Хуань Си выпрямил спину. В конце концов, этот день всё равно должен был наступить. Полуправдой, перемешанной с вымыслом, он медленно начал рассказывать о похищении на свадьбе:
— Я всего лишь удачливый горожанин, немного сведущий в боевых искусствах. Услышав, что дочь местного богача выходит замуж как раз в те времена, когда свирепствовали разбойники, я, видя, как несчастен отец, предложил ему план: переодеть меня в невесту, чтобы выманить бандитов. Кто же знал, что в этот момент появишься ты...
— Даже если так, — перебил его собеседник, — почему после того, как с разбойниками было покончено, ты так упорно стремился остаться подле меня в облике женщины?
Истинную причину, разумеется, он раскрывать не собирался. Хуань Си немного подумал и, смущенно опустив голову, спросил:
— Старший брат Ли, а как ты сам относишься ко мне в последнее время?
Ли Чэнь не решился гадать, что скрывается за словами Хуань Си, и ответил:
— Хуань Си наивен и жизнерадостен. Иметь такую сестру, как ты, — вовсе не плохое дело.
Услышав это, Хуань Си с печалью посмотрел на Ли Чэня:
— Неужели только как к сестре?
Брови Ли Чэня, густые, словно тушь, сошлись на переносице. Он почувствовал неладное: слова были полны двусмысленности, и продолжать этот разговор было опасно. Он лишь ждал, что Хуань Си даст ему ответ.
— Возможно, ты не поверишь, но с того самого момента, как ты случайно спас меня, с первой секунды нашего знакомства, я... — Хуань Си тайком вздрогнул, чувствуя, как от следующей приторно-сладкой фразы по коже побежали мурашки. — Десять с лишним лет моё сердце не знало страстей и желаний, я думал, что проведу жизнь в уединении, забыв о мирской суете. Но та встреча... Она стала незабываемой. Не желая упустить шанс и сожалеть об этом потом, я решил стать ближе к тебе. Но я боялся, что мои чувства сочтут безнравственными, что ты начнешь презирать меня, поэтому мне пришлось воспользоваться случаем и притвориться женщиной, чтобы остаться рядом с тобой.
— ...
По лицу Ли Чэня невозможно было прочитать, что он чувствует. Хуань Си опустился на колени, еще убедительнее изображая несчастного, который вопреки всему полюбил человека своего же пола:
— Старший брат Ли, это моя вина, что я полюбил тебя. Если ты не примешь меня — пусть так, но я умоляю тебя, только не прогоняй меня прочь!
Это был старый трюк: хитрость против мудрости. Он не верил, что его маленькая уловка не окажется сильнее великой проницательности Ли Чэня. Заодно он мысленно поблагодарил Ли Вэня и молодого господина Суна за то, что те дали ему такой повод сблизиться с Ли Чэнем.
— Я не говорил, что прогоняю тебя. Вставай, — Ли Чэнь искренне не мог принять коленопреклонение Хуань Си и поспешно наклонился, чтобы помочь ему подняться.
Хуань Си, воспользовавшись моментом, взволнованно схватил Ли Чэня за руки:
— Старший брат Ли, ты правда не выгонишь меня?
Ли Чэнь ответил лишь улыбкой. Он опустил взгляд на платье Хуань Си и с легкой усмешкой добавил:
— Ты всё еще собираешься оставаться подле меня в облике девушки?
— Ха-ха... Где уж мне теперь...
Так ловкий и хитрый Хуань Си открыто вернулся к мужской одежде, оставаясь рядом с Ли Чэнем. Поскольку ему больше не нужно было превращаться в ту уродину, Ли Чэнь принялся мягко отговаривать Гу Хуань Си от желания отомстить Ли Вэню. Он объяснял это так: Ли Вэнь использовал Гу Хуань Си, когда тот был в женском платье и с обезображенным лицом, а не нынешнего юношу, которого никто не узнает на улице. В конечном счете, сам Гу Хуань Си ничего не потерял, так зачем же раздувать скандал?
Хуань Си, став жертвой чужих интриг, был в ярости, но не осмеливался проявлять гнев перед Ли Чэнем. Поразмыслив, он понял, что винить может только себя за недальновидность. Даже если Ли Чэня выгнали из поместья Ли, его родственные узы с Ли Вэнем никуда не делись. Глупо было просить его помочь расправиться с собственным кузеном — он сам же и попал в расставленные сети. Вероятно, Ли Чэнь позволил этому мужчине, который в него влюблен, остаться лишь для того, чтобы держать его на виду и не дать совершить ничего во вред Ли Вэню.Подумав об этом, Хуань Си почувствовал невероятное сожаление. Надо же было так гордиться своей сообразительностью, чтобы в итоге оказаться в ловушке, которую подстроил Ли Чэнь, да ещё и в конечном счёте сыграть на руку Ли Вэню.
Впрочем, если бы Гу Хуань Си просто смиренно принял надзор Ли Чэня, он не был бы собой. Раз уж Ли Чэнь проявил великодушие и позволил ему остаться, он обязан был в должной мере выразить свою «любовь», чтобы не обмануть ожиданий от этого периода «близкого» сосуществования.
Вынашивая коварный план, Хуань Си приступил к его первому этапу.
Как-то раз, во время обеда, Хуань Си нарочно опрокинул миску с подливкой на Ли Чэня. Изображая глубокий стыд, он «заботливо» приготовил заранее нагретую бочку воды и с воодушевлением ворвался в комнату Ли Чэня, чтобы помочь ему раздеться. При этом он настойчиво умолял позволить ему взять на себя обязанности по купанию, дабы искупить свою оплошность.
Ли Чэнь не стал уклоняться. Излишняя сдержанность между двумя мужчинами выглядела бы так, будто они пытаются скрыть очевидное, поэтому он без задних мыслей наслаждался услугами, которые Хуань Си оказывал собственноручно. Хуань Си же, в свою очередь, пустил в ход все возможные средства, нарочито липнув к Ли Чэню и под предлогом мытья тела устраивая всяческие провокации и соблазны.
Хуань Си ликовал в душе: стоило Ли Чэню хоть немного выдать себя, как он тут же нанесёт ответный удар.
Методов для контратаки было два. Первый: если бы у Ли Чэня возникла физиологическая реакция на домогательства, это доказало бы, что он не питает отвращения к мужчинам, а значит, в будущем Хуань Си будет постоянно находиться под угрозой потери целомудрия. В таком случае ему оставалось лишь превратиться в борца за справедливость, начать яростно обличать Ли Чэня в порочных наклонностях и, с чистой совестью припечатав этого распутника, уйти, отряхнув пыль со своих ног.
Второй метод был гораздо проще. Если бы Ли Чэнь, как и большинство мужчин, предпочитал исключительно женщин, то в ответ на приставания своего пола у него, как у нормального мужчины, возникло бы естественное чувство отвращения. Тогда и делать ничего не пришлось бы: Ли Чэнь сам выгнал бы его прочь, и он точно так же смог бы спокойно уйти.
Окрылённый этим безупречным планом, Хуань Си вовсю «разжигал огонь», поглаживая Ли Чэня. Прошло полпалочки благовоний — хотя на самом деле, возможно, и меньше, просто сердце Хуань Си начало томиться, и время растянулось. Однако тот, кто должен был отреагировать, хранил полное молчание. Хуань Си, не веря своим глазам, поднял голову и помрачнел. Чёрт возьми, он уснул!
Раздражённый Хуань Си с досадой отбросил полотенце, перевёл дух, собираясь разбудить этого человека, но, посмотрев на уснувшего у края бочки Ли Чэня, замер. Ли Чэнь был озарён мягким белым светом, из-за чего вся комната наполнилась атмосферой уюта и покоя. Губы Хуань Си задрожали, слова, которые он хотел выкрикнуть, застряли в горле и в итоге так и остались невысказанными.
— Я просто сжалился над тобой, потому что ты устал, а не потому, что моё сердце смягчилось, — пробормотал Хуань Си, оправдываясь перед самим собой, затем перенёс Ли Чэня на кушетку, укрыл одеялом и вышел из комнаты.
Первый план с треском провалился. Не зная усталости, Хуань Си приступил ко второму.
Как-то вечером Хуань Си с жалкой, беспомощной миной, обняв одеяло, встал у дверей комнаты Ли Чэня. Глядя на того, кто стоял перед ним, он наполовину умоляющим, наполовину требовательным тоном произнёс:
— Старший брат Ли, я с детства боюсь грома. Позволь мне сегодня переночевать у тебя.
Ли Чэнь, даже не задумавшись, тут же спросил:
— Сегодня на небе ни облачка, с чего бы быть грому?
Ничуть не смутившись тем, что его ложь была разоблачена, Хуань Си опустил голову и тихо ответил:
— Сейчас нет, но к полуночи обязательно будет.
— ...
http://bllate.org/book/27521/3346096
Готово:
