Тридцать шестая часть
Прошла целая неделя.
Для Е Оули началась вторая неделя в Эстере. В эти выходные он даже специально вернулся в свой прежний мир — и не ради чего-то особенного, а лишь для того, чтобы найти место, где у телефона появится сигнал, и позвонить отцу. То ли отец слишком сильно развлекался, то ли произошло что-то еще, но Е Оули позвонил восемь раз, и никто не ответил.
Ему пришлось сжать все свои впечатления и увиденное за эту неделю в одно текстовое сообщение и отправить его.
Выходные он провел в общежитии, а в понедельник отправился на еще не знакомый ему «Общий курс истории». Название этого предмета звучало весьма грозно, но на деле на нем лишь вкратце рассказывали истории, происходившие в различных мирах, и в общих чертах знакомили с обстановкой.
На данный момент было известно о тридцати шести мирах в общей сложности. В четырех из них не существовало разумных существ, а в остальных тридцати двух появились государства и племена, созданные и поддерживаемые разумными расами.
Мир людей был лишь одним из тридцати шести, в то время как Эстер располагался в одном из миров, принадлежавших к сфере магических миров.
Исходя из этого, можно было легко догадаться, чему учили на «Всеобщей истории нравов». Эти два предмета, объединенные вместе, больше походили на одно большое научно-популярное мероприятие.
Е Оули эти два урока даже нравились: по сравнению с «Введением в алхимию» они казались настоящим сборником увлекательных историй.
Во второй половине дня Эндрю отправился в библиотеку искать материалы для выполнения задания по алхимии, а Е Оули занялся переписыванием самых базовых сорока семи букв эльфийского языка. Да-да, их было ровно сорок семь.
Правда, на его взгляд, разница между этими сорока семью буквами заключалась лишь в том, что одна была на миллиметр длиннее, а другая на миллиметр короче.
В процессе переписывания снаружи раздались два стука в дверь.
Он подумал, что это вернулся Эндрю, и, не раздумывая особо, отложил ручку и пошел открывать. Но стоило двери распахнуться, как перед ним предстало невероятно красивое лицо Фрея.
Столь близкое созерцание произвело на зрение слишком сильный удар, и Е Оули какое-то время даже не мог сообразить, кто это перед ним.
Фрей поприветствовал Е Оули:
— Здравствуй.
— Э-э... здравствуйте, старший товарищ! — Е Оули сглотнул слюну, пришел в себя и торопливо пригласил гостя войти: — Вы по какому-то делу?
Фрей прошел к стоявшему в комнате стулу и сел с прямой, безупречной осанкой:
— На прошлой неделе учитель Тан назначил меня твоим наставником.
— Э-э... кажется, что-то такое было?
Е Оули тоже подошел.
Фрей с бесстрастным лицом и в чисто деловом тоне произвел расчет:
— Учитель также потребовал, чтобы я проводил с тобой не менее пяти часов в неделю. Эти два дня я как раз участвовал в школьном отборочном туре...
Е Оули поспешно перебил его:
— Ничего страшного, ничего страшного, я всё понимаю! Старший товарищ, занимайтесь своими делами, а учителю я сам скажу, как всё обстоит.
Он изначально полагал, что его сообразительность придется собеседнику по душе, но никак не ожидал, что тот лишь бросит на него косой взгляд и предельно сурово произнесет:
— Как можно относиться спустя рукава к тому, что поручил учитель?
— ... — Е Оули был готов дать себе пощечину. — И что же вы предлагаете?
— Ничего особенного, я просто хотел сказать, что пришел сегодня. Есть ли что-то, чего ты не понимаешь?
— Ну... да вроде ничего. У меня всё идет прекрасно, занятия очень простые, преподаватели добрейшие, сосед невероятно дружелюбный, еда потрясающе вкусная, и даже спится мне каждую ночь просто замечательно! — закончив говорить, Е Оули еще и с самым серьезным видом кивнул: — Правда!
Собеседник ничего не ответил. Его взгляд обвел комнату и в конце концов остановился на раскрытой тетради Е Оули:
— Чем ты занимаешься?
— Пишу домашнее задание по эльфийскому языку. — Е Оули немного смутился, едва успели слететь с языка эти слова, поскольку структура письменности эльфийского языка кардинально отличалась от китайской. Поскольку он только начал с ним соприкасаться, написанные им символы выглядели точь-в-точь как каракули первоклассника: изогнутые, кривые, словно ползающие по тетради гусеницы.
Фрей посмотрел на безобразный почерк Е Оули, затем перевел взгляд обратно на самого Е Оули.
А затем...
Когда Эндрю вернулся, он обнаружил, что его дорогой сосед со слезами на глазах учится писать у старшекурсника.
Если поначалу Е Оули считал Фрея просто человеком с лицом без единой эмоции, то теперь он понял, что тот — упрямец с окаменевшим лицом. Раз учитель Тан сказал, что нужно уделять общению больше пяти часов в неделю, то он и впрямь учил его эльфийскому языку ровно пять часов!
Хотя нельзя было отрицать определенный результат — он уже накрепко заучил эти сорок семь букв и мог оттарабанить их с закрытыми глазами, но ведь прошло пять часов! Товарищи! Пять часов подряд его мозг был окружен этим божественным языком, он был готов взорваться.
На беду, даже после ухода Фрея, когда сам он уже пластом лежал на кровати, ему довелось услышать восхищенный голос Эндрю:
— Старший товарищ Френгия такой невероятно старательный! Сосед, как же тебе повезло заполучить такого наставника.
Е Оули издал жалобный стон:
— Если он тебе так нравится, давай я уступлю его тебе.
— Моя ситуация не подходит под требования о назначении наставника, к тому же для меня от этого не будет никакой пользы, — хихикнул Эндрю.
— Кстати, ответь на вопрос: как у вас тут вообще принято обращаться к людям? От этого кругом идет голова.
К примеру, он сам звал сокурсников по привычке: просто имя, а после него добавлял слово сокурсник. Однако он заметил, что остальные зовут друг друга ужасно запутано. Взять хотя бы этого старшего товарища Фрея: сначала Дора звала его просто по имени — Фрей-сокурсник, поэтому Е Оули тоже стал называть его так. Но учитель Тан учил его называть его Френгия-сокурсник. А Эндрю звал его старшим товарищем Френгией.
— На самом деле всё очень просто. Если взять людей с восточным уклоном, то можно звать их прямо по имени, потому что оно короткое, как у тебя, например.
— Стоп, я должен внести ясность: мое имя вовсе не восточное, поняли? Меня зовут Е Оули, спасибо!
— Хорошо, сосед, тогда давай я приведу в пример себя. Меня зовут Андреасгэви Дон Демасия XIV Рафаэльд, верно?
— Ты сейчас просто набиваешь объем текста, признайся!
— Не перебивай меня, сосед! Андреасгэви — это мое имя, Дон — фамилия моей матери, а Рафаэльд — фамилия моего отца. Что касается Демасия XIV, то это мой титул, такова традиция нашего рода. Впрочем, обычно незнакомцы обращаются к нам по фамилии, например, преподаватели будут звать меня Рафаэльд-сокурсник. Ну а те, кто знаком ближе, скажем, сокурсники, могут называть меня по имени — Андреасгэви-сокурсник, а те, кто еще ближе — просто Эндрю.
— Зачем вы даете себе такие длинные имена? Разве не проще, как у меня: и близкие, и неблизкие зовут тебя по полному имени, и всё в полном порядке!
Эндрю с беспомощным вздохом ответил:
— Ничего не поделаешь, в разных местах свои обычаи. Позже, когда начнешь изучать историю нравов, вам об этом тоже расскажут. В целом люди в магическом мире очень трепетно к этому относятся.
Не успели они договорить, как со стола донесся тихий звуковой сигнал — это подало голос удостоверение члена ассоциации.
Оба взяли в руки свои членские билеты, и Эндрю возбужденно хлопнул себя по колену:
— Отлично! Наконец-то какое-то мероприятие!
В графе уведомлений на членском билете высветилось сообщение:
[Всех членов ассоциации просим в этот вторник в полдень собраться в конференц-зале номер два на девятом этаже библиотеки. В клубе состоится первое организационное собрание в этом семестре.]
— Наконец-то собрание...
— Интересно, сколько человек в этом году наберут в клуб? — на лице Эндрю читалось полное оживление. — Надеюсь, удастся встретить толковых ребят.
— Хе-хе... — Е Оули выдавил из себя сухую улыбку. — Есть ты, есть я, да еще старший товарищ Френгия. Похоже, нас всего трое и наберется.
— А? — Эндрю изумился. — Старший товарищ Френгия тоже состоит в нем?
— Раньше я сомневался, но теперь вижу: если бы он не состоял, это было бы просто чудом.
На следующий день вновь наступило время занятия по «Руководству по контактам с людьми», и едва начался урок, учитель Тан раздал всем сданные работы. Трогательное эссе Е Оули получило оценку «отлично».
После окончания лекции Е Оули, следуя указанию учителя Тана, остался, чтобы заняться учетом посещаемости. Пока он записывал данные, учитель Тан неожиданно спросил его:
— Ты ведь вступил в тот человеческий клуб?
— Учитель, откуда вы знаете?
— Я куратор этого клуба, вчера видел список новых членов.
— И сколько людей набрали в этом году?
— Человека четыре-пять.
Выходит, помимо Эндрю, нашелся кто-то еще, пожелавший вступить в клуб с таким странным названием?
Е Оули еще не успел удивиться, как учитель Тан продолжил:
— Отчет Френгии я тоже сегодня просмотрел. Судя по всему, вы двое отлично ладите. Я приятно удивлен, совсем не ожидал, что у тебя такие развитые навыки межличностного общения.
— Ха-ха-ха... да так, средненько.
— Я заметил, он пишет в отчете, что ты крайне старательный и усердный студент, которому просто не хватает базы и у которого большие проблемы с письмом. На эту неделю у него запланирована задача исправить твои навыки письма. — Учитель Тан с глубоким удовлетворением кивнул: — Замечательно, он уже начал осознанно помогать людям, а это огромный прогресс. Вам нужно продолжать в том же духе и не сбавлять обороты.
Ничего не замечательно! Никаких «не сбавлять обороты»!
Он мог бы дать голову на отсечение, что этот парень просто понятия не имел, чем заняться на следующей неделе, и потому выдумал этот предлог!
При мысли о том, что его снова ждут пять часов мучений, Е Оули почувствовал себя совершенно скверно.
http://bllate.org/book/27589/3353991
Готово:
