Это был первый раз, когда Ци Юэ так наглядно прочувствовал боль, таящуюся в душе Цзи Чжие.
Ци Юэ никогда особенно не был привязан к родителям, поэтому ему трудно было до конца понять состояние, в котором находился Цзи Чжие, но даже чисто внешне всё это выглядело, пожалуй, не слишком-то приятно.
Работники уличного комитета — пожилые мужчина и женщина — после того, как обоим перевязали раны, настойчиво потребовали, чтобы он и Цзи Чжие пожали друг другу руки в знак примирения и поклонились друг другу. Лишь когда те с горем пополам выполнили это требование, старики наконец соизволили отпустить их.
Врач подбирал лекарства для Цзи Чжие, и тот сидел на скамейке, ожидая своей очереди. Ци Юэ, уже собиравшийся уходить, на ходу крутанулся на каблуке и вернулся назад. Поскребя в затылке, он напыщенно бросил:
— Я был не в курсе сегодняшнего инцидента.
Цзи Юэ не придавал этому особого значения, равнодушно протянув «м-м» и даже не взглянув на него.
— Я ищу тебя, чтобы объясниться.
Услышав это, Цзи Чжие слегка приподнял голову и бросил на него мимолётный взгляд. Ци Юэ от такого холодного и отстранённого отношения чуть снова не задохнулся от гнева, и молодой господин Ци с недоброй усмешкой выдал:
— Чего ты в конце концов добиваешься? Обязательно мне в собор Святого Петра лететь, чтобы три раза прочитать тебе покаянную молитву?
Комок злости застрял в горле, не поднимаясь и не опускаясь, доводя Ци Юэ до сумасшедшей головной боли. В этот момент позвонил Чжао Вэнь, и Ци Юэ, с недоброжелательной интонацией и даже с едва сдерживаемой яростью, рявкнул в трубку, спрашивая, какого чёрта тому нужно. Чжао Вэнь на пару секунд замер, оглушенный такой волной злости:
— Братец Юэ, ты сейчас где? Неужели и впрямь не будешь праздновать своё двадцатичетырёхлетие?
Динамик телефона работал громко, но Ци Юэ едва ли обратил на это внимание. Он лишь заметил, как Цзи Чжие внезапно перевёл на него взгляд. Сохраняя бесстрастное выражение лица и бросая на Цзи Чжие косые взгляды, Ци Юэ зловеще проговорил в телефон:
— Я в соборе Святого Петра читаю покаянную молитву, не мешай, проваливай.
Ци Юэ резко сбросил вызов, не желая навлекать на себя новые мучения и вдаваться в объяснения, и уже развернулся, чтобы уйти.
Не успел он сделать и двух шагов, как позади раздался слегка глуховатый, но всё ещё исполненный юношеской энергии голос Цзи Чжие.
— Ци Юэ.
Он скосил голову и встретился взглядом с Цзи Чжие.
Светлые глаза Цзи Чжие молча смотрели на него. Прошло полминуты, и терпение Ци Юэ стало постепенно истощаться — он уже почти готов был решить, что Цзи Чжие просто водит его за нос, как вдруг тот легко и невесомо произнёс четыре слова:
— С днём рождения.
Ци Юэ даже подумал, что у него проблемы со слухом. Вспышка гнева, которая только что едва не вырвалась наружу, внезапно угасла. Лицо его приняло сложное выражение, и он уже собирался сказать «спасибо», но Цзи Чжие снова молча отвернулся, зачарованно уставившись на светящуюся вывеску аптеки при жилом комплексе. Белый свет лампы дневного света падал на его лицо, очерчивая необычайно рельефные контуры мягким сиянием.
Он был похож на вулкан: извергнув в гневе раскалённую, обжигающую лаву, он вдруг снова погрузился в тишину, затаившись и не произнося ни слова.
Глава седьмая
Цзи Чжие заметил, что его эмоции становятся всё менее стабильными, когда дело касалось Фан Юань.
У него всегда было достаточно чёткое представление о своём психологическом состоянии — здоровым его назвать было нельзя, но Цзи Чжие никогда не проходил курс профессиональной психологической помощи. За эти семь лет ему часто снилось, как Фан Юань кончает жизнь самоубийством, и в большинстве случаев он просыпался в холодном поту, а ощущение удушья ещё долго не отпускало его.
Смерть Фан Юань сильно изменила его характер. Все, кто знал его близко, были в курсе, что Цзи Чжие придерживается принципа «не трогай меня, и я не трону тебя». Его нрав был сдержанным и даже не по годам зрелым, но в нём также таились дерзость и дикость девятнадцатилетнего парня. Большую часть времени он прятался под маской хладнокровия и рассудительности, но стоило затронуть его старые шрамы, как он превращался в свирепого, безумного пса.
Это ощущение было не из приятных, особенно для Цзи Чжие, который привык держать под контролем абсолютно всё. Человеку, строго следующему своим планам, невероятно трудно смириться с мыслью, что он сам сходит с рельсов.
Цзи Чжие до смерти надоело это чувство потери контроля.
После некоторых колебаний Цзи Чжие всё же решил обратиться к психологу, чтобы оценить степень тяжести своего нынешнего состояния.
Надев медицинскую маску и испытывая полнейшую апатию, в момент, когда ему меньше всего хотелось с кем-либо разговаривать, он у входа в больницу нос к носу столкнулся с Ци Юэ.
После той недавней драки отношения между Цзи Чжие и Ци Юэ были несколько неловкими. В тот день Цзи Чжие вытащил Ци Юэ из черного списка в WeChat, но с тех пор они не обменялись ни единым сообщением. Зато Чжао Вэнь в день инцидента принёс ему извинения от лица Цзи Ин и Гу Юйбая, на что Цзи Чжие никак не ответил.
Ему не очень-то хотелось и дальше крутиться в этом серпентарии, ведь это сулило лишь новые переменные в его жизни.
Рядом с Ци Юэ стояла женщина со слегка бледным лицом. Цзи Чжие смутно расслышал, как она поблагодарила Ци Юэ и, развернувшись, медленно побрела продоволь. Ци Юэ стоял на месте, слегка кивнув вслед удаляющейся женщине, и только после этого заметил Цзи Чжие, только что слезшего с мотоцикла.
Настроение у Цзи Чжие было паршивым, он лишь лениво приподнял веки и приветствовал его взглядом — вот и вся любезность.
Ци Юэ был злопамятным, но не мелочным. И хотя главного молодого господина в его двадцать четвёртый день рождения отоварили по полной программе, используя как грушу для битья, но, приняв во внимание, что Ци Юэ и сам приложил руку к тому, чтобы всковырнуть старую рану Цзи Чжие, он скрепя сердце мог позволить этой истории замяться.
Однако этот поверхностный и холодный тон Цзи Чжие всё же задевал самолюбие Ци Юэ. Изначально Ци Юэ вовсе не собирался заводить долгих разговоров и максимум отделался бы дежурным приветствием, но в нём взыграл дух противоречия. Скрестив руки на груди, он окинул стоящего перед ним парня угрюмым взглядом исподлобья.
— Цзи Чжие, пришёл в больницу лечиться?
Чтобы уж точно исключить вариант, при котором Цзи Чжие притворился бы глухим и немым, он даже зловеще произнёс его полное имя.
Цзи Чжие был в маске, так что выражение его лица оставалось скрытым. Глубокие глаза несколько секунд в упор смотрели на Ци Юэ, а затем раздался приглушённый маской низкий голос:
— Нет, пришёл поесть.
— ...Ты больной на голову?
— Наверное, самую малость. Вылечу — узнаю.
Уголок рта Ци Юэ слегка дёргался. Оба одновременно умолкли, погрузившись в неловкое молчание.
В его голове снова прокрутился только что состоявшийся диалог, и Ци Юэ, не выдержав, нервно рассмеялся. Сдавшись, он трижды подряд произнёс:
— Ладно-ладно-ладно, приятного аппетита.
Цзи Чжие протянул руку и поправил съехавшую маску, не сводя пристального взгляда с лица Ци Юэ. Без улыбки черты лица Ци Юэ выглядели суровыми: одинокие складки век, высокий нос, тонкие губы — классическая внешность человека, которого старшие привыкли называть бессердечным. Но стоило ему улыбнуться — независимо от того, как именно, — его глаза тотчас изгибались полумесяцами, искрясь, а сам он из холодного и острого превращался в мягкого.
Вероятно, посчитав, что должен сказать хоть что-то, Цзи Чжие, поддавшись необъяснимому порыву, посмотрел Ци Юэ прямо в глаза и брякнул совершенно невпопад:
— Тебе стоит почаще улыбаться.
Вторую половину фразы он вовремя придержал за зубами, так и не договорив. В мыслях Цзи Чжие оставалось всего два слова: тебе идёт.
Ци Юэ на мгновение растерялся, не в силах с ходу уловить скрытый смысл: то ли этот парень хвалит его за красивую улыбку, то ли просто издевается и призывает корчить из себя клоуна. Впрочем, неважно с какой стороны посмотреть, Ци Юэ решил принять это за своеобразное проявление капитуляции и попытку сменить тему.
— Кстати говоря, насчёт того случая... Цзи Ин и Сяо Юй хотели перед тобой извиниться. — Ци Юэ потёр нос, вспомнив, как Чжао Вэнь жаловался, что Цзи Чжие проигнорировал его сообщения, и решил поднять эту тему.
Цзи Чжие тихо хмыкнул, давая понять, что в курсе:
— Я видел сообщения.
Помолчав, он добавил:
— Прости, в тот день я немного потерял контроль.
Выбившиеся пряди челки слегка падали на лоб Цзи Чжие, прикрывая брови и глаза, а белая маска скрывала его лицо и эмоции, но Ци Юэ всё же расслышал в этих словах искреннее извинение.
Ци Юэ с облегчением выдохнул, легонько фыркнул, и не успел он озвучить вертящуюся на языке фразу, как телефон в кармане брюк задрожал, настойчиво требуя ответить на вызов. Цзи Чжие проявил сообразительность и бросил напоследок, что ему пора идти, после чего самостоятельно скрылся за больничными дверями.
Проводив взглядом удаляющуюся стройную фигуру Цзи Чжие, Ци Юэ машинально принял вызов.
Цзи Чжие взял талончик к психиатру, отстоял очередь, зашёл в кабинет и уже вскоре вышел обратно. Ему всё ещё было тяжело открыто и напрямую столкнуться лицом к лицу со смертью Фан Юань, он даже испытывал сильнейшее отвращение при одной мысли о том, чтобы описывать профессиональному психологу те картины из прошлого. Он прекрасно понимал: за прошедшие годы у него выработался защитный психологический механизм. Его бдительность была слишком высока, он не умел доверять незнакомцам, даже если те были врачами.
Тем не менее, проанализировав его нынешнее состояние и первопричины, врач вынес вердикт: подобные симптомы у Цзи Чжие называются посттравматическим стрессовым расстройством и требуют лечения.
Не дожидаясь врачебных напутствий, он забрал направление и в одиночестве покинул больницу. Не прошло и получаса, как новости о визите Цзи Чжие к психологу дошли до Цзи Синчэна.
Цзи Синчэн узнал об этом от старшего сына в семье Цзи — Цзи Вэйшэна.
После повторного брака из-за постоянной занятости на работе Цзи Синчэн никак не мог собрать всех членов новой семьи за одним обеденным столом. Воспользовавшись свободным временем в этот день, он организовал семейный ужин — в том числе для того, чтобы еще раз представить им свою новую жену — Хэ Юнь.
Правда, характер у Хэ Юнь был не из общительных: какую бы тему ни заводили за столом, она лишь вежливо улыбалась в ответ. Как раз во время трапезы зашла речь о Ци Юэ, и Хэ Юнь с мягкой улыбкой заметила, что если выдастся свободный день, она обязательно пригласит Ци Юэ в семью Цзи пообедать вместе с младшими членами семьи. Не успела она договорить и пары фраз, как Цзи Вэйшэн внезапно вставил шпильку:
— Ци Юэ в последнее время подозрительно близко сошёлся с Цзи Чжие.
Сидевший за столом Цзи Вэньцзе от этих слов с такой силой сжал в руке вилку, что зубцы начали гнуться. Цзи Ин бросила на него беглый взгляд и, наблюдая за тем, как лицо Цзи Вэньцзе побагровело от безмолвной ярости, лишь холодно усмехнулась про себя. Цзи Вэйшэн даже не пытался приукрасить свои грубые и дешевые манипуляции — такого дурака, как Цзи Вэньцзе, только так и подначивать.
Цзи Синчэн молчал, сплошь демонстрируя вид человека, которого это совершенно не касается.
— У Ци Юэ довольно простодушный характер, — спокойно произнесла Хэ Юнь, бросая слова на ветер и недоговаривая до конца, оставляя мысль висеть в воздухе.
Цзи Ин, которая до этого упорно хранила молчание и не желала ввязываться в этот разговор, едва заметно скривилась. В её памяти пронеслись бесчисленные воспоминания о том, как её водил за нос и подставлял Ци Юэ, и она подумала, что родная мать порой хуже мачехи.
— Тётя Юнь права, вам стоит предупредить Ци Юэ, чтобы держался от Цзи Чжие чуточку подальше. В конце концов, знаете ли, душевное состояние этого человека, кажется, не совсем в норме, так что Ци Юэ лучше с ним поменьше связываться. — Цзи Вэйшэн лучезарно улыбался, но за этой фальшивой улыбкой не было ни капли тепла. Его взгляд то и дело скользил в сторону Цзи Вэньцзе, задерживаясь на нём всего на мгновение.
Цзи Синчэн наконец опустил палочки для еды. Его строгий взгляд медленно переместился на Цзи Вэйшэна, и он оборвал его суровым окриком:
— Что за посторонние люди на семейном ужине?
http://bllate.org/book/27727/3365539
Готово:
