Вань Шу задохнулся от его слов: — Какая я толстая? Я максимум возмужал!
Думаешь, он ходит в тренажерный зал каждую неделю просто так?
Хэ Юйду равнодушно кивнул: — Как скажешь.
Сказав это, он направился в ванная, чтобы умыться.
Вань Шу посмотрел на Мин Цзи, чувствуя себя одновременно беспомощным и раздраженным: — Этот его характер всё такой же невыносимый.
Сидевший рядом Шан Цюэ поправил очки — судя по всему, он всё понял.
Эти трое были одноклассниками и знали друг друга много лет, так что подобное вымогательство у знакомого было чистой воды делом добровольным: один бьет, другой подставляется. Поэтому он ничего не стал говорить.
Поразмыслив еще немного, он решил, что раз этот парень спас Мин Цзи, то даже если выплатить ему щедрую благодарность, это будет вполне заслуженно.
Тогда и вовсе не о чем было говорить.
Сам Мин Цзи тоже не видел в этом проблемы и, округлив сумму, перевел Хэ Юйду сто тысяч.
Выйдя из ванной и увидев сумму перевода, Хэ Юйду слегка удивился. Довольно щедро.
Он с чистой совестью принял деньги.
Потрогав внутренние органы, которые продолжали выражать протест, Хэ Юйду произнес: — Раз здесь есть кому за тобой присмотреть, я тогда пойду.
Прошлой ночью Хэ Юйду остался дежурить у постели Мин Цзи исключительно из памяти о том дне, когда Мин Цзи протянул ему руку помощи. Теперь же Мин Цзи пришел в себя, рядом друзья, а в кармане водятся деньги, так что задерживаться здесь больше не было никакой нужды.
Он уже собрался уходить, как Мин Цзи вдруг окликнул его:
— Хэ Юйду.
Хэ Юйду обернулся: — М?
— Спасибо. — Мин Цзи улыбнулся ему.
Его мужественные косые брови, темные глубокие глаза в этот момент словно слились с чертами юноши из прошлых лет. Он всегда вот так мягко улыбался людям, его приглушенный смех напоминал легкий ветерок, колышущий дикие травы в поле.
От этого сердце начинало покачиваться в такт.
Хэ Юйду подумал, что, должно быть, просто не выспался прошлой ночью, иначе с чего бы его сердце так бешено заколотилось...
— Не за что, — он отмахнулся. — Ты спас меня один раз, я тебя один раз — считай, мы квиты.
Мин Цзи произнес: — У меня есть еще одна просьба.
Хэ Юйду спросил: — Какая?
— Если через пару дней тебе попадется какая-нибудь информация обо мне, пожалуйста, сохрани это в тайне.
Это была мелочь, и Хэ Юйду изначально собирался сразу же согласиться, но вдруг в памяти всплыл вчерашний сон, и слова, уже готовые сорваться с языка, приняли совсем иной оборот: — Просить меня хранить секреты? Не боишься, что я выйду за порог и всем расколзвоню о том, что ты в больнице?
— Ты не станешь, — в голосе Мин Цзи звучала уверенность.
— С чего бы мне не стать? Язык мой, говорю что хочу, — с абсолютно серьезным видом заявил Хэ Юйду. — Я вообще-то не из тех, кто умеет держать язык за зубами...
Мин Цзи заглянул ему в глаза. У этого парня были очень красивые глаза.
Когда он улыбался, они изгибались полумесяцами, напоминая качающуюся на волнах лодочку. А когда не улыбался, смотрели на тебя с такой чистой ясностью, и свет играл в прозрачных зрачках, словно птица, пролетевшая над гладью озера и поднявшая рябь.
— В той истории в старшей школе, я знаю, что это был не ты.
Хэ Юйду слегка удивился, его глаза широко раскрылись: — Ты знаешь, кто это?
Его сердце забилось еще быстрее. Заноза, столько лет сидевшая в груди, наконец сдвинулась с места, заставив его выражение лица стать сложным и противоречивым.
По правде говоря, в обычные дни, пока об этом не вспоминаешь, жизнь течет своим чередом и никак на нем не сказывается. Но вчерашний сон все еще стоял перед глазами, а тут еще и эта встреча с Мин Цзи — те паршивые воспоминания, словно сорванные с петель шлюзы, с бешеной силой закружились в голове, переворачивая всё вверх дном.
Это вызывало лишь глухое раздражение и душевную смуту.
Мин Цзи молча наблюдал за переменами на его лице, не поддерживая разговор.
Он догадывался сам, но никогда не проверял свои догадки, а потому не мог дать Хэ Юйду однозначного ответа.
Хэ Юйду пару секунд пристально смотрел на него, досадливо скрипнув зубами.
— Проехали, — бросил он. — Столько лет прошло, уже неважно, кто это был. *Очень даже важно.*
Голос внутреннего несогласия громко возразил в душе Хэ Юйду.
Возможно, остальные давно обо всем забыли, но он помнил всегда.
Кому-то другому было плевать, но для него это имело огромное значение.
Хэ Юйду сжал кулаки: узнай он только, кто это был, он бы отходил этого гада до неузнаваемости...
Дождь всё еще шел, хотя и стал намного слабее.
Густой туман и темные тучи тяжким грузом давили сверху, дождь монотонно и уныло падал на землю, окутывая всё вокруг дымкой, словно мир затянули тончайшей серой вуалью.
Хэ Юйду вернулся домой, где его тут же позвал в кабинет старик Хэ.
Хэ Чживану было уже под восемьдесят. Он был на редкость интеллигентным стариком с редкими седыми волосами на висках, которые, впрочем, всегда были аккуратно причесаны. Лоб и уголки глаз изрезали глубокие, налегающие друг на друга складки, а в провалившихся глазницах отпечатался весь груз прожитых лет.
Он был очень худым — на слегка сгорбленной спине казался различимым каждый позвонок. Но при этом в нем чувствовалась огромная жизненная сила: его глубокие, яркие глаза светились житейской мудростью и невозтимимым спокойствием.
Хэ Чживан был мастером резьбы по нефриту государственного уровня, искуснее всего ваявным изображениям Гуаньинь, цветов, птиц и горных пейзажей.
Впрочем, последние несколько лет Хэ Чживан уже не брался за резьбу. Это ремесло требовало слишком много времени, душевных сил и энергии, а его тело с каждым годом дряхлело: зрение уже не позволяло видеть достаточно четко, а рука больше не была твердой.
Изредка, попадался особо приглянувшийся кусок сырья, он мог набросать эскиз, поручить Хэ Юйду вырезать задуманное, а заодно дать пару наставлений.
Впрочем, учить внука ему уже практически было нечему: дни его текли неспешно и безмятежно — он целыми днями пил чай, слушал сказителей, в хорошую погоду отправлялся на рыбалку или навещал старых друзей. Время от времени к нему заглядывали ученики, иногда он судил конкурсы резьбы по нефриту — жизнь его была праздной и приятной.
Позвав Хэ Юйду, Хэ Чживан завел разговор о вчерашнем происшествии.
— Что за история приключилась вчера с тем человеком?
Будучи человеком мягким и снисходительным, утром он услышал от У Чуньлиня рассказ о событиях прошлой ночи и узнал, что охранник просто отравился, из-за чего из-за плохого самочувствия проявил халатность и забыл запереть ворота, а потому не стал устраивать долгих разбирательств.
Вот только Хэ Юйду из добрых побуждений бросился спасать человека, и Хэ Чживан опасался, как бы внук не нажил себе каких-нибудь неприятностей.
http://bllate.org/book/27843/3376764
Готово:
