Цюй Чэнкэ быстро повел себя как нормальный и невозмутимый гость:
— А, да.
Под восторженными взглядами молодой хостесс он был вынужден войти в Павильон Чистого Ветра.
Пройдя по коридору, он увидел, что двери каждого отдельного кабинета украшены сквозной резьбой. Изнутри они были подбиты оконной бумагой, не пропускающей ветер и скрывающей происходящее внутри. На дверях были вырезаны различные растения и животные, и Цюй Чэнкэ подумал, что это довольно красиво.
На двери кабинета номер двадцать три красовалось какое-то незнакомое Цюй Чэнкэ растение.
Он пришел заранее, другой человек еще не появился, так что он без всякого психологического напряжения уселся в кабинете.
Раньше он думал, что встречаться придется в отеле, и от одной этой мысли его уже тошнило.
Люди с таким уровнем капитала в большинстве своем отличались лысиной на макушке и таким животом, что впору не видеть собственных ног. Лао Я уверял, что этот клиент — совсем не тот, с кем он встречался в прошлые два раза, и что он гораздо моложе. Тот предыдущий нынче уже взял на содержание какого-то парнишку-айдола из Аньмэй.
Цюй Чэнкэ счел это утешением, закрыл глаза и изобразил на лице абсолютную обреченность.
В словах Лао Я была доля правды: молодые люди импульсивны и горячи, и кто же теперь спасет этого молодого человека? Он действительно пожалел — с какого перепугу он вдруг ослеп от жадности и на это согласился?
Одолеваемый треворой, Цюй Чэнкэ блуждал взглядом по сторонам и остановился на ряде чайных принадлежностей на столе. Не разбираясь в них, он схватил первую попавшуюся пиалу с водой и залпом осушил три чашки ополосков.
После чего, вполне закономерно, у него прихватило мочевой пузырь. Дело было вовсе не в том, что те три чашки с чайными помоями моментально добежали до мочевого, просто он и перед выходом выпил немало воды, и вот теперь это дало о себе знать.
Как только Цюй Чэнкэ распахнул дверь, кто-то снаружи как раз собирался ее толкнуть. Он медленно перевел взгляд вниз: ног не видно. Поднял глаза выше: шевелюра редела так, что могла поспорить с зимней лужайкой.
У Цюй Чэнкэ перехватило дыхание. Что-то в его голове рассыпалось в пыль — пожалуй, это можно было назвать здравым смыслом. Ругательство, застрявшее на языке, походило на готовую взорваться часовую бомбу, но он уже был готов погибнуть вместе с ней.
В этот момент тот человек нахмурился, поднял глаза на табличку над кабинетом и произнес:
— Прошу прощения, ошибся дверью.
Цюй Чэнкэ выдохнул, его голос подрагивал на концах фраз. Ничто не сравнится со вкусом спасенной жизни. Похоже, он действительно не создан для подобного, лучше вернуться и поискать другой выход.
И тут, не успев до конца перевести дух, Цюй Чэнкэ услышал голос той самой девушки в ципао, что проводила его сюда:
— Господин Тань, сюда, пожалуйста.
В голове Цюй Чэнкэ мелькнула догадка: Лао Я вроде бы говорил, что того человека зовут Тань… Словно по условному рефлексу он вылетел из кабинета и бросился прямиком в туалет.
Бамбуковый кран, искусно расписанные стены в античном стиле. Над оформлением туалета в этой чайной явно потрудились, а в воздухе витал легкий аромат.
Нервы Цюй Чэнкэ наконец-то немного отпустили, и он впервые проникся симпатией к владельцу этого претенциозного заведения.
Он сорвал защитную маску и, зачерпнув воды, принялся изо всех сил тереть лицо. Обычно он обходился без макияжа, беря свое от природы, так что любые издевательства ему были нипочем.Не то что Гао Жуй — тот даже танцевать боялся в полную силу, наверное, смертельно опасаясь выронить импланты.
Цюй Чэнкэ поднял взгляд на зеркало в бамбуковой раме. Лицо его было мокрым, капли воды скатывались и падали в раковину. От прохлады кожа остыла, вслед за ней успокоилось и тело. Больше всего досталось голове, но постепенно мысли пришли в порядок.
Подумаешь, какая невидаль.
Вспомни Цзян Хэмей с ее загрубевшими руками, вспомни бесчисленные вечера, когда Цюй Ваньцян склонялась над учебниками допоздна, вспомни их полные доверия и спокойствия улыбки. Цюй Чэнкэ стиснул зубы, беспрерывно возводя в душе психологические барьеры: подумаешь, переспать с мужиком, зато взамен семья заживет беззаботно.
Он готов сделать ради них что угодно, он пойдет на любые жертвы.
Цюй Чэнкэ снова посмотрел в зеркало и уже собирался собраться с духом еще раз, как вдруг в отражении возникла чья-то фигура.
Цюй Чэнкэ не придал этому особого значения и бросил случайный взгляд. Но стоило ему взглянуть, как молния ударила прямо в макушку. Одного-единственного взгляда хватило, чтобы выстраиваемая часами психологическая защита Цюй Чэнкэ рухнула по всему фронту.
Обожженные ледяной водой ладони сперва онемели. Словно киборг из какого-то стимпанк-фильма, что он смотрел, он будто бы засунул пустые ладони в паровой котел, те сами собой раскалились и вмиг выпарили остатки влаги, покрывшись холодным потом, похожим на пар.
Реакция Цюй Чэнкэ была невероятно быстрой: не прошло и доли секунды, как он обратным движением выдернул бумажную салфетку и, прижав ее к лицу словно осьминог и цепляясь изо всех сил, сделал вид, будто вытирается.
После чего с абсолютно побелевшим лицом выскочил из туалета.
Они разминулись в дверях.
Едва оказавшись снаружи, он скомкал салфетку и швырнул ее в урну.
Цюй Чэнкэ в страшном сне не мог представить, что встретит здесь Тань И.
Цюй Чэнкэ не помнил, как добрел обратно. Кабинет был пуст. Ощущая некоторую отрешенность, он заметил на столе кое-что новенькое: запечатанную пачку чая и несколько изысканных пирожных. Видимо, только что заходил официант.
Он нахмурился, с усилием массируя пальцами переносицу. Сколько лет они с Тань И не виделись? Он сосчитал — почти семь. Семь лет… Ребенку нужно ровно семь лет, чтобы вырасти из младенца в первоклассника с ранцем за плечами. Слишком, слишком долго. Он-то думал, что давно выбросил его из головы, но от того мимолетного взгляда все прежние старые счеты пронеслись перед глазами, словно в калейдоскопе, и он понял, что все это время просто обманывал себя.
Цюй Чэнкэ злился на собственное бесхребетное тело и разум, которые только что повели себя так жалко: инстинктивно бросился бежать, будто испугался его.
По сравнению с встречей с тем самым богатеньким спонсором, случайное столкновение с Тань И пугало куда сильнее. На фоне этого все остальное казалось сущими пустяками. Цюй Чэнкэ расслабился и достал телефон, надеясь отвлечься.
Долгое время он просто сидел, выдыхая воздух и уговаривая себя вернуться в привычное состояние.
При условии, что через пару минут Тань И не перешагнет порог двадцать третьего кабинета.
Тань И явился точно к назначенному времени, и когда он уселся напротив, Цюй Чэнкэ все еще пребывал в состоянии зависшего компьютера.
Тань… Тань!
Цюй Чэнкэ прожил двадцать пять лет, побывав и мажором первой величины, и начинающим селебрити. Никогда прежде в его жизни не было момента, который мог бы сравниться с нынешней растерянностью и беспомощностью. Воздух вокруг казался не кислородом, а ядовитыми испарениями металла, от которых буквально задыхалось все внутри.
Первыми словами, произнесенными Тань И после того, как он сел, были:
— Цюй Чэнкэ, давно не виделись.
Его голос звучал чисто и звонко, подобно утреннему горному роднику прохладной осенью. И с такой безмятежностью в тоне, что Цюй Чэнкэ на мгновение подумал, будто тот потерял память. Однако Тань И вовсе не выглядел человеком, перенесшим тяжелую черепно-мозговую травму — напротив, от него так и везло холеной барской жизнью. Впрочем, неудивительно: времена меняются, сегодня на восточном берегу, завтра на западном — кто бы мог подумать, что Тань И дорастет до того, чтобы содержать его.
http://bllate.org/book/27578/3352858
Готово:
