Готовый перевод Crossroads / Перекрёстки судеб: Десять лет спустя: Глава 4

Цзян Тянь и Гу Юньшэн росли вместе с малых лет.

В то время Гу Юньшэн жил с родителями на юге, в служебном дворе одной из газет, а Цзян Тянь — с дедушкой и бабушкой по материнской линии в соседнем правительственном квартале. С балкона квартиры Гу Юньшэна был прекрасно виден небольшой сад правительственного двора, а дом дедушки Цзян Тяня прятался прямо за этим садом — в двухэтажном здании, сплошь оплетенном плющом.

Познакомились они совершенно случайно.

В тот день пятилетний Гу Юньшэн вместе с приятелями отправился поиграть в соседний двор, нацелившись на искусственный пруд и альпийскую горку в саду правительственного квартала. Стоял конец весны: цветы еще не до конца отцвели, побеги банановых пальм еще не полностью развернулись, в воздухе витал свежий аромат зелени и трав, а в пруду водилось множество улиток, головастиков и только что вылупившихся стайками мальков — лучше места для детских забав и придумать было нельзя. Гу Юньшэн вместе с товарищами лазал по камням, вылавливал рыбу и, шаря руками по покрытой мхом, скользкой кромке пруда, собирал улиток в принесенную с собой пустую стеклянную банку. Он даже додумался сорвать фиолетовый цветок и водрузить его на голову пришедшей с ними девочке. Незаметно солнце сместилось с зенита, когда оно сильнее всего припекало спины в два часа дня, к пяти часам вечера, когда все небо окрасилось в багровые тона закатных облаков. Все смертельно устали, каждый был с ног до головы испачкан брызгами, грязью и еще бог весть чем, но все равно совершенно довольные они уселись под виноградной лозой, уплетая леденцы и прочие припасенные в карманах сладости.

Все было просто идеально. Маленькие смельчаки завершили свой долгий полуденный поход и теперь вкушали плоды победы — если бы только Гу Юньшэну не пришло в голову покормить рыбок глазированным арахисом в хрустящей корочке.Вспоминания тот полуденный час, когда ему было четырнадцать лет, Гу Юньшэн без тени смущения заявлял прямо в лицо Цзян Тяню, что в тот день он просто слишком увлёкся созерцанием рыб и случайно соскользнул в пруд. Плавать-то от природы он умел прекрасно, и этот паршивый прудик вообще не стоил упоминания — просто тетя Лю из дома Цзян действовала слишком быстро и даже не оставила ему шанса поплескаться в воде, сразу вытащив его наружу. Он снова и отново подчёркивал: пусть его семья и небогата, но непоколебимое мужество досталось ему от рождения, он вовсе не плакал и не устраивал истерик, а даже не забыл поблагодарить дедушку Цзян Тяня. От его сладких речей у Цзян Тяня, валявшегося на бамбуковом шезлонге неподалеку, даже зубы свело. Дождавшись, пока Гу Юньшэн закончит самозабвенно хвастаться, Цзян Тянь неторопливо парировал вопросом: а кто же тогда, мокрый как курица, вцепился в юбку тети Ван и ревел разинув беззубый рот так, что слышал весь двор?

В тот момент в гостиной как раз находились младшие двоюродные брат и сестра Цзян Тяня — близнецы, мальчик и девочка.

С тех пор Гу Юньшэн больше никогда не соглашался вместе с Цзян Тянем вспоминать былое на людях.

Ладно, на самом деле Гу Юньшэн уже давно подчистую забыл все подробности того злосчастного падения в воду, и в памяти оставалось лишь то, что было после: все ребятишки плакали и шумели, а кто-то и смеялся, обступив его со всех сторон. Переживание, когда желудок полон воды и тебя тошнит, но вырвать не получается, пожалуй, было самым мучительным воспоминанием его детства. Но тогда кто-то крепко прижимал его к себе: одна рука давила на живот, а другая ритмично похлопывала по спине, пока ласковый голос с сильным местным диалектом успокаивал: Малыш, не бойся, всё хорошо, водичка сейчас выйдет, выйдет наружу.

Маленький Гу Юньшэн, конечно, вовсе не был таким отважным, каким впоследствии сам себя воображал (или рисовал в фантазиях?). Когда он разглядел на лице женщины, которая была даже старше его собственной мамы, смесь тревоги и облегчения, его первой реакцией было открыть рот и заплакать.

Когда он, выплакавшись донельзя, со слезами и соплями жалко затих, уже совсем стемнело, а товарищи куда-то пропали. Он сидел один у порога какого-то дома, а та самая женщина, что только что обнимала его, полотенцем вытирала ему тело и волосы. Шагах в двух-трех от них за ним наблюдали старик и мальчик примерно его лет. Гу Юньшэн, недолго думая, шмыгнул носом и спросил: Вы кто такие? Я хочу домой…Старик с улыбкой посмотрел на Гу Юньшэня и сказал, что дети побежали звать его родителей, поэтому ему не стоит беспокоиться и он скоро окажется дома. Поначалу Гу Юньшэн не очень-то понял его слова, уловив лишь слово «домой», но улыбка старика была такой доброй, что он совсем не испугался. Послушно кивнув, он перевёл свои круглые, похожие на оленьи глаза на другого мальчика.

Воспоминания о Цзян Тяне, если говорить точно, начались вовсе не в тот поздневесенний вечер, а на следующий день после того, как Мама Гу со слезами благодарности увела Гу Юньшэня домой. Тоже под вечер, Гу Юньшэн вместе с родителями пришёл в соседний дом выразить признательность. Добрый дедушка, накануне так ласково уговаривавший его, сидел под мушмуловым деревом перед своим крыльцом и учил внука играть в шахматы. Гу Юньшэн увидел, как закатное солнце вытягивало тени старика и ребёнка, отчего те казались такими длинными, что дотягивались до самых его ног. Тот мальчик, с которым они виделись всего раз, заметил гостей первым. Он поднял голову, но яркие лучи заходящего солнца резали глаза, и те были прищурены; брови, словно нарисованные тушью, неестественно хмурились, а на пухлом детском личице застыло какое-то странное, не по возрасту серьёзное выражение.

С тех пор у Гу Юньшэня появился друг по имени Цзян Тянь.

Мальчишки одного возраста, стоило им сойтись характерами, всегда сходятся очень быстро. Во дворе редакции Гу Юньшэн всегда был всеобщим любимцем, и это подтвердилось и в соседнем дворе: он быстро завоевал расположение дедушки, а особенно бабушки Цзян Тяня. Каждые несколько дней он заглядывал к ним в гости. Дедушка Цзян Тяня учил обоих малышей играть в шахматы — от сянци и вэйци до военных шахмат и уголок, — а потом с улыбкой смотрел, как те сражаются на доске. Бабушка же мыла мушмулу, сливы и ягоды ямбери и с радостной улыбкой наблюдала, как старик и двое детей до хрипоты спорят из-за какого-нибудь хода, а потом усаживаются вокруг и, словно ничего и не было, уплетают фрукты и молочные конфеты Белый кролик. В то время в доме Цзян Тяня был диковинный четырнадцатидюймовый цветной телевизор. Пусть каналов было всего два, Гу Юньшэн впервые увидел, что люди в том говорящем ящичке одеты вовсе не в чёрно-белые наряды, а носят такую же разноцветную одежду, как и он сам. Из-за этого целую неделю подряд темой для разговоров за обеденным столом в семье Гу оставались самые разные цвета и красы из цветного телевизора.

Если же Цзян Тянь приходил в гости к Гу Юньшэню, их забавы становились куда более бурными. Отец Гу Юньшэня в молодости играл в провинциальной сборной по настольному теннису, да и в футбол гонял неплохо, поэтому при каждом удобном случае выводил их двоих — ну и, конечно, рыжую дворовую собаку семьи Гу — во главе ватаги местной ребятни, поднимая в небольшом дворе тучи пыли. И так продолжалось до тех пор, пока Мама Гу не высовывалась из окна и не кричала: «А ну марш домой ужинать! Сколько раз вас звать надо, старый Гу, подал бы лучше детям хороший пример!»

Тогда при поступлении в школу всё ещё зависело от прописки, поэтому оба вполне закономерно оказались в одном классе начальной школы. После её окончания — снова та же средняя школа, только параллельные классы, и каждый день они по-прежнему ходили туда и обратно вместе. Дорога домой утопала в аромате камфорных деревьев: весной они сбрасывали листья, и весь город наполнялся бодрящим запахом. Гу Юньшэн тогда обожал гонять мяч прямо на проезжей части, и однажды, пытаясь его догнать, чуть не угодил под машину. Цзян Тянь в последний момент схватил его за руку, и оба стояли бледные как полотно. Гу Юньшэн принялся умолять Цзян Тяня не рассказывать родителям, и Цзян Тянь, промучившись всю дорогу, в конце концов с мрачным личиком кивнул. Но с тех пор на обратном пути мяч нёс исключительно Цзян Тянь.

После окончания средней школы предстояло сдавать экзамены в старшую. Гу Юньшэн слишком сильно предавался играм в средних классах и в итоге не добрал два балла, из-за чего они с Цзян Тянем не попали в одну школу. Впервые за семейным ужином он швырнул пиалу на пол, за что был крепко отчитан Мамой Гу. Отец Гу Юньшэня к тому времени уже стал главным редактором газеты, и после нескольких телефонных звонков вопрос решился, но на этот раз Цзян Тянь попал в первый класс, а Гу Юньшэн — в восьмой, этажом выше.

Они шагали из отрочества в юность вместе, словно два дерева, чьи ветви раскинулись во всю мощь.

http://bllate.org/book/27829/3375339