У самого уха послышался голос Е Хуайчжи:
— Что же ты не плачешь? Раз пришел, так плачь.
Я вовсе не плакал! Ши Цзинчу обернулся и сердито взглянул на него. Его круглые персиковые глаза от этого казались еще более детскими. — Я не плакал до этого и сейчас тем более не собираюсь!
Мужчина слегка усмехнулся. Ши Цзинчу резко пришел в себя. И правда, с чего это он вдруг начал капризничать? Вспомнив, что Е Хуайчжи проделал такой долгий путь, чтобы вывезти его из дворца, он почувствовал стыд:
— Прости.
Е Хуайчжи слегка удивился:
— Что случилось?
Ши Цзинчу послушно признал вину:
— Мне не следовало злиться по пустякам.
— Ничего страшного, — Е Хуайчжи протянул руку и взъерошил его волосы. — Но тебе стоит говорить тише, чтобы нас не услышали.
Ши Цзинчу гордо вскинул подбородок:
— Ерунда! Мой старший брат все равно не дома, а отец не только туговат на ухо, но и вовсе не умеет за себя постоять, он ведь чистый ученый. Нечего бояться.
Вот уж действительно почтительный сын. А ведь если бы его отец, который якобы «не умеет и цыпленка связать», услышал это, то наверняка отвесил бы ему затрещину. Но юноша с фарфорово-белой кожей и густыми загнутыми ресницами выглядел так очаровательно в своей самоуверенности, что на него невозможно было сердиться.
Е Хуайчжи приглушенно рассмеялся:
— Ну все, пора возвращаться.
Ши Цзинчу еще раз с тоской взглянул в окно и послушно подошел к мужчине.
Увидев это, Е Хуайчжи непонятно почему ощутил прилив хорошего настроения. Он обнял юношу за тонкую гибкую талию и в один прыжок взлетел на крышу. В его объятиях было мягко и тепло.
В отличие от пути сюда, Ши Цзинчу теперь выглядел гораздо бодрее. Он широко распахнутыми глазами с любопытством разглядывал мелькающий внизу пейзаж. Он походил на домашнего котенка, которого хозяин впервые вывел из дома, и тот с интересом крутит головой по сторонам.
Значит, он совсем не боится, — подумал Е Хуайчжи. Ночной ветер был холодным, а юноша был одет слишком легко, поэтому Е Хуайчжи невольно прижал его к себе еще крепче.
Когда они добрались до дворца Хуайюэ и ноги Ши Цзинчу коснулись земли, его слегка повело от головокружения. С помощью Е Хуайчжи он пролез обратно в спальню через окно, чувствуя невероятное возбуждение, словно совершил некое тайное злодеяние. Несмотря на поздний час, спать совсем не хотелось.
Е Хуайчжи с досадой заметил:
— Если не ляжешь сейчас, скоро уже рассвет.
— Но я не могу уснуть, — Ши Цзинчу, вероятно, почувствовал снисходительность мужчины и стал вести себя более развязно. — Почему ты так добр ко мне?
Е Хуайчжи и сам не знал ответа на этот вопрос, поэтому промолчал.
Ши Цзинчу, впрочем, не обиделся и продолжил:
— На самом деле я давно хотел спросить: мы почти не виделись, почему ты отвечаешь на любой мой вопрос? Не боишься, что я проболтаюсь?
Ведь ты один из тех, кому Гу Цинъянь доверяет больше всего... будущий глава Лагеря теневой стражи? Твой путь в будущем — это прямая дорога к небывалому взлету, так почему ты выбрал самый опасный маршрут и решительно пошел против Гу Яньцина?
Почему согласился прийти и обучать меня? И неважно, касается ли это самого Гу Цинъяня или чего-то другого — почему ты всегда отвечаешь честно, стоит мне только спросить?
Ши Цзинчу с замиранием сердца ждал ответа, но Е Хуайчжи лишь усмехнулся:
— Что такое? Думаешь, если я отвечу, ты побежишь доносить?
И правда, подумал Ши Цзинчу с легким стыдом, он ведь уже давно связан с ним одной цепью, как он мог бы предать?
— Не бойся, — мужчина улыбался легко и беззаботно, но в его глазах промелькнула угроза. — Если бы у тебя хоть раз промелькнула мысль об измене, ты бы уже давно не стоял здесь целым и невредимым.
Ши Цзинчу запоздало почувствовал тревогу. Что это значит?
Е Хуайчжи перевел тему:
— Так что, раз ты умеешь хранить секреты, я отвечу тебе еще на один вопрос.
Ши Цзинчу, который как раз напряженно размышлял, тут же отвлекся:
— Правда?
Е Хуайчжи кивнул:
— Но взамен ты должен немедленно лечь спать. Скоро рассвет.
Ши Цзинчу, наоборот, воодушевился. Он юркнул к кровати, лег под одеяло, всем своим видом показывая решимость отправиться в царство снов.
Е Хуайчжи, вздохнув, оперся о подоконник и прыгнул в комнату. Ши Цзинчу подвинулся, освобождая ему место на краю кровати.
— О чем ты хочешь спросить?
Не желая тратить ночь впустую, Ши Цзинчу решил задать главный вопрос:
— Почему вы все так ненавидите Гу Цинъяня?
Е Хуайчжи не ожидал такого вопроса. Он помолчал немного, прежде чем уклончиво ответить:
— ...Давай я расскажу тебе историю. Ты читал когда-нибудь книжки с легендами?
Лампа была погашена, и в густой темноте Ши Цзинчу не видел лица Е Хуайчжи, зато мужчина прекрасно видел каждое движение юноши.
Черные волосы юноши мягко рассыпались по подушке, профиль казался белым и сияющим. Он послушно лежал под легким одеялом, очертания его стройной фигуры так и притягивали взгляд, а длинные ресницы, которые то и дело подрагивали, казалось, щекотали само сердце.
Ши Цзинчу не понял, почему мужчина внезапно прикрыл ему глаза ладонью, и услышал шепот:
— Закрой глаза.
Увидев, что юноша покорно закрыл глаза, Е Хуайчжи продолжил:
— Говорят, было одно место под названием Цзиньюнь. Земля там была плодородной, народ жил в достатке, и все в Поднебесной мечтали туда попасть. А вот главным героем нашей истории был бедный ученый, у которого за душой не было ни гроша. Фамилия его была Шэнь, а звали его Хуа. Родился он с самой обычной внешностью, да и умом, и талантом особо не блистал.
Но как такой человек мог стать героем книги? И вот однажды, по воле небес, в его двор упал золотой котел. Шэнь Хуа решил, что ему несказанно повезло, побоялся кому-то рассказывать и осторожно спрятал котел под кроватью. Но удача пришла к нему не только в виде богатства.
— И что же еще?
— Да. С того дня Шэнь Хуа с изумлением обнаружил, что его голова словно прояснилась: он стал запоминать всё с первого взгляда. Меньше чем через год он сдал экзамены и получил ученую степень. Те, кто раньше смотрел на него свысока, изменились до неузнаваемости, стали заискивать и льстить... Казалось, он сам стал важной персоной. Всего за год из напуганного бедняка он превратился в самоуверенного счастливчика.
Однажды на шумной улице он случайно увидел дочь самого богатого человека города. Она влюбилась в него с первого взгляда, как будто попала под чары, и дома устроила скандал, требуя выдать её замуж только за него. Когда сваха пришла к Шэнь Хуа, он подумал, что спит. Проводив её, он взглянул в зеркало и обнаружил, что сам изменился: черты лица стали благородными, фигура — стройной, где только делась его прежняя заурядная внешность?
— Он что, даже сам изменился?
— Дальше — больше. Через полгода они поженились, а еще через полгода, распрощавшись с супругой, Шэнь Хуа отправился в столицу на экзамены. По пути он столкнулся с грабителями, и в самый критический момент появилась женщина-воин, спасла его и пообещала сопровождать до самой столицы. В пути между ними вспыхнула страсть, они едва не поклялись друг другу в вечной любви.
Но случился оползень, и они потеряли друг друга. Шэнь Хуа, полуживой, снова поймал удачу: встретил прекрасную девушку-лекаря, и во время лечения между ними завязались нежные отношения, о которых я умолчу.
Ши Цзинчу не удержался от комментария:
— То разбойники, то оползень... Непонятно, везет ему или нет.
— В конечном счете, удачи было больше, — в голосе Е Хуайчжи послышалась насмешка. — Наконец он добрался до столицы, с блеском победил на экзаменах, стал лучшим на дворцовых состязаниях. Император был так доволен, что решил сделать его зятем. Шэнь Хуа, встретив принцессу, не решился признаться в правде: у него уже была жена и две прекрасные наложницы. Но принцесса лишь похвалила его за порядочность и согласилась стать главной женой, а остальных сделать наложницами.
Шэнь Хуа был на седьмом небе от счастья. И вот, когда его имя засияло на золотой доске, в брачную ночь четыре красавицы окружили его, вызывая у всех вокруг бешеную зависть.
Е Хуайчжи замолчал, и в комнате снова воцарилась тишина.
Ши Цзинчу погрузился в раздумья. Значит, Шэнь Хуа — это Гу Цинъянь? А те четыре женщины...
Е Хуайчжи снова заговорил, и эта фраза прозвучала как удар грома:
— Шэнь Хуа наслаждался такой жизнью лишь три года. А через три года всё изменилось.
Ши Цзинчу сгорал от любопытства:
— Что же случилось?
Но мужчина не собирался отвечать. Он встал и задернул полог кровати:
— Что именно случилось, тебе предстоит узнать самому. Ну вот, история закончена, пора спать.
Ши Цзинчу смотрел, как мужчина выпрыгивает в окно и исчезает во тьме через несколько мгновений. Он в гневе завернулся в одеяло и несколько раз перекатился по кровати. Оставил крючок, чтобы зацепить меня, как же теперь уснуть?!
Значит, если Гу Цинъянь — это Шэнь Хуа, то четыре женщины соответствуют четырем мужчинам?
Ши Цзинчу читал оригинал, поэтому мог примерно догадаться: знатная барышня, готовая выйти только за него — это его второй брат; девушка-лекарь, конечно, И Цзюньцянь; женщина-воин — вероятно, тот самый теневой страж; а принцесса — последний... генерал? Цзян Вэньцзюнь вырос во дворце, покойный император даже называл его своим названым сыном, так что это похоже на правду.
Но на этом книга заканчивалась, и Ши Цзинчу по-прежнему оставался в неведении.
Что же произошло три года назад? Три года... что это за важная дата?
Ночь была слишком глубокой. Мысли Ши Цзинчу постепенно путались, и в конце концов он погрузился в тяжелый сон.
Мир погрузился в безмолвие. Сколько старых тайн скрыто в темной ночи? Лишь лунный свет печально отражает всё вокруг, ожидая того дня в будущем, когда кто-то выкопает зловонные остатки прошлого, чтобы они предстали перед светом.
На самом деле имена четырех мужчин запомнить легко, особенно второго — генерала, поэтому он и носит фамилию Цзян, а третий — божественный лекарь, носит фамилию И, «Цзюньцянь» — это ведь название лекарственного растения, ха-ха-ха.
***
Ожидание тянулось мучительно долго. Лишь двадцать восьмого числа седьмого месяца из дворца пришло известие, что мать окончательно выздоровела, и Ши Цзинчу смог вздохнуть с облегчением.
Во дворце же царила суета. Министерство ритуалов утвердило регламент, Ся Чэнъюнь сбивался с ног в Императорском дворцовом управлении — приближался день рождения императора, причем круглая дата, тридцатилетие, как тут не устроить пышное торжество?
Поэтому сейчас во дворце Хуайюэ царило необычайное спокойствие, шум внешнего мира словно обходил это место стороной. Ши Цзинчу жевал пирожное, но мысли его давно витали по ту сторону стены.
Зачем И Цзюньцянь приходил сегодня? И почему пробыл там полдня? Они что-то обсуждали с Ши Юньчжу?
Пирожное в форме цветка лотоса, которое сегодня утром прислали с императорской кухни, лежало на фарфоровом блюде с девятью отделениями. Каждый «цветок» был изящным и неповторимым, таял во рту, оставляя сладкое послевкусие.
Но Ши Цзинчу был не до еды. С той памятной ночи у него не было связи с Е Хуайчжи, и история про Шэнь Хуа оборвалась. Как бы он ни рвал и ни метал, ничего поделать было нельзя.
http://bllate.org/book/27640/3360037
Готово:
