Глава 9. Невозможно разгадать его
Текущим положением дел Цзинь Хуа в целом был вполне доволен: всё шло своим чередом, словно по рельсам, а его карьера в индустрии развлечений постепенно набирала обороты. К тому же он всё быстрее привыкал к своей второй работе. В роли личного помощника Гу Ная он освоился стремительно, и по тому, как Гу Най постепенно начинал полагаться на него, было очевидно, насколько тот им доволен.
Однако по мере развития сюжета съёмочная нагрузка Цзинь Хуа изо дня в день возрастала. Хотя уходить со съёмок удавалось в то же самое время, объём работы увеличился почти вдвое. Сначала, день-другой, это ещё куда ни шло, но стоило затянуться, как он начал сдавать позиции. Цзинь Хуа отчётливо чувствовал, как за последнее время серьёзно истощил свои физические силы: стоило ему освободиться и добраться до кровати, как он тут же проваливался в сон, едва коснувшись головой подушки.
Гу Най видел всё это и даже начал уважительно относиться к этому молодому парню. В столь юном возрасте мало кто был способен так упорно и прилежно трудиться, шаг за шагом двигаясь к цели, а подобное усердие невольно вызывало искреннее восхищение.
Поразмыслив, он позвал своего помощника и отдал ему несколько коротких указаний.
В тот же день режиссёр этого сериала получил телефонный звонок, после чего его лицо помрачнело. Когда Цзинь Хуа подошёл, режиссёр подозвал его и сказал: Из-за накладок в расписании других актёров некоторые сцены нужно снять заранее, так что твой съёмочный процесс придётся немного притормозить. Эти два дня можешь пока не приходить.
Цзинь Хуа слегка растерялся, но всё же кивнул: Я понял, спасибо, Режиссер Лю.
Мм. Режиссер Лю с безразличным видом кивнул и повернулся, чтобы уйти. Цзинь Хуа озадаченно проводил взглядом его спину, не в силах сдержать недоумение: ещё вчера до полудня отношение было вполне доброжелательным, почему же сегодня он снова вернулся к прежнему равнодушно-отстраненному виду?
Цзинь Хуа не знал, что Режиссер Лю терпеть не может, когда кто-то нарушает его планы. Тот короткий, меньше пяти минут, телефонный звонок перевернул вверх дном всё заранее составленное расписание. Как тут режиссёру было не затаить обиду? Однако человек, разрушивший его планы, обладал слишком высоким происхождением, связываться с ним он не смел, а потому оставалось лишь вполне предсказуемо выместить злость на Цзинь Хуа.
Впрочем, сам Цзинь Хуа не придавал этому происхождению особого значения: раз не получается понять — не стоит и ломать голову. В конце концов, внезапно появившиеся два дня отдыха — это тоже неплохо. Хотя ему ужасно хотелось поскорее завершить съёмки графика, а уже потом устроить себе грандиозный отпуск, организм не позволял ему так поступать. За последнее время он отчётливо чувствовал, что его физическое состояние заметно ухудшилось.
Успокоившись, он целиком погрузился в работу над ролью. Сегодняшняя съёмочная задача далась Цзинь Хуа легко и завершилась даже раньше ожидаемого: не было и четырёх часов вечера, как он уже сидел в гримёрке, смывая макияж. Когда грим был стёрт наполовину, в комнату вошел Цзи Цзыин.
Цзинь Хуа замер на секунду, сдержанно кивнул ему и продолжил своё дело. Цзи Цзыин ничего не сказал и молча опустился на стул рядом. К нему тут же подскочила гримерша, собираясь помочь с макияжем, но он жестом остановил её и с улыбкой произвел: У меня есть пара слов для Цзинь Хуа. Не могли бы вы выйти на минутку?
Девушка перевела взгляд с него на Цзинь Хуа и быстро сообразила: Хорошо, без проблем. В мгновение ока вся свита испарилась, и в гримёрке остались только они вдвоём. Последний выходивший даже заботливо прикрыл за ними дверь.
Цзинь Хуа молча повернул голову и бросил на него взгляд, в душе гадая, что же заставило Цзи Цзыина прийти к нему. В последнее время они часто сталкивались на съёмочной площадке, но обычно всё ограничивалось кивком или лёгкой улыбкой при встрече, и за всё время съёмок они не перебросились ни единым лишним словом. Тем не менее, Цзинь Хуа постоянно ощущал на себе оценивающий взгляд Цзи Цзыина.
Ты свободен после съемок?
На лице Цзи Цзыина уже не осталось и следа только что источавшей теплоту и мягкость улыбки. С бесстрастным выражением лица он казался куда более неприступным. Цзинь Хуа лишь бросил на него мимолётный взгляд и тут же отвёл глаза — вот это был настоящий, привычный ему Цзи Цзыин. Зная его столько лет, разве мог он не понимать, что в душе тот на самом деле человек крайне холодный? Когда рядом не было посторонних, его красивое лицо почти всегда оставалось маской без эмоций, а та дружелюбная улыбка надевалась лишь напоказ окружающим.
Зачем ты спрашиваешь? — не прекращая движения рук, холодно парировал он.
Пойдём выпьем кофе.
Услышав это, Цзинь Хуа замер на мгновение, посмотрел на него через зеркало и невольно встретился взглядом с его чёрными, погруженными во мрачную тень глазами, в которых сквозила холодность. Такой взгляд было трудно назвать дружелюбным.
Не желая иметь с ним лишних дел, Цзинь Хуа отказался напрямик: Прости, я занят. Если хочешь что-то сказать, говори прямо здесь. С трудом добытые два дня отдыха — с какой стати ему тратить их на этого человека?
Походому, не ожидав такого отказа, Цзи Цзыин на секунду замер. Придя в себя, он слегка нахмурился и произвел: Раз уж так, не буду ходить вокруг да около. Ты знаешь Чжоу Цзиня?
Цзинь Хуа насмешливо фыркнул: Новоиспеченный киношный император, впутавшийся в скандал из-за однополой связи, а затем погибший в результате несчастного случая. Поищи в нашей сфере хоть кого-то, кто о нем не слышал.
Вопреки ожиданиям, услышав подобный насмешливый тон, Цзи Цзыин мгновенно помрачнел и холодно бросил: Выбирай выражения.
Цзинь Хуа опешил, а затем рассмеялся, но в его смехе звучала горькая ирония: Ты что, защищаешь Чжоу Цзиня? Но разве всё, что я сказал — не чистая правда? Посмотри, разве кто-нибудь сейчас вспоминает о нём иначе? Ему стало искренне смешно: разве не благодаря самому Цзи Цзыину Чжоу Цзинь оказался в столь унизительном положении? И теперь он же выступает в роли его защитника — какая нелепость!
Цзи Цзыин промолчал, прекрасно понимая, что тот прав на все сто. Однако он не мог спокойно слушать, как кто-то рассуждает о Чжоу Цзине в подобном тоне, даже если причиной гибели и падения Чжоу Цзиня был он сам. Помолчав довольно долго, он наконец заговорил снова: Прости, я потерял контроль над собой. В конце концов, о мертвых либо хорошо, либо ничего.
Цзинь Хуа молча смотрел на него и лишь спустя какое-то время спросил: Что ты хочешь мне сказать?
Помнишь, при нашей первой встрече я сказал, что ты очень похож на одного моего старого знакомого?
Ты имеешь в виду Чжоу Цзиня? — холодно переспросил Цзинь Хуа. — Я знаю, к чему ты клонишь. Многие говорят, что я копия Чжоу Цзиня, но я не имею к нему никакого отношения, и пластических операций я тоже не делал. Цзинь Хуа, честно говоря, очень хотел поначалу вести себя с Цзи Цзыином дружелюбнее, как в день их знакомства, но обнаружил, что рядом с ним просто не в силах сохранять любезность. Стоило увидеть его лицо, как в памяти невольно всплывало всё то зло, что тот причинил Чжоу Цзиню.
Ты меня не понял, Цзинь Хуа. — Цзи Цзыин слабо улыбнулся. — Я лишь хотел сказать, что вы похожи не только внешне. Твои привычки, манеры, даже игра на сцене — всё невероятно похоже.
Если постоянно изучать человека, разве не станешь похожим на него? — ответив, Цзинь Хуа легко улыбнулся. — Пусть за Чжоу Цзинем тянется шлейф дурной славы, но стать вторым Чжоу Цзинем было бы неплохо, в конце концов, он некогда носил звание императора кино.
Цзи Цзыин опустил веки, пряча промелькнувший в глазах гнев, и бросил встречный вопрос: Разве есть хоть какой-то смысл в том, чтобы копировать чужую жизнь?
Есть в этом смысл или нет... — на этих словах Цзинь Хуа внезапно осекся, резко замолчал и повернулся к Цзи Цзыину: Ты пришел ко мне сегодня, чтобы потребовать не подражать ему?
Цзи Цзыин не стал отрицать: Чжоу Цзинь в этом мире всего один. Каким бы искусным ни было твое подражание, ты останешься лишь фальшивкой. Разве не лучше заставить всех запомнить твое собственное имя — Цзинь Хуа?
Цзинь Хуа не ответил. Он пристально, не мигая, смотрел на него, потому что вдруг понял: он снова перестал понимать этого человека. Нет, вернее будет сказать, что он никогда по-настоящему не понимал его, сколько бы времени ни прошло. Сдерживаясь изо всех сил, он всё же не удержался и задал мучивший его вопрос: Скажи, кем для тебя был Чжоу Цзинь?
Кем Чжоу Цзинь приходился ему на самом деле? Преданным другом, с которым они делили искренние чувства, или просто удобным простофилей, которого можно использовать в своих целях? Если они и впрямь были искренними друзьями, то зачем он поступил с ним так жестоко? Не просто отнял у него любимого человека, но и подставил, загнав в безвыходную ловушку, из которой не было возврата. А если Чжоу Цзинь был лишь пешкой для использования, к чему сейчас этот фарс с защитой его чести? Словно любое упоминание о нём оскверняет его память!
Цзинь Хуа невольно усмехнулся про себя: пожалуй, дело было вовсе не в том, что он вдруг перестал понимать этого человека, а в том, что он никогда не видел его истинного лица.
Это тебя не касается. — Как и ожидалось, Цзинь Хуа получил отказ, но тот и не собирался отступать. — Я слышал, что среди всех в шоу-бизнесе ты был ближе всего к Чжоу Цзиню. Ваши отношения, должно быть, были великолепными?
Цзи Цзыин поджал губы, и его лицо помрачнело, словно в памяти всплыло что-то неприятное.
Цзинь Хуа холодно усмехнулся про себя, поднялся на ноги и бросил безразличным тоном: Раз говорить не хочешь, забудь. У меня дела, я пошел. Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел из гримёрки, оставив Цзи Цзыина в одиночестве сидеть перед зеркалом.
Что творилось в голове у Цзи Цзыина, его больше не волновало. Теперь он — Цзинь Хуа, а не Чжоу Цзинь, и всё, что связано с прошлым Чжоу Цзинем, должно быть отброшено раз и навсегда. Прошлое не должно продолжать терзать его, иначе он никогда не сможет вырваться из этого круга.
Вернувшись домой раньше, чем планировал, Цзинь Хуа неожиданно обнаружил, что Гу Най прибыл еще раньше. Распахнув дверь и увидев хозяина, сидящего с книгой на диване в гостиной, он замер и невольно взглянул на часы: Ты сегодня так рано закончил?
Гу Най оторвался от чтения и посмотрел на него: Чуть раньше тебя.
Заметив на нём домашнюю одежду, Цзинь Хуа понял, что набирать воду для ванны сегодня не требуется, и произнес: Я пойду приготовлю ужин. Как добросовестный помощник, он прекрасно знал свои обязанности.
Мм, — негромко отозвался Гу Най и, помедлив секунду, неожиданно добавил: Завтра пойдешь со мной на тренировку в спортзал.
Цзинь Хуа замер. Он обратил внимание, что Гу Най сформулировал фразу не как вопрос, а как утверждение, и, слегка приподняв брови, поинтересовался: С чего ты взял, что у меня завтра есть свободное время? Не слишком ли большое совпадение? Гу Най выглядел так, будто заранее знал о его внеплановых двух выходных.
Даже не подняв головы, Гу Най ответил: Пользуйся иногда собственной головой.
Цзинь Хуа: …
Это ты подстроил? — у него и раньше были подозрения, но после этих слов уверенность стала полнейшей. — Мне оставалось всего несколько дней до окончания съёмок, а ты вот так просто взял и переломил весь мой график!
Ты уверен, что твой организм выдержит такую нагрузку?
Под пронзительным взглядом Гу Ная Цзинь Хуа всё же проглотил слова, готовые сорваться с языка в порыве упрямства. Поразмыслив, он сообразил, что тот в общем-то проявил заботу, и честно поблагодарил его.
Если ты рухнешь от истощения, мне придется искать нового помощника, а это хлопотно.
Цзинь Хуа: …
Он мысленно взял свою благодарность назад! И зачем он только растрогался минуту назад?!
Желая отомстить Гу Найю за то, что тот испортил момент его умиления, Цзинь Хуа приготовил на ужин блюда с теми ингредиентами, которые шеф больше всего ненавидел — с кинзой и морковью, причем мелко нашинкованными и щедро посыпанными поверх каждого блюда. Заметив, как у Гу Ная мгновенно нахмурились брови, Цзинь Хуа с огромным удовольствием до отказа наполнил его пиалу рисом, озарил лицо сияющей улыбкой и поставил перед ним тарелку: Старший молодой господин, прошу к столу!
Гу Най: …
Цзинь Хуа подумал про себя: как ответственный помощник может не знать кулинарных предпочтений своего хозяина?
Наблюдая за тем, как Гу Най с лицом человека, превозмогающего глубокое внутреннее отвращение, старательно выковыривает из еды каждую крошку кинзы и моркови, складывая их на краю тарелки в маленькую горку, Цзинь Хуа почувствовал, как его недавнее раздражение мгновенно сменяется превосходным настроением. Ради мести он щедро сдобрил нелюбимыми продуктами абсолютно все блюда на столе.
Однако уже на следующий день Цзинь Хуа познал всю полноту ответной мести Гу Ная.
Человек, долгое время страдавший от нехватки сна и истощения сил, больше всего на свете мечтает лишь об одном — выспаться всласть. Получив внезапные два выходных, наивный Цзинь Хуа полагал, что уж завтра-то он сможет понежиться в постели сколько душе угодно. Кто же знал, что не пробило еще и пяти утра, как его безжалостно выдернули из теплого, уютного логова под предлогом того, что старшему молодому господину срочно потребовался компаньон для утренней пробежки!
Он даже глаза толком разлепить не мог!
Буря негодования в его душе грозила прорвать небеса!
Скрипя зубами и чеканя каждое слово, он прошипел: Старший молодой господин, для пробежек вполне хватит и одного человека!
Но на его беду противником оказался Гу Най, который даже бровью не повел: Мне нравится, когда кто-то составляет мне компанию.
http://bllate.org/book/27802/3372533
Готово:
