольный взгляд из-под красных глаз.

Мор на редкость любезно попытался договориться:

— Чего ты хочешь?

— Я хочу выходить на улицу тогда, когда сам захочу! И ты больше не смеешь нарушать свое слово!! — Эти требования явно были заготовлены заранее и обдуманы.

Мор приподнял брови:

— Идет. Но и ты больше не будешь использовать подобные методы для сопротивления. — Посчитав сделку заключенной, Мор опустил Илая обратно на стул. — Ей-богу, поешь нормально.

Илай болтал ногами под столом и без всякого энтузиазма ковырял вилкой кусочек мяса, отправляя в рот по малюсенькому кусочку, но продолжал бормотать:

— Ты еще не извинился за то, что раньше нарушил обещание!

— Прости, я был неправ, больше не стану нарушать слово, — бездушно пообещал черноволосый Зерг.

Илай пожаловался двум самка-насекомое на неискреннее отношение Моря. Лафу лишь мягко улыбнулся, глядя на их возню, и наконец позволил себе выдохнуть с облегчением.

*

У обоих медицинских Зергов в будние дни всегда хватало важных дел, и так удачно совпало, что сегодня у Моря был выходной, поэтому он сам вызвался показать Илаю окрестности.

Переодевшись в повседневную одежду, Мор повел Илая на прогулку.

Илай все еще находился в Подростковая стадия, на его теле не было специфических феромонов, присущих Матери Насекомых, а Духовная сила благодаря требованиям Моря была идеально скрыта. Стоило им выйти за порог, как ни один Зерг не смог распознать в нем Мать Насекомых.

Хм?

Илай остановился, принюхиваясь, и словно что-то почуяв, устремил взгляд в определенную сторону.

Там раскинулся целый комплекс роскошных зданий, поражающих воображение своей избыточностью. Замки были сложены из чистейших энергетических кристаллов, а различные редкие сокровища придавали им яркие краски. Под открытым небом едва мерцал прозрачный защитный купол, сотканный из шестиугольников, на высоких башнях зияли готовые к бою плазменные орудия, а суровые на вид солдаты-Зерги несли строжайший караул, отслеживая любые движения вокруг.

Но больше всего привлекал внимание вовсе не внешний вид построек, а едва уловимый аромат, доносившийся из глубин замка.

Илай толком не понимал, чем именно пахнет, он ощущал лишь невероятную приятность этого запаха — словно мягкое, не обжигающее солнце приносит с собой чувство полного умиротворения. Ему нестерпимо захотелось подобраться ближе.

http://bllate.org/book/27516/3345219