Теперь это уже казалось привычным.
Семь лет пролетели в один миг, и даже самые близкие люди приобрели незнакомые черты.
Свернув ремень и положив его на прикроватную тумбочку, Хэ Фань собрался уходить.
В комнате не было включено света, и лишь по едва пробивавшемуся из гостиной лучу света удавалось с трудом различить примерную обстановку. С того места, где стоял Хэ Фань, было не разглядеть уже открытые глаза Цзян Дайчу, и в охватившей его меланхолии он даже не заметил, как прекратилось тяжелое дыхание.
Не успел он сделать и шага, как чья-то рука намертво вцепилась ему в запястье, и только тогда Хэ Фань понял, что Цзян Дайчу неизвестно когда очнулся.
То ли нарочно, то ли из-за того, что после выпивки он не рассчитал сил, хватка оказалась крепкой. Хэ Фань потерял равновесие, завалился назад на кровать и спиной врезался в грудь Цзян Дайчу.
Худые плечи Хэ Фань обожгло тупой болью, но человек за его спиной, казалось, вовсе не чувствовал боли — он даже не издал ни звука.
— Цзян Дайчу, ты протрезвел или нет?
Хэ Фань, опираясь руками о матрас, приподнялся и увидел, что Цзян Дайчу хоть и открыл глаза, но выражение его лица вовсе не казалось полностью осмысленным.
Цзян Дайчу поднял одну руку в сторону Хэ Фаня и произнес:
— Я хочу в туалет.
Это означало, что он требует, чтобы Хэ Фань помог ему встать.
Хэ Фань огляделся, отыскал глазами главную ванную комнату, подтянул Цзян Дайчу с кровати, довел до дверей и включил свет.
— Поосторожнее, не упади, — напомнил Хэ Фань и перед тем, как закрыть дверь, убедился, что на полу ванной нет ни луж, ни посторонних предметов.
Он не смел уходить далеко и просто прислонился к косяку, прислушиваясь к тому, как Цзян Дайчу внутри возится со штанами, справляет нужду, смывает воду, открывает кран и моет руки. Но после всех этих звуков прошло немало времени, в тишине не раздавалось больше ни шороха, а Цзян Дайчу так и не вышел.
Хэ Фань окликнул его — в ответ тишина. Он слегка постучал в дверь — снова ни звука. Повернув ручку и войдя внутрь, он увидел, что Цзян Дайчу сидит на кафельном полу напротив раковины, свесив голову и прислонившись к стене, и уже спит.
Хэ Фаню оставалось только снова поднять его и поддержать.
В конце концов Хэ Фань дотащил Цзян Дайчу до кровати и сам рухнул следом.
Цзян Дайчу одной рукой намертво вцепился в его левое предплечье, правая рука оказалась прижата снизу, спереди путь преграждала перекинутая через него тяжелая рука, а сзади выросла стена из плоти. К тому же он сам выбился из сил до такой степени, что, придавленный чужим весом, оказался совершенно не в состоянии пошевелиться и мог лишь лежать ничком, тяжело дыша.
Спустя несколько мгновений сзади донеслось ровное дыхание: вдоволь поизмывавшаяся посреди ночи над подчиненным Цзян Дайчу вновь мирно погрузился в сон.
Хэ Фань попытался еще пару раз шевельнуться, но тело окончательно лишилось сил. Веки становились все тяжелее, и не прошло и минуты, как сознание провалилось в пустоту.
Ночь прошла без сновидений.
На следующий день первым делом проснулся как раз напившийся накануне Цзян Дайчу, впрочем, проснувшись, он тоже не шевелился.
Стоило Хэ Фаню открыть глаза, как он увидел, что Цзян Дайчу все в той же ночной одежде сидит, прислонившись к изголовью, и смотрит на него сверху вниз. Остатки сна мгновенно улетучились.
Хэ Фань на всякий случай уточнил:
— Ты проснулся?
На лице Цзян Дайчу не было особого выражения, и вместо ответа он задал встречный вопрос:
— Еще поспишь?
Хэ Фань понял, что теперь-то тот протрезвил голову по-настоящему.
— Нет.
Бросив это, Хэ Фань торопливо поднялся с кровати.
Судя по свету, пробивавшемуся сквозь щели жалюзи, он проспал если не до полудня, то близко к тому.
Раньше, совмещая учебу и подработки, Хэ Фань привык жить по собственным внутренним часам раннего подъема, и проспать вот так долго ему не доводилось уже очень давно.
Прошлым ночью Хэ Фань лег прямо в одежде, и теперь этот наряд выглядел донельзя мятым. Плюнув на всё, Хэ Фань пару раз разгладил складки руками и оставил попытки привести себя в порядок, после чего покосился на Цзян Дайчу:
— Во сколько ты проснулся?
На самом деле ему хотелось спросить: сколько времени ты за мной наблюдал?
Цзян Дайчу ответил ровным тоном:
— Тоже только что.
Прошлой ночью они валились на кровать поперек, но сейчас Цзян Дайчу почему-то оказался с краю и, стоило ему встать, как он замер у окна. Хэ Фань бросил беглый взгляд по сторонам, намереваясь подождать, пока Цзян Дайчу первым выйдет из спальни.
Подождав немного, он понял, что тот вовсе не собирается двигаться с места.
Атмосфера на миг замерла. Украдкой взглянув на Цзян Дайчу, Хэ Фань с удивлением заметил, что одежда на том буквально висит клочьями: если изначально у рубашки были расстегнуты всего две пуговицы, то теперь она распахнулась почти до самого низа, и рельефные мускулы на груди не просто слегка проступали, а были выставлены напоказ во всей красе. Молния на брюках тоже оказалась опущена, и четкая линия тренированного пресса тянулась от подола рубашки прямо вниз, исчезая в резинке выглядывающего нижнего белья.
У Хэ Фаня возникло ощущение, что оправдаться теперь не удастся ни за что на свете и в глазах у него потемплó. Подняв взгляд, он столкнулся нос к носу с пытливым взором Цзян Дайчу. Тот приподнял темные брови, и смысл этого выражения был очевиден: ну-ка, объяснись.
— Я боялся, что тебе неутешно спать, поэтому снял ремень, ну и пару пуговиц на рубашке помог расстегнуть, а ширинка... наверное, ты сам не застегнул, когда ночью ходил в туалет, я правда не заметил.
Каждое слово в объяснении Хэ Фаня сочилось кристальной честностью и праведностью.
Но чем дальше, тем бессмысленнее это звучало.
Цзян Дайчу издал тихий насмешливый хмык носом, ничего не ответил, перешагнул длинными ногами край кровати и поднялся на ноги.
Заметив мрачное выражение лица Цзян Дайчу — тот явно ему не верил, — Хэ Фань добавил вдогонку:
— Честно, да что я вообще мог с тобой сделать.
В нынешнем положении у меня нет ни прав, ни статуса, нужно следить за каждым словом и каждым поступком.
В глазах Цзян Дайчу, в которых еще мгновение назад играла насмешка, на дне мелькнула едва уловимая тень.
Верно. Хэ Фань ведь строит из себя убежденного гея, с какой стати ему делать что-то с другим мужчиной.
Он взял себя в руки, перевел взгляд в сторону и вернулся к суровой реальности.
— Ты не видел мой телефон? — переводя тему, спросил Цзян Дайчу.
Поняв, что допрос окончен, Хэ Фань с облегчением выдохнул:
— Я оставил его в гостиной, пойду принесу.
С этими словами он, потупившись, проскользнул мимо Цзян Дайчу и вышел из спальни.
Телефоны обоих за ночь разрядились в ноль и отключились. Отыскав на тумбе под телевизором зарядное устройство, Хэ Фань сначала оживил телефон Цзян Дайчу, отнес его в комнату, а заметив, что спальня пуста, и услышав доносящийся из ванной шум льющейся воды, снова молча вышел за дверь.
Глава 9
Вспомнив, что человеку с похмелья не мешало бы поесть горячего, Хэ Фань заглянул на кухню. Там обнаружилась лапша быстрого приготовления и яйца, но лопатку для жарки сыскать не удалось; осторожно перебрав содержимое пары шкафчиков, он в конце концов нашел ее в посудомоечной машине.
Цзян Дайчу, выйдя из душа и услышав возню на кухне, толкнул дверь и увидел Хэ Фаня как раз в тот момент, когда тот ловко переворачивал наполовину поджаренное яйцо.
http://bllate.org/book/27730/3365797
Готово:
