Чжэн Шаотан не обращал внимания на пьяную болтовню Чжоу Цзюня. Продолжая мыть его, он ворчал:
— Родной мой, я ведь за всю свою жизнь еще никогда ни за кем не ухаживал. Сегодня я просто хотел над тобой подшутить, но никак не ожидал, что вместо выгоды ты превратишь меня в помойное ведро для своих излияний. Какая же у меня все-таки тяжелая судьба. Эй... стой ровно, не виси ты на мне постоянно, эй...
К сожалению, совершенно пьяный человек вовсе не понимал, что он говорит, и продолжал снова и снова бросаться ему на грудь, утыкаясь и прижимаясь всем телом.
Поддерживая шатающегося Чжоу Цзюня, Чжэн Шаотан с горечью обнаружил, что сам уже промок до нитки.
Раз уж они вымокли до такой степени, оставалось только помыться вместе. Родной мой, я ведь вовсе не пользуюсь чужой беспомощностью, в том, что мы предстанем друг перед другом столь откровенно, виноват только ты сам.
Усадив Чжоу Цзюня и прислонив к стене, он уже хотел выйти в предбанник, чтобы снять мокрую одежду, как вдруг, едва повернувшись, почувствовал, как Чжоу Цзюнь обхватил его сзади за талию, крепко прижав к груди.
Обернувшись, он увидел испуганное лицо.
— Не уходи, умоляю, побудь со мной...Капли воды падали на алые щеки Чжоу Цзюня, на его тощие лопатки, на манящие розовые бугорки на груди, сливаясь в тонкие струйки, которые текли по изгибам тела в самые потаенные заросли. В его затуманенном взоре горела жгучая страсть. Непрерывные удары теплой воды разбудили глубоко затаившуюся внутри похоть. Смешавшись с алкоголем в крови, она заурчала, словно извивающийся дракон, и с громовой мощью затрепетала, распространяясь во все стороны.
В полумраке он чувствовал, как кто-то омывает его тело. Чу? Вроде бы нет...
Пальцы, скользившие по коже, были мягкими и тонкими, движения — немного грубыми, но в то же время исполненными нежности. Подушечки пальцев блуждали по поверхности кожи так легко и мимолетно, словно игра света. В затуманенных глазах Чжоу Цзюня непрерывно качались две фигуры: они расходились, накладывались друг на друга, а затем снова расходились. Он уже не мог разобрать, где реальность, а где лишь призрачный морок.
— Чу...
— Зови меня Шаотан! — свирепым голосом прозвучало у самого уха.
— Шаотан...
Как ни назови — все хорошо, он лишь знал одно: этого человека перед ним нельзя отпускать ни в коем случае. Сердце сжималось от тревоги: стоило лишь ослабить хватку, и он исчезнет, верно?
Нельзя. Как ты можешь исчезнуть? Отдав тебе все свои чувства, неужели ты вот так уйдешь без единого сожаления?
Нельзя. Пусть в будущем будет что угодно, но в этот миг ты — мой.Чжоу Цзюнь с силой впился в губы Чжэн Шаотана, жадно, словно хищник, покусывая и присасываясь к ним. Затем он проскользнул языком в рот партнёра, провёл по нёбу и кончику языка, а после крепко сплёл свой язык с его, увлечённо переплетаясь в глубоком поцелуе.
Чжэн Шаотан притянул Чжоу Цзюня ближе к себе, отвечая на его бьющую через край страсть. Одной рукой он скользнул к его животу, пробрался сквозь густые волосы и, сжав его напряжённую плоть, принялся осторожно разминать её. Когда его самое уязвимое место оказалось в чужой власти, Чжоу Цзюнь издал тихий стон, который едва слышно просочился сквозь их соединённые губы.После долгого поцелуя Чжэн Шаотан приподнял лицо, всё еще погруженное в туман любовной страсти, и с нагловатой улыбкой произвел:
— Малыш, это ты не отпускал меня, так что я церемониться не стану.
*Кто же виноват, что ты мне тоже небезразличен*, — мысленно добавил он про себя.
Прижав затылок Чжоу Цзюня, он снова поцеловал его. Словно желая успокоить растревоженное сердце партнера, этот поцелуй был мягким и нежным. Кончик языка легко скользил по краям его губ, изредка прихватывая его собственный язык — словно наслаждаясь десертом после роскошного ужина, не желая проглатывать всё разом, а лишь смакуя во рту, вновь и вновь пробуя на вкус.Влажная одежда была сброшена в сторону, и Чжэн Шаотан направлял руку Чжоу Цзюня, заставляя его обхватить свою раскаленную плоть и двигать ладонью вверх и вниз.Его пальцы также легко поглаживали возбужденный орган Чжоу Цзюня, а ногти то вольно, то невольно царапали головку, с наслаждением прислушиваясь к стонам Чжоу Цзюня под таким воздействием. Капли прозрачной влаги озорно скатывались из уретры, а плоть становилась еще тверже.Чжэн Шаотан заставил Чжоу Цзюня повернуться спиной, велел упереться руками в стеклянную дверь ванной и, проигнорировав недовольное ворчание любовника, который как раз приближался к пику блаженства, но вдруг лишился помощи, выдавил на ладонь немного геля для душа из стоявшего в углу флакона и легко намазал на задний проход Чжоу Цзюня. От прохладного геля ягодицы Чжоу Цзюня судорожно дёргнулись, и он обернулся, с упрёком в глазах:
— Чу…
Чужое имя неприятно задело Чжэн Шаотана. Он протянул руку сзади, обхватил возбуждённый орган Чжоу Цзюня и со злой ухмылкой принялся его мять.
— Дорогой, я не против, если в твоём сердце есть кто-то другой, но когда ты занимаешься любовью со мной, думать ты должен только обо мне.
Прижавшись низом живота к входу и используя гель для душа как смазку, он стал медленно входить внутрь.
— Ах…Проникновение инородного предмета в задний проход и внезапное ощущение того, как мужское достоинство оказалось объято жгучим теплом, заставили обоих одновременно выдохнуть.
— Дорогой, как же тебе хорошо. Так мягко, так приятно.
Чжоу Цзюнь яростно затряс головой:
— Больно... потише...
Чжэн Шаотан виновато улыбнулся:
— Любимый, я ведь впервые, у меня нет опыта. Я обязательно исправлюсь, в следующий раз обещаю, сделаю всё, чтобы тебе было комфортно.
Одна рука обвила талью Чжоу Цзюня, притягивая его к себе, а его плоть тем временем легко двигалась внутри чужого тела. Почувствовав, что задел какую-то точку, Чжоу Цзюнь зашёлся в резком стоне; поняв, что это его эрогенная зона, он начал совершать глубокие, размашистые толчки. Другая рука схватила руку Чжоу Цзюня, помогая ему сжать собственный половой орган, и принялась непрерывно тереть и ласкать его, увлекая за собой к вершинам наслаждения.
— Ах...
Вслед за серией судорожных содроганий струя семени с силой ударила в стеклянную дверь ванной, после чего беззвучно сползла вниз. Оба, изнурённые, сорвались с пика блаженства и беспомощно рухнули в объятия друг друга; Чжоу Цзюнь бессильно обмяк на руках у Чжэн Шаотана.
В ванной комнате теперь слышались лишь звуки плещущейся воды, тяжелое дыхание и томные стоны...
Что это за место?
Он лежал на широкой односпальной кровати, рядом свисали синие шторы в клетку. На противоположной стене электронные часы показывали два часа дня. В углу также стоял стол с компьютером.
Всё это было не главное.
Главное — где он сейчас находится?
Чжоу Цзюнь перевернулся и попытался сесть, но в следующий же миг знакомая, резкая боль рывком вернула его обратно на кровать.
— Ох, как больно...
Пока Чжоу Цзюнь, нахмурившись, боролся с болью, приоткрытая дверь тихонько скрипнула, и в неё заглянуло чьё-то личико.
— Любимый, ты проснулся.
Чжэн Шаотан единым прыжком бросился вперед, и Чжоу Цзюнь, не имея возможности уклониться, оказался крепко зажат в его объятиях.
Чжэн Шаотан пару раз поткновениями потыкался своим похожим на птичье гнездо хохолком в тело Чжоу Цзюня, затем поднял голову и сладко улыбнулся ему:
— Я думал, ты проспишь целый день. Ну как, животное не урчит от голода? Хорошо, что я заказал доставку.
Ломота во всем теле и саднящая боль в заднем проходе — да любой бы на его месте догадался, что произошло. Глядя на виновника всех бед, который улыбался так невинно, словно и впрямь не способен обидеть и мухи, Чжоу Цзюнь почувствовал непреодолимое желание придушить его.
— Что это за место? — мрачно спросил он.
Чжэн Шаотан вытаращил глаза и протянул руку, касаясь лба Чжоу Цзюня:
— Дорогой, ты что, с ума сошел с похмелья? Это же твой дом.
В следующую секунду его руку с размаху отбили.
Мой дом? С каких это пор?
Чжоу Цзюнь потер раскалывающуюся от боли голову: тяжелое похмелье в сочетании с бурными страстями — это поистине тяжкое испытание.
Заметив замешательство Чжоу Цзюня, Чжэн Шаотан торопливо принялся объяснять:
— Это квартира, которую выделила тебе компания. Разве тебя не перевели сюда только на этой неделе? Ты ведь, наверное, еще и порог этого дома не переступал?
Наблюдая за тем, как лицо Чжоу Цзюня становится все чернее, он втянул голову в плечи:
— Ты так сильно напился, что я, конечно же, должен был проводить тебя домой. А раз я вел тебя домой, то, разумеется, должен был знать, где ты живешь. А чтобы узнать, где ты живешь, мне пришлось заглянуть в твою сумочку. Справка о переводе на новую должность, визитка, адрес, ключи — всё лежало вместе, хочешь не хочешь, а увидишь... Ой, за что ты меня пинаешь?
Сидевший на краешке кровати Чжэн Шаотан от пинка Чжоу Цзюня свалился на пол. А сам Чжоу Цзюнь, потревожив резким движением какую-то ранку, тяжело задышал. Указывая на Чжэн Шаотана, он проскрежетал сквозь зубы:
— Подонок! Что ты вытворял вчера ночью?
Он-то думал, что этот парень — всего лишь любитель розыгрышей, но никак не ожидал встретить демона, который сожрет его с потрохами и костей не оставит. Какой же он все-таки дурак, раз решил сойтись с ним только ради того, чтобы скрыться от Инь Фэйяна. Какая вообще между ними разница?
Какая муха его вчера укусила? Ну бросил парень, с кем не бывает, зачем понеслось в гей-бар топить горе в вине, да еще и позволил какому-то малолетке себя оприходовать, с которым они едва ли пару часов были знакомы?!
Сколько ни глянь на этого сопляка, совершенно очевидно, что он еще несовершеннолетний, так что подобное вполне можно расценить как преступление? Стоп, но ведь это его использовали! Разве он не жертва?
Чжэн Шаотан поднялся с пола, встряхнул своей разноцветной растрепанной шевелюрой и надул губы:
— Любимый, какой же ты бессердечный. Вчера я ведь и вправду собирался просто привезти тебя домой, это ты вцепился в меня и ни в какую не отпускал. Только не говори мне, что напился до беспамятства и ничего не помнишь. Ты же взрослый мужчина, так имей смелость признать то, что натворил. Если уж на то пошло, я тут пострадавшая сторона, между прочим, у меня вообще-то был первый раз.
http://bllate.org/book/27680/3361500
Готово:
