Бай Цзянь слегка вздохнул, приоткрыл дверь в VIP-комнату и, как того требовал гость, наощупь запер ее изнутри на задвижку.
Походока и манеры этого клиента выдавали в нем человека грубого, однако к личной приватности он относился более чем трепетно.
VIP-комната была самым роскошно обставленным помещением во всем массажном салоне, а использовавшиеся здесь вещи и украшения выдерживали в изысканном стиле южных рек и озер.
Даже приготовленная для клиента одежда предназначалась исключительно для сеансов массажа — ее Бай Цзянь специально выписал с малой родины, с юга.
Пусть по цене она не слишком отличалась от ширпотреба, но материал и узоры несли в себе тонкое мастерство сучжоуской вышивки, радуя глаз с первого взгляда.
Особенно если ее наденет кто-то с отличной фигурой, это непременно добавит образу неотразимого очарования.
И этот обладатель великолепной фигуры, этот парень ростом метр восемьдесят шесть, наверняка будет выглядеть в ней потрясающе привлекательно.
Бай Цзянь изо всех сил старался казаться сдержанным и осторожным, под стать незрячему человеку, однако глаза за темными очками то и дело невольно скользили к мужчине, полулежавшему на массажном столе.
— О небеса!
Он едва не выронил из рук массажную корзинку.
Ничего не поделаешь, дело было вовсе не в плохой самодисциплине — просто мужчина перед ним превзошел все возможные ожидания.
На парне на кушетке не было никакой специальной одежды: полусидя-полулежа у изголовья, он щеголял в крошечном лоскутке ткани на всем теле — в одних черных плавках-брифках.
Облаченный лишь в нижнее белье, он свободно раскинул по краям стола крепкие длинные ноги, и при каждом небрежном покачивании проступали красивые рельефные мышцы взрослого мужчины.
Его торс поражал шириной и упругостью: атлетичный, но без той чрезмерной, кричащей мускулатуры, которой грешат многие качки.
Бай Цзянь сделал вид, что сохраняет невозмутимость, и шагнул к краю кушетки, якобы наощупь ставя массажную корзинку на прикроватную тумбочку.
Ему вовсе не улыбалось выглядеть озабоченным сладострастником, который пялится на соблазнительное тело.
И все же недавняя пикировка с Фань Пином заставила его украдкой бросить взгляд на чужой живот.
Шесть кубиков там или все восемь?
Мысль подсмотреть разгадку тайны промелькнула в голове Бай Цзяня одновременно с легким уколом стыда.
Метр восемьдесят шесть у изголовья кровати словно угадал его помыслы и вдруг резко приподнялся.
И правда, их было восемь!
— Ваша одежда для массажа оказалась чертовски мала, в телосложение вроде моего такое ни за что не втиснуть. Переодеваться я больше не намерен, так и помнусь в одних трусах, мастер, ладно?
Мужчина стоял у края кушетки, лениво разминая шею и непринужденно покачивая крепкими бедрами — движения его были столь же естественны, как если бы он расслаблялся в собственной спальне.
Похоже, гость окончательно уверовал в его стопроцентную слепоту, оттого и держался с подчеркнутой, ничем не скованной непринужденностью.
Бай Цзянь не удержался от мысленного плевка в адрес наглеца.
Уважаемый, мы тут оба мужики, массаж в одних трусах — это еще куда ни шло, но нельзя ли прекратить так вихлять бедрами? Глаза же режет!
Думал он одно, но с языка слетело совсем другое.
— Прошу прощения, господин Дин, в салоне действительно не нашлось подходящего размера, примите мои извинения. К счастью, температура в VIP-комнате вполне комфортная, так что вы вполне можете массажироваться в нижнем белье.
— Да так даже лучше! У меня куча дурацких привычек, я и дома терпеть не могу лишнюю одежду. Наверное, от природы горячая кровь: стоит натянуть тонкую пижаму, как уже бросает в жар. Зимой и летом хожу в одних трусах, и хоть бы хны!
Этот сто восемьдесят шестой, похоже, и впрямь расслабился перед ним донельзя: мало того что сыпал панибратскими фразочками, так еще и пекинский акцент в его путунхуа становился все гуще.
Он сладко потянулся, и черные очертания южных холмов заставили Бай Цзяня зажмуриться за темными стеклами очков.
Так, хватит, нужно немедленно переходить к делу, иначе от этих его покачиваний и раскачиваний слепая маска слетит с лица окончательно.
— Господин, вы только что ознакомились с перечнем наших услуг, какую именно процедуру хотели бы выбрать?
Динь Мэн пребывал в великолепном расположении духа, разом забыв о раздражении, охватившем его днем при виде толстой папки с медкартами.
Этот тихий массажный салон неподалеку от дома с самого порога необъяснимым образом дарил чувство покоя и свободы.
Главное же заключалось в том, что массажист оказался абсолютно слепым.
Это избавляло от необходимости мириться с людской привычкой встречать по одежке — той самой, заставляющей окружающих автоматически полагать, будто раз ты высок и мускулист, то и в прочих делах обязан демонстрировать богатырскую удаль.
— Сделайте-ка мне то, что настраивает мужские гормоны.
— О… — тихо вымолвил Бай Цзянь.
Но в груди у него громыхнуло так, словно в глубокий колодец рухнул тяжелый валун.
— Мать моя женщина, этот гад собрался делать именно это!
Когда массажный салон открывался заново, между Бай Цзянем и Фань Пином то и дело вспыхивали споры насчет целесообразности включения этой мужской оздоровительной программы в прейскурант.
Фань Пин стоял на своем до последнего и даже норовил поместить ее на самом видном месте рекламного буклета.
Аргументы у него были железные.
Прошлый опыт с банальным китайским массажем с треском провалился, и оба партнера потеряли немало кровно заработанных денег, привезенных из родных мест.
Главной же причиной унылого прозябания была излишняя простота их маркетинга: они полагались исключительно на собственные руки, наотрез отказываясь завлекать публику дешевыми трюками и пылью в глаза.
Поэтому после столь горького урока Фань Пин твердо решил: помимо вывески слепого массажа, реклама должна вовсю пестреть обещаниями оздоровления, долголетия и, в особенности, укрепления мужской силы.
В конце концов, современный житель мегаполиса вспоминает про традиционный массаж лишь тогда, когда в организме что-то всерьез ломается.
Но стоило массажу коснуться тем долголетия, красоты и, пуще того, прокачки мужских способностей, как вывеска салона для слепых приобретала поистине магнетическую притягательность.
Бай Цзянь разделял большую часть его соображений, иначе ни за что не согласился бы на маскарад со слепотой.
Однако стоило Фань Пину заикнуться о том самом секретном рецепте семьи Бай для «усиления выработки мужских гормонов», как он тут же заупрямился.
Причины его отказа были столь же вескими.
Специфика процедуры требовала воздействия на точки, располагавшиеся в самой уязвимой зоне мужского тела.
А за годы массажной практики Бай Цзянь выработал стойкое, непреодолимое отвращение к прикосновениям к этой самой зоне у представителей собственного пола.
После долгих препирательств Фань Пину все же удалось заболтать товарища своим подвешенным языком.
Он утверждал, будто подобная позиция — лишь приманка для привлечения внимания, ведь в реальной жизни ни один нормальный мужик не пойдет в массажный салон поднимать гормоны; а у кого возникали подобные потребности, те давно пропадали в женских салонах на полном комплексе развлечений.
И вот теперь, когда этот сто восемьдесят шестой с порога затребовал именно эту услугу, Бай Цзянь выпал в осадок.
Он изо всех сил постарался сохранить на лице бесстрастное выражение слепца и украдкой вновь окинул взглядом мужское тело на кушетке.
Столь атлетичное, мощное телосложение, буквально пышущее гормонами, безошибочно выдавало человека с бешеной секрецией.
Судя по многолетнему опыту массажиста, у мужчин с жесткими густыми волосами, широким костяком, развитой мускулатурой и раскатистым голосом выработка гормонов неизменно превышала средние показатели.
А буйные гормоны, разумеется, напрямую связаны с теми самыми невыразимыми мужскими способностями.
Можно сказать, что этот Динь Мэн по своим физическим данным и силе должен соответствовать собственной фамилии — отличаться поистине свирепым нравом во всем.
И при этом такой бугай изъявляет желание регулировать гормональный фон? Неужели запросы в постели у него настолько зашкаливают?
Бай Цзянь решил отговорить клиента от этой затеи.
— Судя по вашему голосу, господин Дин, в вас полно энергии. По моему опыту, телосложение у вас отменное, да и гормонов в организме хватает с избытком. Вы уверены, что хотите это регулировать?
Динь Мэн невольно прищурился, опустив взгляд на собственное бурлящее буйство.
На мгновение его захлестнула невыразимая тоска.
В голове вихрем пронеслись слова вроде силен снаружи, да пуст внутри, с виду золото, а внутри гниль, велик, да толку чуть.
И все же, как бы ни было уютно в этой комнате и сколь бы непринужденно ни вел себя слепой массажер, сильная мужская гордость и тщеславие не позволяли ему с ходу выпалить те самые три заветных слова: у меня импотенция.
— Тело-то у меня крепкое, это верно, но вы ведь тоже мужчина, мастер Бай! Нам, мужикам, в таких делах всегда подавай максимум мощи, только тогда бабы будут держаться за нас изо всех сил, верно же?
Динь Мэн произнес это с молодецким удальством, переполненный гордыней северного богатыря.
Правда, из-за затаенного страха он на всякий случай слегка выгнулся на кушетке, пытаясь изобразить хотя бы видимость былого величия.
Тут он, видимо, вспомнил, что перед ним слепец, для которого все эти пассы лишены всякого смысла, и тут же обмяк на простыне, словно сдувшийся мяч.
Услышав ответ, Бай Цзянь чуть скривил губы в неопределенной усмешке.
Но на душе у него сделалось как-то неспокойно.
Этот рослый северянин с раскатистым басом, так идеально подогнаный под его внутренние критерии, на поверку оказался озабоченным петухом, ставящим постельные утехи превыше всего.
Внешнее очарование гостя стало стремительно тускнеть.
Бай Цзянь едва заметно покачал головой — так, что никто бы не заметил.
Он хотел как можно быстрее стряхнуть с себя это липкое, неприятное чувство.
Подумаешь, клиент завалился на массаж — какая ему разница, сильна у того похоть или слаба!
Пусть он люто ненавидел эту гормональную процедуру, но раз гость уже улегся на кушетку, отказываться в последний момент было бы верхом бестактности.
Ладно, пусть это будет исключением!
Бай Цзянь легонько размял пальцы, мысленно пробегаясь по методике гормональной регуляции.
Точки, отвечающие за баланс гормонов, находились в самых чувствительных и уязвимых местах человеческого тела, и та боль, что сопровождала их продавливание, была не по зубам обычному человеку.
Из профессиональных соображений следовало бы предупредить клиента.
— Я понял вас, господин Дин, тогда я займусь точкой хуэй-инь, разомну ее и прочищу меридианы. Эта точка ведает чистой энергией ян и лучше всего стимулирует выработку гормонов. Однако должен предупредить: поскольку она относится к числу наиболее чувствительных точек на теле, во время проработки может быть немного больно.
— Пустяки!
Динь Мэн тронул пару бледных шрамов на плече. — Я в молодости столько драк прошел, на моем веку и кирпичи ломались, и кухонные ножи бывали, неужто пара твоих тонких пальцев причинит столько боли!
Он беспечно вытянул длинные ноги, поглядывая на пальцы Бай Цзяня, замершие перед его грудью.
Те не были ни толстыми и узловатыми, как его собственные, ни нежно-тонкими, как у девчонки, а сочетали в себе изящную длину и скрытую гибкость.
В голове Динь Мэна промелькнула мысль: — А ведь и правда массажист, пацан пацаном, а ручки чертовски красивые, чёрт побери.
Бай Цзянь с бесстрастным видом кивнул. — Вот и отлично.
У него были свои соображения на этот счет.
Пусть клиент хорохорится, но ведь он делает это впервые. Если вломить в полную силу с самого начала, боль в столь нежном месте, как хуэй-инь, окажется нестерпимой.
Лучше пока поберечься.
Бай Цзянь только собрался вытянуть палец и нащупать нужную точку, как телефон Динь Мэна внезапно зазвонил.
— Здорово, шестой брат!
Динь Мэн вытянулся в струнку, прищурился и жизнерадостно загыкал в трубку.
— Ну ты и жук, шестой брат! Позвал столько звезд, пока браталыцина отсутствовал, на кого это ты слюни пускаешь? Чего? Еще и обладательницу премии Цзиньсян? Ладно-ладно, авторитет у тебя железобетонный, завидую, черт побери, завидую! Нет-нет, гуляйте там с парнями от души, я тоже зря время не теряю, хе-хе, заливаю горючее в самолет на большом техобмотре. Как заправлюсь — сразу к вам, квасить и праздновать!
Пальцы Бай Цзяня замерли.
Внутри поднялась волна презрения и глухого раздражения.
Мало того что этот тип оказался завсегдатаем блудливых притонов, так он еще и несет чушь про какое-то техобслуживание самолетов. У меня тут приличный массажный салон, между прочим, кто тебе тут устраивает развлечения с клубничкой!
Динь Мэн сбросил вызов.
Деловым людям без выпивки и женщин никуда, пускай он сам по себе и девственник в шкуре альфа-самца, но перед такими прожженными циниками ударять в грязь лицом нельзя. Узнай эти волки правду о его девственности — и можно навсегда вылетать из тусовки.
Бай Цзянь вмиг передумал.
Раз уж этот ходок ростом метр восемьдесят шесть, матерый качок, способный и в драку полезть, сам заявил, что боли не боится, значит, действительно стерпит. С какой стати ему проявлять излишнюю осторожность?
Работать будем в полную силу.
— Господин Дин, мы можем начинать? Советую закрыть глаза и расслабиться, я приступаю.
— Окей, давай!
Динь Мэн зажмурился, чувствуя, как в груди шевельнлось смутное предвкушение.
Сам не зная почему, он отчетливо ощущал, как перед ним распахивает створки дверь в совершенно новый мир.
— А-а-а…
Фань Пин в прихожей едва не подпрыгнул от неожиданного вопля, разорвавшего тишину VIP-комнаты, и чуть не выронил из рук телефон с запущенной игрой.
Да мать твою! Какого черта, вопит так, будто режут! Уж не обижает ли этот сто восемьдесят шестой нашего Бай Цзяня?!
http://bllate.org/book/27560/3350958
Готово:
