Стоило Чан Юю увидеть эти сыпные прыщики, как у него всё тело зачесалось, и он не удержался — протянул руку и почесался: — Так это ты меня вчера среди ночи в больницу отправил?
Он вдруг кое о чём додумался:
— В больницу у подножия горы?
Управляющий Чэнь только собрался ответить, как из больничной палаты донеслись шаги. Человек снаружи не стал стучать и толкнул дверь напрямую.
Вошедший был одет в серый костюм, с прямой и статной осанкой. Когда он шёл широким уверенным шагом, обтянутые брюками ноги казались ещё длиннее. В ухе у него красовалась bluetooth-гарнитура — он только что закончил видеосовещание.
Чан Юй испуганно замер, запинаясь и пытаясь приподняться с кровати:
— Брат? Ты как... как ты здесь оказался?
Завидев приближающегося Чан Цинсу, Управляющий Чэнь тут же повернулся и вышел, оставляя братьев наедине.
У Чан Цинсу были высокие надбровные дуги и прямой нос. Хотя внешностью он обладал выдающейся, но из-за того, что ему слишком долго доводилось занимать пост главного директора, в каждом его движении сквозила бесчеловечная ледяная отстранённость. Он снова окинул взглядом юношу на постели.
Горное ультрафиолетовое излучение не сделало кожу смуглой — она по-прежнему сияла белизной, словно костяной фарфор, а в глазах плескалось чуть больше дикой, живой энергии, чем когда он был внизу у подножия горы. Хоть парень и похудел, вид у него был бодрый.
Если не считать раздражающей красной сыпи.
Голос его пробирал до костей:
— Я услышал от Чэнь Мина, что ты упал в обморок на горе, и приехал навестить.
Чан Юй тоже поднял взгляд, разглядывая своего старшего брата, а через мгновение прищурился и усмехнулся.
Чан Цинсу был одет в официальный костюм, однако по сравнению со своим повседневным безупречным образом в нём всё же кое-что изменилось: например, галстук на рубашке не завязан, пряди волос растрепались, а под глазами залегли тени.
Он мгновенно уловил эти детали и, больше не сердясь на недавнюю ссору, поджав ноги, уселся на кровати, расплывшись в сияющей улыбке.
— Беспокоился бы — так прямо и сказал. Отправил меня в глушь, мне там плохо, а тебе от этого легче?
Чан Цинсу отвел взгляд, не глядя на Чан Юя. Усевшись на диван у кровати, он заговорил давящим, агрессивным тоном:
— Довёл себя до больницы — и по какому такому безлюдному краю тебя носила нелёгкая?
Чан Юй подсознательно вспомнил тот день, когда навещал Фэн Цзюня, и как испачкался в его дворе — цветов у того росло немало.
Он на мгновение замер и тоже отвёл глаза.
Он прекрасно знал характер своего брата: в большинстве случаев тот всегда стоял на своём. Так было и с теми одноклассниками, что перевелись в другие школы в прошлые годы, так обстоит дело и с его ссылкой в горы. Если будет возможность, он вовсе не хотел бы сводить брата лицом к лицу с Фэн Цзюнем.
— Понятия не имею... мало ли на этой горе всяких диких цветов и трав.
Чан Юй опустил голову и прикинулся дурачком.
— Кругом дикие горы да заброшенные чащобы, только я что-то не припомню, чтобы там внезапно появлялись цветочные поляны, — холодно усмехнулся Чан Цинсу. — Ты что, специально заработал аллергию?
Разговор принимал всё более странный оборот, и слова Чан Цинсу разожгли в Чан Юе ярость:
— Это я-то специально заработал аллергию? Да я тебя звать не проваливал, можешь прямо сейчас убираться!
— Стоило объявиться Чан Цзысяню, как ты сразу переменился в лице. Ты говоришь, что я устраиваю балаган, но, брат, положа руку на сердце, скажи: разве это не ты изменился?
Только что Чан Юй думал о том, что они с братом так долго дулись друг на друга, пора бы уже и помириться, но после пары минут беседы он понял, что явно переоценил ситуацию.
Чан Цинсу прижал Чан Юя к постели, не давая подняться, да так крепко, что на коже остались белые следы от пальцев:
— Сиди смирно!
— У меня нет никакого желания из-за звонка Чэнь Мина бросать совещание на середине.
Чан Юй со злости натянул одеяло с головой и завалился спать, решив больше ни слова не говорить со своим братцем.
Чан Цинсу был человеком чрезвычайно занятым, и сегодняшний приезд всё равно выкроил из плотного графика: по дороге он непременно просматривал присланные ассистентом электронные таблицы с инвестиционными проектами и проводил видеоконференции. Когда Чан Юй проснулся снова, его брат уже уехал.
Проведя в больнице ещё три дня, он в конце концов снова оказался отправлен на гору.
Управляющий Чэнь проследил, как Чан Юя усадили в машину, после чего сам сел в замыкающий автомобиль и тронулся вслед за ним в горы.
— Генеральный директор Чан, Второй молодой господин уже в машине, через два-три часа будет на месте.
На том конце провода послышалось шуршание перекладываемых бумаг:
— Угу.
Управляющий Чэнь с телефоном в руке ждал, пока Чан Цинсу сбросит вызов, но через несколько секунд его словно озарило:
— Садясь в машину, Второй молодой господин даже расспросил о генеральном директоре Чане. Хотел сам позвонить генеральному директору, но испугался, что вы заняты, и попросил меня передать вам весточку.
Услышав это, трудно было поверить, что подобное мог совершить Чан Юй, но Чан Цинсу всё же откликнулся коротким звуком.
Управляющий Чэнь добавил:
— Просто... перед отъездом Второй молодой господин накупил целую кучу противоаллергических лекарств и ещё несколько пачек медицинских масок.
В трубке воцарилась абсолютная тишина. Управляющий Чэнь даже не слышал шуршания бумаги и уже подумал, что Чан Цинсу завершил звонок, но, проверив экран, увидел, что вызов всё ещё активен.
— Я понял.
Чан Цинсу повесил трубку.
*
В Чжаоцы царила тишина. Под высокими стенами раскинулись ветви цветов, и хозяин, выбросив срезанные бутоны в мусорный пакет, закончил уборку и направился в кладовую.
Период цветения камелий длился от зимнего солнцестояния до конца весны, и последние несколько лет он неизменно сушил камелии в конце весны, запасая их впротекшем виде. Открыв стеклянный колпак в шкафту, он извлек оттуда одну ветку камелии.
Не сводя глаз с дороги, он прошёл через главный зал и углубился во внутренний двор.
Чжаоцы занимал огромную территорию: по меркам былых времен — просторный усадебный комплекс о двух дворах. Позже, когда строгие запреты ослабли, Чжаоцы благодаря стараниям нескольких поколений расширялся и в конце концов превратился в то, чем являлся сейчас. Охраняя это место в одиночестве, он большую часть помещений держал на замке, и без людей они постепенно запустевали.
Фэн Цзюнь вошёл в комнату, поставил ветку камелии в сине-белую фарфоровую вазу и опустил взгляд, словно срастаясь в тлен и увядание вместе с этой старой усадьбой.
Лежащий в кармане телефон внезапно завибрировал. Вынырнув из воспоминаний, Фэн Цзюнь сжал аппарат в руке, направился к выходу и запер дверь комнаты изнутри.
— Дядя! Послезавтра состоится презентация нового продукта, туда придёт масса журналистов брать интервью. Ты спустишься с горы на этот раз?
Голос Фэн Цзюня прозвучал весомо и спокойно:
— Вы и сами отлично справляетесь.
В трубке послышался вздох молодого человека:
— Всего на денёк! Утром выедешь, а вечером я распоряжусь, чтобы тебя отвезли назад, много времени это не займет...
Фэн Цзюнь вновь ответил отказом.
На другом конце связи у Фэн Хуайси стоял шум — судя по всему, вокруг толпилось немало народу:
— Дядя, если бы не те два миллиона инвестиций, что ты дал в своё время, всё прошло бы не так гладко. Все хотят с тобой увидеться, а если бы ты приехал, то смог бы...
Фэн Цзюнь мягко, но непреклонно оборвал его:
— Хватит.
Фэн Хуайси тут же замолк. Фэн Цзюнь, только что вышедший из внутреннего двора, слегка нахмурил брови, но голос остался прежним:
— Полагаю, Хуайси прекрасно справится с такими мелочами.
Фэн Хуайси запинкой выдавил из себя:
— Т-тогда... дядя, занимайся своими делами.
Фэн Цзюнь тут же сбросил вызов. Едва ступив в парадный двор, он услышал стук в ворота. Взглянув на монитор наружного видеонаблюдения, он обнаружил на экране вплотную прильнувшее к камере лицо Чан Юя.
На видео молодой человек, встав на цыпочки, вглядывался в объектив. Фэн Цзюнь так и застыл на пороге.
Узнав, что Чан Юй совершенно не умеет читать чужие лица и начисто лишён чувства личных границ, он решительно не желал пускать его в свой двор, нарушая царившее здесь умиротворение.
До тех пор, пока снаружи не раздалось знакомое кошачье мяуканье. Фэн Цзюнь, уже сделавший было пару шагов, замер, резко развернулся и снова ткнул в экран монитора.
*
Чёрный кот обладал крепким телосложением, был ухожен и лоснился от жира. Окинув Чан Юя невинным взглядом янтарных глаз, он покачивал хвостом из стороны в сторону.
Чан Юй застыл на месте. Раньше он очень любил кошек, но после того, как установил рекорд по непрерывному введению вакцин от бешенства на протяжении трёх лет подряд, с тех пор держался от них подальше.
Придя в себя, он с безумным видом заколотил в массивные ворота Чжаоцы:
— Откройте! Откройте же! — вид у него был такой, будто за дверью свирепствовал дикий зверь, жаждущий человеческой плоти.
— Тут кот! Фэн Цзюнь!
Удары в дверь становились всё яростнее. Чёрный кот с поистине аристократическим достоинством обошёл вокруг Чан Юя, помахивая хвостом и цепляясь им за штанину.
У Чан Юя от ужаса остекленели глаза, и он заорал во всю ивановскую:
— Фэн Цзюнь!!
Ворота распахнулись от удара. Чан Юй с нетерпением рванулся внутрь и неожиданно врезался в стоявшего прямо за порогом Фэн Цзюня, заставив того отступить на два шага назад. Кепка Чан Юя свалилась с головы и покатилась по земле.
Фэн Цзюнь напрягся: от влетевшего в его объятия юноши исходил слабый запах лекарств. Его сердце на миг пропустило удар, и он уже поднял руку, чтобы оттолкнуть парня, но Чан Юй успел молниеносно шмыгнуть ему за спину.
— Спаси меня!!
Спрятавшись за спиной Фэн Цзюня и рассчитывая на то, что если эта кошка решит царапаться, то сначала набросится на хозяина дома, Чан Юй выглянул из-за его плеча. Чёрный кот за воротами лениво лизнул лапу, с надменным видом перешагнул порог и виляя задом направился вглубь двора.
До Чан Юя моментально дошло, и его хватка на одежде Фэн Цзюня стала ещё крепче:
— Это твой кот?!
Фэн Цзюнь сантиметр за сантиметром разжал пальцы Чан Юя, отцепляя их от своей одежды, и отступил на безопасное расстояние:
— Какого чёрта ты опять приплёлся?
Чан Юй ни капли не смутился:
— Я пришёл с тобой разбираться! — громогласно объявил он. — Почему в твоём дворе водятся исключительно вредоносные для меня твари?!
Бросив беглый взгляд на растительность в саду, он выудил из сумки маску, тёмные очки и медицинские перчатки, наглухо запаковав себя в эту экипировку.
Заодно принявшись тыкать пальцем в цветы, выращенные Фэн Цзюнем:
— И ещё эти твои камелии, бугенвиллеи... В прошлый раз, стоило мне вернуться домой, как меня из-за аллергии тут же в больницу загремели...
Наклонившись, он поднял с земли упавшую кепку, смахнул с неё пыль и водрузил обратно на голову.
Ещё не зажившие высыпания на лбу на секунду мелькнули перед глазами Фэн Цзюня, прежде чем козырёк кепки снова надёжно их скрыл.
Чан Юй вскинул подбородок и хмыкнул:
— И как ты собираешься мне компенсировать ущерб?
Он заявился сюда изначально с чётким намерением потребовать отступные, но теперь передумал брать деньги — ему показалось, что двор Фэн Цзюня и впрямь чертовски хорош, и было бы неплохо отхватить себе здесь клочок землицы, чтобы передохнуть.
Фэн Цзюнь был на полголовы выше Чан Юя и смотрел на него сверху вниз. Его миндалевидные глаза классической формы при опущенном взгляде излучали природную властность, отчего голос Чан Юя на секунду стал тише.
Фэн Цзюнь слегка прищурился, ответив ровным тоном:
— Я верну тебе тот миллион, что ты перевёл мне ранее, а после — чтобы ноги твоей больше не было в Чжаоцы.
Чан Юй был закутан так плотно, что не мог выказать на лице ни единой эмоции. Однако Фэн Цзюнь заметил, как у того поникли плечи. Отведя взгляд, Фэн Цзюнь извлёк телефон, собираясь вернуть деньги.
Но в самый момент ввода пароля чья-то рука заслонила экран.
Чан Юй произнёс:
— Не нужно!
Фэн Цзюнь замер в прежней позе, уголки его губ по-прежнему изогнумы в подобие улыбки. Хотя на лице играла усмешка, любой бы понял, что под ней кипит сдерживаемый гнев.
— У тебя аллергия на всё в Чжаоцы, так какого чёрта ты сюда являешься?
Опустив брови и не дождавшись ответа от стоящего перед ним человека, он властным движением вырвал телефон из рук Чан Юя:
— Тебя ведь зовут Чан Юй, верно?
Чан Юй поднял голову.
В блестящих стёклах солнцезащитных очков отразилось лицо Фэн Цзюня. И хотя из-за преграды разглядеть черты было трудно, по реакции Чан Юя Фэн Цзюнь безошибочно понял: тот растерян.
http://bllate.org/book/27844/3376863
Готово:
