Ланселот остался доволен.
В День ветряной травы в актовом зале Магической академии Элс состоялся вечерний приём.
От самого озера до дверей зала зажгли праздничные магические свечи.
ОгонЬки мерцали россыпью звезд, перекликаясь с ночным небом, усыпанным созвездиями.
Эллен и Ланселот прибыли к залу в одной карете.
Многие студенты уже собрались на месте и наперебой приветствовали их.
Поздоровавшись с Аделин и Спортом, Эллен украдкой бросил взгляд на Горна по прозвищу Чёрный Медведь.
Коренастый и широкоплечий Горн и впрямь держал под руку какого-то миловидного юношу. Сам же юноша выглядел так, будто в этот момент предавался глубокой скорби и ни капельки не желал спасать младшего брата от неловкости.
Они вошли внутрь. Зал заливало сияние тысяч свечей, а полы покрывали роскошные алые ковры.
Почти все гости облачились в изысканные наряды и тщательно подготовились к празднику: стоило бросить взгляд вокруг, как в глаза бросались сверкающие драгоценные камни и переливы роскошных тканей.
Воздух был напоен сладковатым ароматом медовухи.
Присутствующие сбивались в небольшие группы, попивали вино, оживленно беседовали и ждали начала танцев.
Эллен взял бокал вина и встал рядом с Ланселотом.
Многие поглядывали в их сторону, но из-за присутствия Лансерота никто не решался подойти и заговорить с Эллленом.
Он неотступно держался возле Лансерота, отчего многие выглядали изрядно разочарованными.
Вскоре прибыли высокопоставленные гости.
Эллен заметил поседевшего графа Леопольда Монбаттена, а также графиню Монбаттен и юную леди Монбаттен.
Позади них держался Луска, который некогда уже цеплялся к Эллену.
Граф Монбаттен произнес приветственную речь.
Вскоре бал начался. После того как граф Монбаттен с супругой открыли вечер танцем, Ланселот пригласил Эллена в круг исполнить первый танец.
Когда Эллен вложил ладонь в руку Лансерота, до его слуха отчетливо донеслись разочарованные вздохи множества юношей и барышень.
Похоже, Ланселоту нужен был щит от назойливого внимания, и эта нужда оказалась куда острее, чем собственная потребность Эллена прикрыться им.
Просчет.
Эллен подумал о том, сколько же времени он потратил на раздумья, пытаясь придумать, как именно обратиться к Лансероту с этой просьбой.
Не успел Эллен мысленно додумать эту жалобу, как чья-то сильная рука уверенно обняла его за талию.
Оркестр грянул зажигательную мелодию, и Ланселот повёл Эллена в вихре танца.
Эллен тотчас выбросил лишние мысли из головы, расслабил тело, наполнив движения силой, и в точности последовал за партнером.
— Богиня милосердная! — утонченным слухом уловив чужое восклицание, Эллен повернул голову и встретился взглядом с каким-то юношей.
Тот мгновенно вспыхнул до корней волос и поспешно отвел глаза, не смея больше смотреть на него.
Пока Эллен озирался по сторонам, Ланселот смотрел на него сверху вниз.
Кружившийся в танце Эллен при свете свечей казался избранником самого божества красоты — ослепительным и манящим.
В этот миг в юноше не оставалось и следа кротости маленького ягненка.
Они протанцевали три танец подряд.
Во время очередного па Эллен подался ближе к Ланселоту, обвив руками его плечи, и тихо шепнул ему на ухо:
— Брат, тебе пора сменить партнершу или сделать перерыв.
Обжигающее дыхание коснулось уха, а легкий, чистый аромат юноши пахнул прямо в лицо, напоминая о чистой, хрустальной росе на траве перед самым рассветом.
Ланселот сжал руку Эллена и, непринужденно придерживая его за тонкую талию, продолжал кружить его в музыкальном ритме:
— Устал танцевать?
Используя инерцию, Эллен совершил широкий круг, словно порхающая в объятиях Лансерота бабочка.
Едва этот элемент завершился, он снова прижался к Ланселоту и возмущенно прошептал:
— Брат, я всего лишь хрупкий Маг.
Ланселот тоже понизил голос и проговорил прямо на ухо Эллену:
— Потанцуй со мной еще разок, а как только граф уйдет, мы тоже отправимся домой.
Когда Ланселот наклонился ближе, его губы почти коснулись уха Эллена, оставив ощущение невольного, мимолетного поцелуя.
Эллен едва заметно вздрогнул и крепче сжал руку Лансерота.
На балу Ланселот собственной рукой облачил Эллена в праздничный наряд, а после бала — сам же помог с него всё снять.
Освобожденный от тяжелых, многослойных одежд юноша походил на прекрасного ночного эльфа, а его глаза сияли ярче любых изумрудов.
Словно зачарованный, Ланселот прильнул к нему поцелуем.
Начав с первого поцелуя, Ланселот исцеловал едва ли не каждый дюйм тела юноши.
А затем крепко прижал его к груди, окончательно и безраздельно забирая себе.
Ранним утром Эллен открыл глаза.
Утренний ветерок залетал в комнату, принося с собой щебетание птиц.
В постели он лежал один.
Повернувшись на широкой и мягкой кровати, он застал то место, где спал Ланселот, совершенно остывшим.
Было очевидно, что Ланселот поднялся уже давно.
— Ох уж этот ужасный Мечник, — пробормотал Эллен, поднимаясь и кутаясь в халат.
Стоило ему встать, как ноги подкосились, и он чуть снова не рухнул на постель.
Хотя ночь они провели совершенно одинаково, его собственные ноги всё еще дрожали, в то время как Ланселот уже вовсю упражнялся в фехтовании.
Эллен вздохнул, умылся, взял книгу и вышел на террасу, выходящую в задний двор, чтобы учить урок.
Ланселот и вправду тренировался с мечом у самого озера.
Эллен притащил стул, сел лицом к воде и уставился на красивое лицо Лансерота и его подтянутое, полное скрытой взрывной силы тело. В памяти тут же невольно всплыла картина: он сам, сидящий верхом на Лансероте.
Глубоко вздохнув, он постарался отогнать лишние мысли.
Ланселот, одетый в рубашку и брюки, отрабатывал удары своим привычным мечом.
Снова и снова каждое движение выполнялось безупречно, без малейшего изъяна или сбоя.
От энергии ударов мечника над гладью озера поднимался густой туман, а сам Ланселот покрылся испариной.
Эллен еще раз глубоко вздохнул, бросил на него последний взгляд и углубился в чтение.
В те моменты, когда зубрежка давалась ему особенно тяжело, он больше всего любил понаблюдать за тренировками Лансерота.
Будучи аристократом, Ланселот тем не менее каждое утро вставал едва на рассвете, чтобы упражняться с мечом, и продолжал до тех пор, пока одежда насквозь не пропитывалась потом, и так изо дня в день.
Стоило Эллену почувствовать раздражение и усталость, как этот вид неизменно возвращал ему боевой настрой.
После завершения экзамена на магические способности большинство студентов получили статус магических учеников, и сложность занятий в академии заметно возросла.
Все принялись усердно учиться, и в академии воцарилось долгожданное спокойствие.
— …Кому из вас известны истоки магии перемещения? — задал вопрос профессор, стоя у кафедры.
Эллен поднял руку, вокруг него взметнулось еще несколько рук.
Профессор обвел аудиторию взглядом:
— Эллен, поделись с нами своими знаниями.
Эллен ответил:
— Магия перемещения по большей части берет свое начало от древних великанов, но некоторая ее часть происходит от магических эльфов.
Профессор одобрительно кивнул:
— Прекрасно. Возможно, ты сможешь продемонстрировать какое-нибудь заклинание перемещения?
Эллен взял волшебную палочку, направил ее на лежащую на столе книгу и тихо произнес заклинание. Книга тут же плавно зависла в воздухе.
Он поднял глаза на профессора.
Лицо преподавателя озарилось:
— Великолепно! Это заклинание пришло от магических эльфов. А сможешь ли ты показать магию перемещения древних великанов?
Эллен кивнул, повернулся к массивной преподавательской кафедре и вновь произнес заклинание. Огромный стол тяжело оторвался от пола и повис в воздухе.
Профессор зааплодировал с явным восхищением:
— Потрясающе! Когда я сам учился магии, то научился передвигать такие тяжелые предметы лишь на третьем курсе. Я добавляю баллы тебе и всему твоему классу.
С этими словами преподаватель повернулся к стоявшему рядом ассистенту:
— Мисс Тея, пожалуйста, запишите. Десять баллов Эллену и десять баллов первому магическому классу.
Не успел голос профессора смолкнуть, как аудитория взорвалась бурными аплодисментами.
Эллен услышал, как Аделин за его спиной выдала протяжный свист.
Студенты не могли успокоиться даже после окончания лекции.
Собрав вещи, они окружили Эллена плотной толпой и вместе направились к следующей аудитории.
— Богиня милосердная, Эллен, когда ты вообще успеваешь заучивать столько заклинаний?
— Как у тебя получается держать в голове все эти сложные формулы? Я зуврю каждый день, но стоит мне выучить одно, как тут же забываю другое, и в памяти остаются только самые примитивные вещи.
— Ой, и не говори, у меня то же самое. Я способна запомнить заклинания только на языке древних богов, да и то лишь потому, что среди предков нашей семьи с острова Бану много выходцев из тех мест, и наш диалект — это одно из ответвлений языка древних богов.
Магические заклинания давались с невероятным трудом, а их корни уходили в самые разные языки: язык древних богов, древних драконов, древних эльфов, древних великанов и так далее. По сути, все они представляли собой давно забытые мертвые наречия.
Чтобы выучить заклинание, студентам приходилось заучивать его на слух, чистой зубрежкой.
Самое страшное заключалось в том, что выученное всё равно выветривалось из головы, и даже ежедневное повторение не гарантировало результата.
Эллен пояснил:
— Мой брат начинает тренироваться с мечом едва забрезжит рассвет, а я встаю вместе с ним и в это время повторяю заклинания.
— Чуть свет? Какой кошмар! В такую рань я еще сладко сплю.
— Я тоже не могу заставить себя встать. У меня порой даже возникают мысли бросить учебу.
— Богиня милосердная, когда я поступал в академию, я понятия не имел, что здесь будет настолько трудно. Знал бы я, чем всё обернется, лучше бы пошел изучать математику и стал налоговым инспектором.
— Заучить заклинание я еще могу, но вот применить его на практике — это сущая пытка. Те заклинания, что Эллен сегодня прочел на уроке, я прекрасно помню наизусть, но у меня еще ни разу не получилось их высвободить.
Чтобы успешно сотворить заклинание, Магу тоже требовались бесчисленные тренировки.
Степень близости к магическим элементам у каждого была своей, скорость произнесения, точность и мощь заклинания тоже различались. Более того, один и тот же человек в разном физическом и моральном состоянии творил заклинания по-разному. Из-за этого приходилось часами тренироваться и экспериментировать, чтобы маг научился четко чувствовать собственное состояние.
До поступления в академию многие считали профессию мага невероятно крутой.
Но стоило по-настоящему окунуться в учебу, как все поняли: в этом ремесле нет ничего романтичного, и каждый день с момента пробуждения начинается с горы унылой и сухой зубрежки.
Посетовав еще немного, студенты перевели разговор на перспективы магической карьеры.
Аделин заметила:
— Если из всех нас кто-то со временем и сможет подняться до Мага среднего уровня или выше, так это точно Эллен.
Спорт тотчас согласился:
— Полностью поддерживаю. С нашими-то способностями нам едва ли стоит задумываться о каких-то серьезных высотах в магии.
Аделин пожала плечами:
— Ну, лично я и не собираюсь идти дальше. Получу статус начинающего мага — и сразу сверну в сторону боевых магов.
Спорт кивнул:
— Фехтование у тебя и правда получается лучше магии, так что стать магическим мечником — неплохой вариант.
Аделин снова передернула плечами:
— Я тоже так думаю. Впрочем, сначала надо хотя бы дорасти до начинающего мага, а то ведь, глядишь, так и останусь до конца дней всего лишь магическим учеником.
http://bllate.org/book/27547/3348988
Готово:
