Готовый перевод Protagonist Under My Pen: Zerg - Zhan Xiao / Творец и его творение: Истинный Рой: Глава 10

Встреча Маршала на Главной Звезде в тюрьме Планеты Цзунсян с Гу Нанем из Ваньтяньюя.

В этой новости не было ничего странного на первый взгляд: кандидата в владыки домена арестовали, повесив на него обвинение в измене и предательстве родины, так что Маршал Главной Звезды вполне имел право вмешаться.

То, что Планета Цзунсян навестила Гу Наня, которого в то время доставили на Главную Звезду для судебного разбирательства, тоже не казалось чем-то ненормальным.

Но, вспомнив слова Системы, Вэнь Ци всё же сосредоточил свой взгляд на этой статье.

Система говорила, что его враг-инсектоид — тот самый выполняющий задание, который изменил ход истории — сейчас находится на Главной Звезде, и его уровень составляет три буквы С. У самого Цзунсяна ранга три буквы С не было, но имелось две буквы С.

Визит столь высокопоставленного инсектоида к Гу Наню вызывал немалые подозрения. В конце концов, Система заявляла, что инсектоид, способный изменить сюжетную линию, просто обязан обладать высоким положением и властью — настолько огромной, что он даже может повлиять на решение Императора Жуков.

Под это описание подходило совсем немного кандидатур, и Маршал Расы Насекомых Цзунсян как раз был одной из них.

Само имя не таило подвоха, статус тоже соответствовал — всё было выстроено именно так, как он и задумывал.

Но… Гу Наня обвинили в предательстве, а Маршал Цзунсян, отличавшийся непримиримостью к любому злу, отправился навещать уже осужденного преступника. Это уже смахивало на слом характера персонажа, если только Цзунсян не верил в невиновность Гу Наня или действительно не дорожил талантливыми кадрами.

Вэнь Ци задумался и снова перевёл взгляд на имя Цзунсяна.

Если сопоставить факты с хронологией, в этот период времени Цзунсян ещё не был знаком с Гу Нанем. Сюжетная ветка Гу Наня на тот момент целиком и полностью протекала во Ваньтяньюе; даже с учётом всех изменений всё ограничивалось лишь тем единственным сражением. Исключая вариант, при котором Цзунсян знал о несправедливых обвинениях против Гу Наня, даже любовь к талантам не заставила бы его совершить подобный поступок — ведь каждый его шаг привлекал всеобщее внимание Расы Насекомых. Значит… их тайная встреча в данном случае выглядела крайне нелогично.

Исходя из характера Цзунсяна, при виде предателя Гу Наня он в тот момент стал бы лично просить о праве казнить преступника собственной рукой, а не устраивал бы тайные свидания.

Цзунсян с подвохом.

Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как Вэнь Ци даже слегка опешил. Если это правда…

Сложные чувства шевелились в душе Вэнь Ци, когда он кликнул на новость. Статья самым вычурным слогом описывала всю встречу Цзунсяна с Гу Нанем, а общий смысл сводился к тому, как жаль столь выдающегося молодого таланта, и если у Гу Наня есть какие-то оправдания или подозрения в предвзятости, он может о них поведать, однако закон безжалостен, а о снисхождении просить не стоит.

Цзунсян выставил себя невероятно благородным, словно любящий своих подчинённых славный маршал. Но для Вэнь Ци, который сам написал этот роман и знал личность каждого инсектоида, это выглядело дико неестественно.

Уверенность в собственных догадках крепла с каждой секундой.

Это был ошеломляющий, невероятный ответ.

Если репортаж правдив…

На душе у Вэнь Ци стало тяжело. Ему совсем не хотелось, чтобы всё оказалось именно так. Но если факты в статье верны, он на семьдесят процентов был уверен, что с Гу Нанем встречался вовсе не Цзунсян, а выполняющий задание из другого мира, и лишь тридцать процентов оставлял на то, что Цзунсяна просто сбили с толку.

Оставалось лишь гадать, какой из вариантов верлен. Если Цзунсян действительно поддался чужому влиянию, Вэнь Ци уже мог представить свою будущую жизнь.

У него не было ни малейшей уверенности в том, что он сможет одолеть Главного маршала Империи, вышедшего победителем из гор трупов и моря крови, Бога Войны Расы Насекомых. И даже помощь Гу Наня вряд ли помогла бы.

Будь тут хотя бы фотографии…

На сердце скребли кошки. Вэнь Ци продолжил читать статью и обнаружил прикреплённое изображение. На снимке у самки-инсектоида с белыми волосами и белыми глазами было суровое лицо; казалось, она не выражает никаких эмоций, но в глубине глаз таилось нечто сродни высокомерной жалости. Фигура его отличалась мощным сложением, а из-за белых волос и белых глаз весь его облик казался ледяным, создавая между ним и окружающими непреодолимую стену.

Картина выглядела донельзя странной, но она же принесла Вэнь Ци долгожданное облегчение. Он уставился на изображённого на фото инсектоида, чувствуя абсолютную уверенность.

Это не Цзунсян.

Он понял это с первого же взгляда на фотографию.

Вэнь Ци слегка опустил взгляд, вспоминая своё душевное состояние в тот момент, когда он создавал образ Цзунсяна.

Написанный им Гу Нань был прирождённым лидером. Мягкость составляла его внешнюю оболочку, а суровость была его вторым именем. Он являлся грозным оружием на поле боя, существом, внушающим ужас врагам. В Расе Насекомых у него были бесчисленные последователи, ему принадлежала высшая слава Империи. Цзунсян же задумывался как важный второстепенный персонаж, призванный оттенить величие Гу Наня.

Этот важный второстепенный персонаж побил все рекорды Гу Наня, а также стал наставником и ориентиром на его пути к взрослению.

Цзунсян питал глубокую ненависть к любому злу, обладал честным нравом и тоже был прирождённым лидером. Его способности к управлению уступали Гу Наню, но всё же превосходили уровень прочих инсектоидов в бесчисленное множество раз. Они с Гу Нанем представляли смену старого маршала новым: Гу Нань — лидер нового поколения, Цзунсян — зрелый лидер. Между ними была разница в сорок лет. Поколение сменяло поколение, и после совместного сражения Цзунсян счёл собственные навыки уступающими возможностям Гу Наня, поэтому добровольно уступил ему пост Главного маршала, а сам отошел на должность маршала Первого армейского корпуса.

Сотворённый его рукой Цзунсян, как и Гу Нань, являлся гордостью Расы Насекомых.

Пусть у созданного им Цзунсяна были белые волосы и белые глаза, он излучал величие и ко всем относился одинаково. И хотя Вэнь Ци размышлял о том, не изменится ли характер персонажа под влиянием законов реального мира, этакий фальшивый образ казался слишком абсурдным. Написанный им Цзунсян обладал глобальным видением ситуации: в его глазах преступление оставалось преступлением, и даже при сильнейшей симпатии к многообещающему младшему в его взгляде никогда не появилась бы жалость.

Без сомнений, это был тот самый выполняющий задание.

Осознав это, Вэнь Ци почувствовал тяжесть на душе.

Выполняющий задание, исказивший сюжет, оказался всемогущим Главным маршалом на Главной Звезде, в то время как его собственный протагонист — изгнанником, обречённым пойти с молотка на аукционе.

Столкновение с выполняющим задание обещало быть чуть проще прямой конфронтации с самим Цзунсян, но с учетом текущего статуса Цзунсяна разница была невелика. К тому же ему сначала предстояло вытащить главного героя из Аукционного дома, а заодно и оправдать его имя. От одной этой мысли у Вэнь Ци заболела голова.

Существовала ли на свете участь хуже этой?

Адская сложность уровня выполнила выход без предупреждения, причем безо всяких реальных наград, кроме туманного обещания отправить его обратно в современную эпоху.

Черт побери, игра не стоила свеч.

Система, — мысленно позвал Вэнь Ци.

Однако в ответ царила лишь тишина.

Вэнь Ци: «.»

http://bllate.org/book/27631/3358902