Посетители таверны подняли бокалы, чокаясь со знакомыми и незнакомыми людьми, и в унисон провозгласили благословение:
— Да пребудет сияние Бога с Папой Римским! Да озарит сияние Создателя весь мир!
Кэ Вэй молча смотрел на голографическую проекцию Папы Римского и ничего не говорил. Выделяясь из толпы, он залпом осушил свой бокал, безмолвно выражая царившую в его душе рассеянность.
Чжун Юэ приподнял бокал и с усмешкой посмотрел на него:
— Разве ты не скажешь мне: «Да пребудет с тобой сияние главного божества»?
Кэ Вэй бросил на него взгляд, покорно опустил ресницы, послушно наполнил бокал заново и мягко пожелал:
— Да пребудет с Вами сияние Создателя.
— Желаю, чтобы все твои мечты сбывались, — улыбнулся Чжун Юэ и тихонько добавил ему на ухо: — Но… к черту этого Создателя, я пью только за наступление тысячелетия.
Кэ Вэй удивленно широко раскрыл глаза, потрясенный дерзостью Чжун Юэ.
Он никак не ожидал, что Чжун Юэ в такой момент окажется настолько безрассудным — будучи высокопоставленным чином имперской армии, он открыто выразил презрение к государственной религии Империи перед совершенно незнакомым человеком в общественном месте!
Чжун Юэ неотрывно смотрел на его лицо, и Кэ Вэй знал, что каждое его естественное и неестественное выражение лица находилось под пристальным, пронзительным взглядом собеседника. Мысли Кэ Вэя лихорадочно метались, взвешивая, как лучше ответить.
Однако Чжун Юэ легко отпустил его и продолжил сам по себе:
— Знаешь, как существа из других цивилизаций отзываются о нас, людях?
Они говорят, что наша человеческая цивилизация похожа на космическую шутку: власть в Империи почему-то оказалась в руках Папы Римского, правительство держится на плаву благодаря узам религии, политика и религия находятся в уродливом паразитическом союзе. И при этом извращенном строе человечество умудрилось продержаться столько лет и до сих пор не превратилось в космическую пыль. Стратегический аналитический центр Цивилизации Анта даже составил секретный доклад, предсказав, что наша человеческая цивилизация погибнет в течение трехсот лет.
При этом Чжун Юэ никогда не был болтливым безумцем, и за каждым его поступком стоял свой скрытый смысл.
Что он имел в виду, говоря ему всё это?
Кэ Вэй внезапно встревожился и мысленно быстро перебрал все детали их знакомства и общения. Помимо того, что он сам вел себя излишне активно, никаких других оплошностей не было.
С чего бы тому подозревать его и прощупывать почву?
В этот момент холодный голос Папы Римского раздался из голографической проекции:
— Епископ Танс по-прежнему погружен в углубленные духовные практики и не может присутствовать здесь лично. От имени епископа Танса я передаю всем поздравления с тысячелетием.
Епископ, способный пропустить столь грандиозное торжество и заставить Папу Римского выступать от своего имени, несомненно, обладал особым весом. Верующие Культа Сотворения в таверне вновь подняли бокалы, вознеся благословения епископу Тансу.
Глядя на профиль Папы Римского, Чжун Юэ, несмотря на затаенную обиду в сердце, был вынужден признать выдающуюся дальновидность и решительность своего заклятого врага из прошлой жизни — Папы Римского.
На протяжении столетия Высшая военная академия Империи тесно взаимодействовала с армией, в любой момент направляя в легионы свежую кровь. Чжун Юэ и вовсе каждый год лично приезжал проводить строгий отбор, выбирая для армии лучшие кадры.
Именно здесь он отобрал двадцатисемилетнего Кэ Вэй и приложил все усилия, чтобы вырастить из него военачальника. Он даже гордился и радовался тому, что отыскал столь талантливого ученика, собственными руками воспитал соратника, стоявшего с ним на равных, и обрел идеального возлюбленного.
— С момента своего назначения епископ Танс ни разу не показал своего лица миру.
Обладающий исключительной волей правитель-Папа, когда епископу Тансу было всего пятнадцать лет, сумел безошибочно разглядеть его огромный потенциал, осмелился пойти против всех мнений, возвел его в сан епископа, оставил при себе и окружил заботливым обучением и воспитанием.
В прошлой жизни Папа опередил его по меньшей мере на двенадцать лет.
Чжун Юэ смотрел на сидящего рядом с ним Кэ Вэя. Никто в баре не знал, что епископ Танс, за чье благополучие они все сейчас поднимают бокалы, — это и есть сидящий рядом с ним любимый человек.
Чжун Юэ подумал: была ли для епископа Танса в прошлой жизни задача углубленных духовных практик связана с ним самим?
Глава 3
Кэ Вэй еще не знал, что в глазах переродившегося Чжун Юэ его истинная личность епископа уже была полностью раскрыта.
Он пил быстро, и от нескольких чарок его лицо уже покрылось пьянящим румянцем. Сам по себе он обладал крайне яркой внешностью, и теперь, когда его влажные персиковые глаза смотрели на человека, в этой сдержанности сквозила распущенность, что придавало ему поистине чарующий вид.
Когда он забирал свой бокал, то лишь чуть дольше обычного задержал взгляд на бармене, из-за чего тот густо покраснел и надолго замер на месте. Впрочем, вскоре парня напугал грозный и властный вид Чжун Юэ, и он смущенно ретировался.
У Чжун Юэ была великолепная выносливость к алкоголю, его можно было назвать непьющим, однако Кэ Вэй до такого уровня не дорос.
Сегодня Кэ Вэй необычно сильно налег на спиртное, и едва нащупав бокал, норовил чокнуться с Чжун Юэ. Тот молча поднимал свой и осушал до дна, глядя на то, как возлюбленный пьет без всякой меры, и даже не думал его останавливать.
Судя по тому, насколько хорошо Чжун Юэ знал Кэ Вэя, по собственной воле тот никогда бы не довел себя до подобного состояния.
Кэ Вэй намеренно позволял себе напиться. И Чжун Юэ ни капли не ошибся в его помыслах.
Кэ Вэй больше не желал думать о том, что он должен делать. Он слишком долго сдерживал себя, его подавленные чувства не находили выхода, и сегодня вечером ему хотелось проявить каприз — поддаться собственным желаниям без оглядки на последствия.
А затем позволить Чжун Юэ совершенно естественным образом забрать его с собой.Куда идти и что делать? Всё было неважно.
Он хотел лишь одного: чтобы завтра, открыв глаза, увидеть Чжун Юэ рядом с собой. Чтобы стоило ему протянуть руку — и он смог бы обнять любимого, ощутить его тепло.
В прошлый житейский цикл их конец оказался вовсе не счастливым.
Дни, оставшиеся в памяти Кэ Вэя напоследок, были настолько леденящими и отчаянными, что от них перехватывало дыхание. Вот уже три месяца, как он переродился, но каждую ночь его неизменно вырывали из сна кошмары — без единого исключения, не давая ни единой ночи спокойного отдыха.
Получив шанс прожить жизнь заново, он был готов отбросить всю присущую ему в прошлый раз гордость и твердость принципов. Да что там какое-то преследование объекта воздыханий! Он жаждал лишь одного: как можно скорее соединиться с этим человеком и, прижавшись друг к другу, провести долгие годы рука об руку.
Он не позволил бы никому и ничто снова разлучить их. И больше не желал прижиматься к холодному гробу, прячась в заброшенных пыльных углах и переживая долгие ночи и дни.
Уголки глаз Кэ Вэя слегка увлажнились. Он закрыл глаза, и на их внешних уголках затаился пьянящий румянец, выглядевший в тусклом свете особенно соблазнительно.
Взгляд Чжун Юэ наконец бесцеремонно опустился на Кэ Вэя, неотрывно уставившись на его сомкнутые веки.
Он страдает.
Сердце Чжун Юэ кольнуло, словно тонкой иглой. Он ошеломленно подумал: почему Кэ Вэй так убивается?
В этот миг прошлое и настоящее сплелись и наложились друг на друга в зыбком мерцании света и тени, и нежный взгляд Кэ Вэя казался призрачным воспоминанием из сновидения.
Чжун Юэ едва не выпалил: Любил ли ты меня искренне… хотя бы капельку?
Но юношеские черты лица Кэ Вэя ежеминутно напоминали ему, что это уже совсем не тот мир.
Годы, проведенные с Кэ Вэем, были самыми счастливыми в жизни Чжун Юэ.
Они вместе бороздили просторы среди ослепительных звездных туманностей и планет, рука об руку вели флоты в кровавые сражения с зергами. В дни мирных отсрочек они вместе отправлялись исследовать неведомые планеты, вечерами зарывались в один диван с книгами, а засыпая, укрывались одним одеялом.
Он искренне верил, что сможет прожить так всю жизнь рядом с Кэ Вэем.
После того как истинная сущность Кэ Вэя как епископа раскрылась, Чжун Юэ и помыслить не мог, что тот без малейших колебаний предаст его и вернется в Понтификат, не испытывая ни капли сожаления. Хладнокровие и безжалостность, с которыми Кэ Вэй порвал их чувства, еще долго не позволяли Чжун Юэ прийти в себя.
Чжун Юэ не мог взять в толк: с какой стати этот трехсотлетний старик из Понтификата заслужил безраздельную преданность Кэ Вэя? Какое такое очарование позволило Кэ Вэю смотреть на него самого с презрением?
Остатки прошлой жизни уже канули в Лету, и Чжун Юэ терзали беспокойство и сумбур в мыслях.
Но в этот вечер Кэ Вэй по крайней мере сумел насладиться настоящим моментом.
Словно никогда в жизни не брав в рот спиртного, он перепробовал все сорта алкоголя, что нашлись в заведении, причем к одной и той же марке никогда не прикладывался во второй раз.
Если его целью было напиться в стельку, то он уже подошел к этой цели вплотную.
Бармен сочувственно окинул взглядом Кэ Вэя, который уже с трудом ориентировался в пространстве, а затем перевел на Чжун Юэ оценивающий взгляд, полный немого осуждения: эдакий негодяй-соблазнитель сокрушил столь чистое и прекрасное создание.
В душе Чжун Юэ бушевала такая буря чувств, о которой нельзя поведать посторонним, но он лишь холодно усмехнулся бармену. От этой улыбки у бармена волоски на теле встали дыбом, и он поспешно отвел взгляд, не смея больше делать лишних движений.
Двери бара распахнулись, впустя внутрь порыв прохладного ветерка. Мужчина в безупречном костюме провел внутрь изящную даму в красном платье. Мужчина о чем-то заговорил, заставив спутницу заливисто рассмеяться — оба выглядели весьма довольными.
Чжун Юэ глянул туда, и его взгляд невольно задержался: обоих он прекрасно знал. Мужчиной оказался его верный помощник Юэ Лайсы, а дамой — та самая партнерша по танцам, с которой он сам только что кружился на паркете.
Без маски черты лица дамы оказались яркими и ослепительными, а фигура — соблазнительной и гармоничной; перед ним во всей красе предстала писаная красавица.
Чжун Юэ с удивлением разглядывал эту парочку. В прошлой жизни Юэ Лайсы был непробиваемым чурбаном, закоренелым холостяком со стажем, который лаял на всю галактику и не имел себе равных. Кто бы мог подумать, что этот малый здесь так преуспел и смог вытащить на свидание столь роскошную девушку после какого-то маскарада.
Кэ Вэй проследил за сосредоточенным взглядом Чжун Юэ и заметил красное платье у входа. Вспомнив бурную личную жизнь Чжун Юэ и его цветущий сад на любовном фронте до встречи с ним самим в прошлой жизни, он почувствовал, как на душе скребутся кошки.
Стоило Чжун Юэ повернуть голову, чтобы понаблюдать за взаимодействием подчиненного и дамы, как пара чужих рук бесцеремонно опустилась на него, заставив вздрогнуть от неожиданности. А когда он повернулся обратно, потрясение стало еще сильнее.
Неизвестно когда Кэ Вэй покинул собственное место, перебрался к Чжун Юэ и, уперевшись руками в его крепкие бедра, приподнялся и уверенно устроился прямо у него на коленях.
Чжун Юэ: «…………»
Тело Чжун Юэ напряглось до предела, и ему стоило колоссальных усилий кое-как сохранить вид порядочного человека:
— Ты перепил, ты вообще соображаешь, что творишь? Слезай немедленно.
Но Кэ Вэй не послушался и упрямо прижался к нему. Во взгляде, полном обиды, читалось обещание: стоит произнести хоть слово против, и в следующую же секунду он расплачется.
Сердце Чжун Юэ вмиг растаяло.
http://bllate.org/book/27815/3373696
Готово:
