— Я понял, старший брат. — Сяо Ханьцзинь легко улыбнулся, но в душе уже планировал, какую бы работу найти.С его статусом сюцая устроиться на подработку в городке должно быть несложно.
Сяо Юнфу не смел задерживаться. Захватив сухой паек, он тоже вышел из дома.
Ван Сюэлянь посмотрела на них, и ей вдруг что-то пришло в голову. Окликнув Цзян Инин, она тут же произнесла:
— По правде говоря, сегодня третий день. Не хочешь сходить к себе домой? Считай, что это возвращение к родителям после свадьбы.
— Хочу! — В голосе Цзян Инин неожиданно прозвучало волнение. Он машинально потянул за рукав стоявшего рядом Сяо Ханьцзиня и, подняв к нему свое худое худенькое личико, улыбнулся: — У меня на участке посажена весенняя зелень, она уже годится в пищу, так что у нас сразу появятся овощи!
Сяо Ханьцзинь покосился на собственный зажатый в кулаке манжет, но в конце концов отдергивать его не стал.
Обычно при возвращении в родительский дом полагалось брать с собой хоть какие-то подарки, но у Цзян Инин сейчас оставались лишь пустые стены — что принесешь, то и унесешь обратно. Куда проще было не брать ничего, поэтому Сяо Ханьцзинь решил сначала пообедать там, а уже потом возвращаться.
Главным образом ему было любопытно. Жизнь Цзян Инин изначально должна была складываться неплохо: жил один, без таких запутанных обстоятельств, как в семье Сяо, да еще и со своим собственным огородом. С чего бы ему выглядеть таким голодным, исхудавшим и землисто-серым?
Снова ступив на знакомую тропинку, Цзян Инин зашагал гораздо быстрее и вскоре они добрались до его саманного дома. И лишь увидев все своими глазами, он наконец понял почему.
Саманный домик действительно выглядел относительно чистым, но вот небольшой клочок земли за ним — совсем нет. Бросив на огород лишь беглый взгляд, Цзян Инин заметил, что многие растения источены червями, листья объедены почти подчистую, и после отбора годного останутся сущие крохи.
Хотя Цзян Инин ничего не видел, вернувшись в родные места, он весь дрожал от возбуждения. Тыча пальцем в огород, он затараторил:
— Чуть позже я все это заберу с собой! В доме еще осталось немного грубой муки, она вполне съедобна. Когда я наберу побольше целебных трав и заработаю денег, мы сможем покупать масло...
Говоря это, он шагнул внутрь, и Сяо Ханьцзинь последовал за ним. Едва переступив порог, юноша тут же ощутил накатывающую волну сырости и холода. Жить в таком месте долгое время и не заболеть — вот это было бы чудо. То, что Цзян Инин продержался до сих пор, целиком и полностью заслуга его умения копать травы.
Постели в комнате отдавали холодом, а кухня и вовсе выглядела жалко: на голых досках ни приправ, ни растительного масла. Оставалось лишь варить овощи на воде или готовить на пару лепешки из грубой муки. В столь суровых условиях трудно было даже поверить, что человек смог вырасти таким, каков он есть.
Цзян Инин же, напротив, с восторгом разглядывал оставленную муку, и в его голосе впервые послысклось воодушевление:
— Мы не будем голодать!
Сяо Ханьцзинь приоткрыл мешок и заглянул внутрь: там уже заводились мелкие черные жучки. А когда он перевел взгляд на наивную улыбку Цзян Инин, на сердце почему-то стало щемяще горько.
Он сам познал тяготы лишений, но лишения в эпоху стремительного развития технологий и нынешние — это две совершенно разные вещи.
— Ты потому и не растешь, что вечно питаешься всякой дрянью без единого полезного вещества, — неожиданно бросил Сяо Ханьцзинь.
Брать в руки эту муку ему не хотелось ни капли, но после просеивания она всё еще годилась в пищу. Скажи он сейчас, что всё это нужно выбросить, Маленький Слепец, пожалуй, распереживался бы до смерти.
— Я ел... рыбу, — Маленький Слепец посчитал, что его недооценивают, и, поломав голову, выудил из давних воспоминаний случай, врезавшийся ему в память. — Было вкусно.
Сяо Ханьцзинь приподнял мешок с грубой мукой:
— Любишь рыбу?
На самом деле Цзян Инин уже забыл, какова рыба на вкус, но всё равно машинально кивнул. Сяо Ханьцзинь бросил на него взгляд:
— Иди собирай овощи и очисти их от червей, а я пока просею муку.
— Сито на стене, — тихонько произнес Цзян Инин и вышел на улицу за зеленью.
Ему нужно было работать быстро и аккуратно. К тому же дома не осталось приправ, да и сам он готовить не умел — оставалось лишь надеяться, что его не станут ругать.
Сяо Ханьцзинь хмыкнул в ответ. К счастью, воды в глиняном кувшине оказалось предостаточно. Слегка ополоснув сито, он засыпал туда немного грубой муки, и лишь высыпав ее, понял, что там полно песчинок и дресвы — название грубой муки оправдывало себя на все сто.
Он тщательно просеивал ее снова и снова, выбрасывая даже комки, отсыревшие от сырости. Здесь не было ничего, чем можно было бы заквасить тесто, а ждать естественного брожения пришлось бы слишком долго. Да и масла не водилось, так что оставалось приготовить лишь самый простой суп с мучными клецками.
Умелой хозяйке трудно стряпать без риса — эту истину он прочувствовал на собственной шкуре и в прошлой жизни, и в этой.
— Я все подготовил, иди на улицу, я сам приготовлю... — робко прогнал его Цзян Инин. — Матушка говорила, что тебе нельзя заниматься такой работой.
Он всё еще помнил, как ругалась Ли Гуйлань, только никак не мог взять в толк: почему в день сватовства ее отношение к нему было прекрасным, а потом всё вдруг изменилось само собой?
Сяо Ханьцзинь взял из его рук зелень и осмотрел ее — та была отобрана на совесть. Пока червей не видно, даже дырочки в листьях роли не играли. Поразмыслив, он сказал:
— То, что я хочу съесть, ты готовить не умеешь. Жди снаружи. Если не терпится чем-то заняться, вырви остальную зелень и перебери ее, потом возьмем с собой, когда уйдем с горы после обеда.
Цзян Инин тут же кивнул:
— Хорошо.
Позволить Сяо Ханьцзиню возиться со всем самому пугало его куда сильнее, чем мысль о том, что тот станет есть его овощи.
Присев на корточки, он на ощупь тщательно проверял каждый листочек, до смерти боясь пропустить маленького червяка. Ему вовсе не нравились эти мягкие на ощупь создания, от каждого прикосновения к ним становилось неприятно. Но постепенно он привык и перестал обращать внимание, хотя время от времени черви всё еще умудрялись его пугать.
Эта весенняя зелень росла как на дрожжах и не требовала особого ухода. Раньше ее хватало ему надолго, но теперь их двое, так что позже можно будет докупить семян и посадить еще.
— Точно! — Цзян Инин вдруг о чем-то вспомнил. Нащупав в стороне палку, он быстрым шагом направился в дом.
Развернув слегка отсыревшее одеяло, он принялся что-то шарить на постели. Все эти годы он вел себя крайне экономно. Деньги, выплаченные ему тогда в качестве компенсации, хоть и разошлись почти подчистую, кое-что все же осталось — как раз на экстренный случай!
В конце концов на самом углу матраса пальцы нащупали несколько связок медных монет. Он аккуратно распорол швом уголок ровно настолько, чтобы пролезли пальцы, и вытащил наружу связку монет.
Взволнованно ощупав их и пересчитав несколько раз, он убедился, что их ровно триста пятьдесят пять штук. Счастливый, он побежал в маленькую комнату к Сяо Ханьцзиню и, слегка повысив голос, радостно произвел:
— С-ученый Сяо, у нас есть деньги!
— Что? — Сяо Ханьцзинь скосил на него взгляд, продолжая помешивать суп с клецками, и при виде того, как парень восторженно протягивает ему горсть монет, не удержался от шутки: — Ты что, хомяк? Они у тебя сами собой размножаются?
http://bllate.org/book/27669/3361322
Готово:
