Готовый перевод Three Thousand Meters Below: A Memoir / Под толщей трех тысяч метров: Дневник уходящей жизни: Глава 11

Она даже не кивала, а просто входила с бесстрастным выражением лица и садилась на тот же самый стул. То куря, то не куря — да плевать, всё равно окно всегда открыто.

Если Хэ Хэюнь находилась в палате, она обычно задерживалась подольше; если же Хэ Хэюнь не было, она уходила пораньше. Даже будучи начальницей, она ведь не могла просто так, ни слова не говоря, пить мой кофе на халяву, верно? Поэтому иногда она невзначай расспрашивала о текущих успехах в исследовании, а я отвечал пару дежурных фраз — впрочем, она всё равно не вслушивалась.

Но чаще всего, даже когда она приходила, в кабинете стояла такая же тишина, как будто я сидел там совсем один.

Мне вдруг подумалось: возможно, Гу Чжилань приходит сюда лишь ради камер наблюдения, а вовсе не из-за научного проекта или коммерческой выгоды. Просто потому, что между ней и Хэ Хэюнь — неизвестно с каких пор — завязалась дружба.

На самом деле это забавно: Хэ Хэюнь присматривает за Фан Сю, Гу Чжилань через монитор наблюдает за Хэ Хэюнь, а я наблюдаю за тем, как она наблюдает за Хэ Хэюнь.

Так дни шли один за другим. В середине этого периода Хэ Хэюнь на полмесяца уехала в командировку в Африку, и мне пришлось временно взять её обязанности на себя. Работа оказалась не столько утомительной, сколько донельзя хлопотной. Пару раз я ловил себя на мысли: интересно, не разочаруется ли Гу Чжилань, если придёт в эти дни, а кофе выпить не у кого?

За последние несколько месяцев все жизненные показатели Фан Сю постепенно стабилизировались. Судя по активности коры головного мозга, она превосходила даже большинство пациентов в вегетативном состоянии. Подобное положение дел вселяло воодушевление, и колоссальный массив данных наконец-то удалось кое-как упорядочить. Дядя Линь со своей стороны принялся активно готовить первую фазу научной пресс-конференции.

Конечно, если бы на этом всё и закончилось, не было бы и последующих событий. Что же за события последовали?

Как вы и думаете, Фан Сю очнулась!

В романе подобный поворот кажется чем-то само собой разумеющимся, но в реальности такое случается крайне редко!

Насколько мала вероятность того, что пациент в коме придёт в себя? А какова вероятность того, что очнется человек, пробывший в состоянии клинической смерти при сверхнизких температурах целых двадцать семь лет? Это же событие даже не из разряда маловероятных, а из области невероятного!

В день, когда Фан Сю пришла в себя, Гу Чжилань пила кофе у меня в кабинете. Не знаю почему, но сегодня она впервые в жизни добавила кусочек сахара и капельку молока; ложечка зазвенела, ударяясь о стенки чашки.

Ты... сегодня в хорошем настроении? — попытался я завести непринужденный разговор, не переставая стучать по клавишам.

Сы Ижань! — внезапно выкрикнула она моё имя, да так громко, что у меня сорвалась рука, и в документе образовалась целая цепочка случайных букв.

Я... я просто так спросил... — видите, даже я заикаться начал.

Вдруг мне показалось, что что-то не так.

Подняв глаза, я увидел, что лицо Гу Чжилань исказилось от изумления, а её взгляд был прикован к экрану монитора.

Что могло заставить Гу Чжилань замереть в таком оцепенении?.. Проследив за направлением её взгляда, я заметил, что Хэ Хэюнь поднялась на ноги и, склонившись над Фан Сю, кажется, обнаружила нечто из ряда вон выходящее... Неужели!

Я торопливо развернул на весь экран изображение лица Фан Сю и вызвал таблицу с показателями. Нет, смотреть на цифры не было нужды: на трансляции было отчётливо видно, что лежащая на кровати женщина приоткрыла глаза!

Боже мой! Пациентка в вегетативном состоянии действительно очнулась — прямо как в телесериале!

Придя в себя, Гу Чжилань протянула руку к пульту и отключила беззвучный режим.

До нас донесся голос Хэ Хэюнь, которая от сильного волнения жутко заикалась: Я... я... ты... ты... ты чувств... чувствуешь... ка...

Губы пациентки слегка задрожали — по всей видимости, из-за небольшого сбоя в вегетативной нервной системе.

С таким заиканием Хэ Хэюнь толку от неё было чуть! Я схватил пропуск и бросился к выходу.

Хэ Хэюнь! — крикнул я, едва дверь успела приотвориться наполовину.

Заметив моё появление, она тут же приняла вид человека, которого только что спасли, и поспешно отступила в сторону, пропуская меня.

Я подбежал к постели Фан Сю. Она выглядела ужасно измождённой, казалось, она вот-вот снова потеряет сознание. Я поспешил задать ту самую фразу, которую Хэ Хэюнь безуспешно пыталась выдавить из себя всё это время: — Как вы себя чувствуете?

Как вы себя чувствуете? — задав этот вопрос, я в тревожном ожидании замер в надежде на реакцию.

Мы все забыли, что человек, только что очнувшийся после долгой и глубокой комы, вероятнее всего, никак не отреагирует.

Фан Сю медленно моргнула, её глазные яблоки чуть-чуть сместились. После долгого, терпеливого ожидания взгляд пациентки наконец сфокусировался на моём лице. Затем она растерянно огляделась по сторонам и с трудом выдавила: — Где... это я?

Её голос звучал хрипло и беззвучно, так, словно в следующее мгновение она могла снова провалиться в сон.

Но её речевая способность явно восстановилась! Мое сердце невольно забилось от восторга — это же чёртово чудо!

— Не переживайте, здесь безопасно, мы вас спасли.

Даже если бы мы сейчас принялись объяснять ей, как она здесь оказалась, она бы всё равно не смогла всё сразу понять.

— ...Спасли?

— Угу, вы попали в снежную бурю в горах, и нас кое-кто вовремя отыскал...

Объяснять человеку, проспавшему двадцать восемь лет, все перипетии её нынешнего положения было сейчас не главной задачей. Куда важнее было оценить её состояние.

Затем я задал ещё несколько простейших вопросов, на каждый из которых она смогла дать короткий ответ, хотя и соображала очень медленно, да и логика ответов хромала.

Предварительный вывод был таков: мышление сохраняло зачатки логики, но в целом оставалось весьма затуманенным. Это чудо произошло слишком внезапно: хрупкие клетки мозга после долговременного сна, глубокой заморозки и последующей разморозки не могли не пострадать, однако степень повреждений еще предстояло выяснить с помощью обследований.

Дверь палаты отворилась, и на пороге, не переступая его, замерла Гу Чжилань. При виде неё я сразу понял, что остальные члены исследовательской группы уже собрались по соседству: обладая прекрасной профессиональной выучкой, они, разумеется, не стали врываться сюда из чистое праздного любопытства, чтобы не потревожить эмоциональное состояние пациентки.

Хэ Хэюнь наклонилась к моему уху и напомнила: — Она то... только что спрашивала, кто она такая.

В этот момент Фан Сю перевела взгляд на Хэ Хэюнь, словно заметив её только сейчас.

Я повернулся к ней и произнес: — Вас зовут Фан Сю: «Фан» из слова «прямолинейный», «Сю» — из слова «талантливый». Короче говоря, вы проспали очень долго и сейчас ещё очень слабы. Но ничего страшного, здесь вы сможете спокойно восстановиться.

Она моргнула в знак того, что всё поняла, а затем её взгляд скользнул мимо меня и снова остановился на Хэ Хэюнь. Возможно, эта девушка приносила ей хоть какое-то чувство покоя — в конце концов, до самого момента пробуждения Хэ Хэюнь каждый день разговаривала с ней и читала ей вслух книги.

Я без лишних церемоний подтянул Хэ Хэюнь к самой кровати и представил её: — Её зовут Хэ Хэюнь, она человек, который ухаживает за вами. Если вам что-нибудь понадобится или если вы почувствуете себя плохо, обращайтесь только к ней.

http://bllate.org/book/27559/3350908