— Время обедать! — объявил Чжу Аньи.
Они сидели в машине, держа в руках контейнеры с едой. Шэнь Шуанхань подцепил палочками кусочек огурца, закинул его в рот и спросил:
— Это что, последний?
— Ага, кукуруза тоже скоро кончится. А когда доедим картошку, придётся отправляться на поиски еды. — Чжу Аньи с головной болью посмотрел на водную гладь за окном, но вдруг его осенило: — Как думаешь, а если нам попробовать порыбачить?
Шэнь Шуанхань покачал головой:
— Трудно сказать. Одно дело — отсутствие снастей, а совсем другое — то, что после мутации ещё неизвестно, ты ли будешь ловить рыбу, или рыба тебя.
— Но как же хочется поесть нормальной рыбы и мяса... — Чжу Аньи жадно зачерпнул большую ложку риса и, злобно скрипнув клыками, с хрустом разгрыз кусочки кукурузы и огурца, пытаясь хоть так отвлечься.
Пообедав, они неспешно прогулялись вдоль берега. Шэнь Шуанхань нёс ведро, выискивая воду, чтобы помыть посуду, а Чжу Аньи неотрывно пялился на реку, пытаясь разглядеть сквозь мутную воду снующих там рыб.
До самого вечера Чжу Аньи так и не смог заметить ни единого рыбьего силуэта, поэтому ему пришлось смириться: он откинул спинку сиденья и приготовился ко сну.
Лёжа на боку лицом к окну, Чжу Аньи принялся считать звёзды на небе, чтобы быстрее уснуть, и от монотонного счёта его веки начали постепенно тяжелеть.
В тот самый момент, когда его сознание уже погружалось в полудрёму, прямо рядом с ним раздался громкий плеск воды, похожий на разорвавшуюся бомбу. Чжу Аньи от искрапуга подскочил всем телом, оказавшись нос к носу с Шэнь Шуанханем, которого разбудило тем же звуком.
— Что за шум? — шёпотом поинтересовался Шэнь Шуанхань.
Прижавшись лицом к автомобильному стеклу, Чжу Аньи долго вглядывался в темноту. При лунном свете удалось разглядеть лишь то, что на поверхности воды кто-то или что-то яростно барахтается.
— Не пойму, человек это или мутировавший монстр... — Чжу Аньи дёргнул ручку двери, убеждаясь, что она заперта, и произнёс: — Давай сначала поспим, а с рассветом разберёмся.
Не успело замереть его эхо, как раздался ещё один оглушительный удар, от которого у него на мгновение заложило уши. Зажав уши руками и обернувшись, он увидел на стекле лишь брызги воды.
Шэнь Шуанхань, сидевший напротив, видел всё чётко. Резко дёрнув Чжу Аньи на себя, он напряжённо произнёс:
— Какая огромная рыба!
— А? — Чжу Аньи, зажатый в шейном захвате, растерянно моргнул. — Какая рыба? Её есть можно?
Шэнь Шуанхань, потеряв терпение, зажал ему рот ладонью и прошептал на ухо:
— Жрать он только и горазд! Ты посмотри на её размеры! Ещё чуть-чуть — и она сама тебя сожрёт.
Словно в подтверждение его слов, рыбий хвост, занимавший добрую половину оконного проёма, с силой врезался в стекло, так что затрясся весь кузов автомобиля.
— Ничего себе... — не удержался от возгласа Чжу Аньи. — Из этой туши получился бы целый банкет из рыбы.
Он похлопал Шэнь Шуанханя по руке, давая понять, чтобы тот отпустил его, а затем осторожно перелез на заднее сиденье, чтобы выглянуть наружу через заднее стекло.
На земле отчаянно билась почти двухметровая рыбина, пытаясь своим хвостом разбить стекло и добраться до них. Даже на суше она умудрялась за счёт резких прыжков взлетать на метровую высоту и со страшной силой обрушиваться на окна внедорожника.
То, что она смогла выбраться на берег, скорее всего, было связано с подъемом воды — её просто вынесло наверх во время прилива, а цель подобных маневров была очевидна.
— Эти рыбы начинают обретать разум, — с мрачным видом произнёс Чжу Аньи, наблюдая за тем, как рыба постепенно слабеет без воды. — Пусть они пока не особо умные, но уже додумались до активной охоты, да ещё и соображают, что не стоит поднимать лишний шум.
— Угу. — Шэнь Шуанхань тоже осознал всю серьёзность ситуации, и на душе у него скребли кошки.
Но тут Чжу Аньи резко сменил тон, хлопнул себя по колену и воодушевленно воскликнул:
— Зато завтра у нас будет рыба! Приготовим её в кисло-сладком соусе или на пару? А как насчёт рыбы-белки? Из лишнего мяса можно накрутить самодельных рыбных фрикаделек!
— Как хочешь.
В темноте Чжу Аньи не мог разглядеть выражений его лица, но остро почувствовал исходящие от него холод и отчуждение. Решив, что это направлено против него самого, Чжу Аньи слегка растерялся, но, поскольку ночь уже давно перевалила за половину, ему пришлось на цыпочках вернуться на своё место и тихонько улечься.
***
Примечания автора:
Чжу Чжу [голова трёхцветного кота]: Я — великий прорицатель, хм-м~
Малыш Шэнь [подперев щеку]: Глупый обжора.
***
Глава 7. Молочно-белая рыбная лапша из трёх больших мисок
Из-за вчерашней поздневечерней суматохи и тревожных мыслей Чжу Аньи спал очень беспокойно, и когда он проснулся, на улице уже вовсю светило солнце.
Сквозь сон Чжу Аньи услышал глухие удары — кто-то яростно кромсал овощи. На секунду он потерял ориентацию в пространстве: сонно заморгав, он приподнялся, вытянул шею и увидел Шэнь Шуанханя, который с абсолютно каменным лицом рубил рыбью голову так сильно, что складной столик ходил ходуном.
— Эй, — Чжу Аньи вдруг что-то сообразил. Уцепившись за оконный проём и высунувшись наружу наполовину, он позвал: — Чжуанчжуан, признайся, ты взъелся на неё только потому, что она агрессивна, да ещё и жрёт людей, то есть является мутировавшим монстром?
Шэнь Шуанхань с удвоенной силой опустил тесак, окончательно отделив голову рыбы от хвоста. Опустив нож, он поднял взгляд на Чжу Аньи и кивнул.
— Меня от неё воротит. — Стоило Шэнь Шуанханю взглянуть на эту рыбу, как в памяти всплывал тот свирепый хорёк, и по спине вновь пробегала дрожь отвращения.
А всё оказалось банальным психологическим барьером. Чжу Аньи зря переживал. Толкнув дверцу машины и вытаскивая умывальные принадлежности, он бросил:
— Если тебя от этого воротит, придётся постепенно привыкать. В конце концов, если мы хотим мяса, в будущем нам придётся охотиться именно на таких тварей.
Хлопнув Шэнь Шуанханя по плечу и зажав в зубах зубную щётку, он добавил:
— Расслабься, пока у нас есть кастрюля, ты точно сможешь это перебороть.
После утренних процедур Чжу Аньи сначала сварил Шэнь Шуанханю яичную лапшу на сухом бульоне, а затем принялся за разделку гигантской рыбины.
Без лишних церемоний он разделил тушу на три части, срезав голову, хвост, удалив внутренности и кожу. Одну часть он отделил от костей и нарезал ломтиками, вторую пустил на кости для наваристого бульона, а третью упаковал в пакет и отложил про запас.
Потроша рыбу, Чжу Аньи извлёк наружу рыбье сердце и, поднеся его к свету, внимательно оглядел:
— С каких пор рыбьи сердца стали выглядеть так странно?
Обычное красное сердце на свету переливалось мутноватым багрянцем, и даже будучи извлечённым из тела, оно продолжало жить своей жизнью, ритмично пульсируя прямо у него на ладони.
От него исходило легкое тепло.
Погодите-ка, рыбы же хладнокровные животные! По идее, их сердца если и не ледяные, то во всяком случае никак не могут излучать тепло.
Не успел Чжу Аньи выбросить его, как кончики пальцев, сжимавших сердце, вдруг обдало жаром. Незнакомая тёплая энергия покинула сердце, через кончики пальцев проникла внутрь тела Чжу Аньи, совершила полный круг циркуляции и наконец устремилась прямо к его собственному сердцу.
Чжу Аньи ошеломлённо уставился на рыбье сердце, которое в тот же миг сдулось, словно проколотый шарик. Хлынувший поток энергии не казался разрушительным, но во время своего движения по телу он ощущался более чем отчетливо. Стоило этому теплу влиться в сердце, как Чжу Аньи почувствовал невероятную лёгкость во всём теле, а когда он снова открыл глаза, мир вокруг показался ему кристально чётким.
Поморгав и сжав кулаки, он понял, что внешне вроде бы ничего не изменилось.
— В чём дело? — заметив, что он замер на месте, Шэнь Шуанхань оторвался от поедания лапши и задал вопрос.
Чжу Аньи покачал головой и швырнул обмякшее рыбное сердце в сторону.
Поскольку нож для разделки костей превратился в оружие, обдирание туши заняло у Чжу Аньи немало времени. Обычный кухонный тесак резал мясо посредственно, да к тому же из-за спешки ломтики получились разной толщины.
Чжу Аньи не стал заострять на этом внимание: сняв пену с рыбного бульона и процедив остатки мелких крошек, он поманил рукой Шэнь Шуанханя, который уже доел лапшу, попросив его помочь отнести бульон.
Сам же он быстренько сполоснул кастрюлю, плеснул масла, раскалил его, слегка обжарил ломтики рыбы с обеих сторон до появления аромата, залил молочно-белым бульоном, закинул лапшу и щедро сдобрил всё это кусочками перца чили.
И вот лапша с рыбой по-домашнему была готова.
Сделав глоток бульона, Чжу Аньи восхищённо протянул:
— И при таком потрясающем аромате у меня есть только обычная сухая лапша? Настоящее преступление переводить продукты.
Шэнь Шуанхань меж тем мыл посуду в оставшейся с вчерашнего дня воде и резонно заметил:
— Яичная лапша тоже подойдёт.
Скривив губы и решив больше не спорить с этим лишённым кулинарных вкусов обжорой, Чжу Аньи уткнулся миской в лицо, полностью погрузившись в процесс поглощения еды — да так увлёкся, что прикончил сразу три огромные миски рыбного супа, не оставив ни капли.
Рыбное мясо после мутации приобрело упругость и приятно пружинило на зубах. Если бы были подходящие условия, из него получились бы идеальные фрикадельки, а наваристый рыбный бульон источал такой аппетитный аромат, что использовать его для заливки риса было бы высшим блаженством.
Думая об этом, он сам не заметил, как расплылся в довольной улыбке и тихонько хихикнул.
Шэнь Шуанхань выхватил из его рук миску и легонько стукнул его кулаком по макушке:
— Чего лыбишься, как дурачок? Приди в себя.
Потирая голову и ворча себе под нос о том, что молодежь совсем потеряла уважение к старшим, Чжу Аньи залез в машину.
Как только Шэнь Шуанхань избавился от мусора и сел за руль, они продолжили путь.
Из-за того, что им приходилось делать крюк, Туту приходилось тщательно вынюхивать дорогу, из-за чего скорость машины оставалась неторопливой.
Но по какой-то причине Чжу Аньи вдруг начал замечать, что в глазах двоится, а к горлу подступила тошнота — классические признаки укачивания.
Поняв, что дело неладно, он прижался к обочине, заглушил мотор, распахнул дверцу и выдавил:
— Сянь... Тьфу, меня... Тошнит...
Это так напужало Шэнь Шуанханя, который на секунду снова обернулся собакоголовым монстром, что его пёсья морда застыла в глупом изумлении. Он тут же выскочил наружу, чтобы оценить состояние напарника.
— Кажется... меня снова отравило. Мне уже мерещатся... собакоголовые... — Чжу Аньи вырвало практически всем тем, что он съел на завтрак.
Вернув себе человеческий облик, Шэнь Шуанхань подхватил его под руки, усадил в машину, вытер рот и, дав прополоскать горло водой, принялся легко похлопывать по щекам:
— Очнись, Чжу Аньи, ты меня слышишь?
Однако сидевший в его объятиях парень крепко зажмурил глаза, его брови сошлись на переносице в болезненной гримасе, а на лбу выступил пот.
Наклонившись, Шэнь Шуанхань подхватил его: одной рукой обняв за талию, а другой поддерживая под бедро, он переложил его на сиденье, аккуратно уложил голову на правое плечо, а свободной рукой откинул спинку кресла назад, бережно вытягивая тело в горизонтальное положение.
Наклонившись, чтобы проверить его состояние, Шэнь Шуанхань услышал, как Чжу Аньи что-то невнятно забормотал.
Приблизившись вплотную, он разобрал слова:
...Мно-ого рыбных фрикаделек... рыбных фрикаделек...
Кулаки Шэнь Шуанханя сжались.
***
Чжу Аньи приснился сон, в котором он отчётливо осознавал себя спящим.
Во сне огромная рыба с человеческой головой, облачённая в поварской колпак и китель, держала в одной руке лопатку, в другой — сковороду и заявляла, что собирается приготовить для него самую вкусную в мире рыбную лапшу.
Потому что та сухая лапша, которую он уплетает за обе щеки, — это страшное оскорбление для рыбьего рода.
Стоило рыбьему шеф-повару взмахнуть рукой, как за его спиной выстроилась целая армия мелких рыбёшек-репок. Синхронно и слаженно они принялись чистить чешую и нарезать филе ломтиками.
В затуманенном сознании Чжу Аньи промелькнула мысль: неужели в тот бульон добавили те грибы? До чего же тяжёлые галлюцинации, рыбы уже сами себя режут на куски.
Глядя, как они с ножами в руках отбивают ритм с пугающей чёткостью, он видел, как рыбное филе на разделочной доске превращается в нежную, гладкую пасту. Ее сваливали в таз, добавляли воду с зелёным луком и имбирём, тщательно вымешивали, щедро посыпали солью, куриным порошком, добавляли взбитые яичные белки и нужное количество свиного жира, продолжая всё это взбивать.
В самом конце, когда пришло время формовать фрикадельки, рыбки-репки окружили котёл плотным кольцом и под ритгочные выкрики «эй-ух, эй-ух» принялись выдавливать мясные шарики прямо в большой чугунный чан.
Тем временем рыбий шеф-повар обжаривал нарезанное ломтиками рыбное филе в масле до золотистой корочки с обеих сторон, ловко разминал его лопаткой, выпаривал до аромата, заливал водой, приправлял солью, куриным порошком, добавлял имбирную соломку и оставлял томиться на огне.
http://bllate.org/book/27569/3351875
Готово:
