С того самого дня, когда Линь Хэн накормил обедом волосы красавицы-старосты, эта самая красавица больше за их обеденным столом не появлялась.
В те дни, когда за столом сидели лишь Бай Сыхуань и Линь Хэн, царила необычайная тишина. Бай Сыхуань отроду умел только тихо-мирно есть, и услышать от него хоть малейший звук во время трапезы было трудней некуда, не говоря уже о том, чтобы заставить его заговорить первым.
Линь Хэн был отъявленным привередой в еде — если в его контейнере оказывалось что-то нелюбимое, он просто перекладывал это в тарелку соседу.
Стоило ему совершить этот жест, как, словно по заведенному алгоритму, с губ Бай Сыхуаня неизменно слетало «спасибо».
Пожалуй, желая почаще слышать его голос, Линь Хэн вошел во вкус: он подкладывал еду маленькими кусочками, делая это раз за разом через равные промежутки времени. И всякий раз его «спасибо» звучало точно по расписанию.
В конце концов за школьным обеденным столом прием пищи для Линь Хэна словно отошел на второй план — главным стало услышать это самое «спасибо».
Несколько раз Линь Хэн сам того не замечая сваливал всю еду из своего контейнера к Бай Сыхуаню, а потом просто шел покупать порцию заново.
Однажды Бай Сыхуань физически не смог впихнуть в себя больше и его вырвало. Линь Хэн до смерти перепугался: в душе он корил себя за то, что не разглядел чужого изнуренного выражения лица, а вслух принялся ругаться:
— Не можешь есть — не ешь, какого черта ты так над собой измываешься?
Бай Сыхуань зажал рот рукой, лицо его покраснело, как донышко закопченного котла, и он несколько раз тихо пробормотал «прости».
— Да тут разве есть за что извиняться! — гнев Линь Хэна угас на половине, сменившись укором совести, отчего он на редкость мягко произнес: — …Ладно, пошли, попьем воды.
— Этот стол…
— Тебе убирать не нужно.
Линь Хуань и Чэн Сутан были заняты на работе и дома появлялись редко; Линь Сиин училась в столице, а Линь Сяньянь втайне записался в художественный кружок и каждый день в обед убегал учиться рисовать.
В этом огромном, похожем на императорский дворец доме, помимо приходящей экономки и прислуги, оставались только Линь Хэн, Бай Сыхуань да собака.
Как-то раз Карен съело что-то не то, и его отвезли в ветеринарную клинику. Врач сказал, что пса нужно оставить под наблюдением, и Линь Хэн не смог забрать его домой.
В тот вечер Бай Сыхуань как раз заправил одеяло и собирался спать, как вдруг Линь Хэн отворил дверь и, не удосужившись поздороваться, прямиком завалился к нему на кровать:
— Карен отсутствует, я не хочу спать один, подвинься-ка.
Бай Сыхуань и слова вымолвить не успел, как Линь Хэн занял большую часть постели.
Оглядев его каморку, которая оказалась даже меньше комнаты старика Пэя, Линь Хэн нахмурился и спросил:
— Чего это у тебя комната такая тесная? И одеяло тонкое, еще и тухлой сыростью прет.
Унюхав запах постели, Линь Хэн всем своим видом выразил крайнее брезгливое отвращение.
Бай Сыхуань приподнялся на локте и предложил:
— Сходить принести твое одеяло?
— Не надо, так перебьемся, ложись.
Бай Сыхуань послушно лег обратно. Он немного подвинулся к краю в надежде, что Линь Хеню будет удобнее.
Стоило ему сместиться на дюйм в сторону края кровати, как Линь Хэн бросил:
— Свалиться хочешь? Ложись ближе.
Бай Сыхуань слегка напрягся всем телом и перебрался еще ближе.
Нащупав его тощие кости, Линь Хэн нахмурился, протянул руку и похлопал его по бокам:
— Тебя вроде дома не обделяют едой, с чего это ты такой худой?
— Ох… — Бай Сыхуань сжался в комок, места, к которым прикасался Линь Хэн, покрылись алыми пятнами, и этот румянец змейкой пополз вверх по ушам.
— Чего мычишь? Потискал немного, и что с того?
Бай Сыхуань прикусил губу, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
Видимо, заметив смущение Бай Сыхуаня, Линь Хэн больше не стал его трогать, притянул к себе и, зевнув, произнес:
— Мяса на тебе меньше, чем у Карена, обнимать тебя ну совсем неудобно.
Бай Сыхуань про себя подумал, что в лучшем случае он для Линь Хэна — временная замена на время отсутствия Карена.
Карен провел в больнице полмесяца — ровно столько же Линь Хэн спал с Бай Сыхуанем, а Бай Сыхуань полмесяца исполнял роль живой замены.
В тот день, когда Карен вернулся из клиники, как раз проходила третья в семестре школьная пробная аттестация. Линь Хэн заявился в класс к Бай Сыхуаню, вывел его в коридор и выдал всего одну фразу:
— Пойдешь сдавать экзамены за меня.
Бай Сыхуань остолбенел:
— А?
Линь Хэн заявил:
— Я писать контрольные не хочу, я по Карену соскучился, домой к нему хочу.
— Но мне ведь тоже нужно сдавать… — набравшись храбрости, выдавил из себя Бай Сыхуань нечто вроде протеста.
— У тебя оценки и так отличные, если пропустишь один раз, тебе ничего за это не будет.
Не оставляя ему шанса на отказ, Линь Хэн закинул рюкзак на плечо и повернулся уходить:
— Решено, я пошел.
На следующий день после экзаменов Бай Сыхуаня вызвали в кабинет директора. В ту самую минуту Линь Хэн сидел на уроке в своем классе и случайно бросил взгляд на противоположное здание напротив, в окно которого как раз входил Бай Сыхуань. Заметив это, учитель математики с улыбкой предостерег его:
— Ученик Линь Хэн, попрошу слушать внимательно, к вам это дело не имеет никакого отношения.
К нему это дело не имеет отношения. Линь Хэн подумал, что это самая смешная шутка на свете, а вот Бай Сыхуань, которого использовали в качестве слепого орудия, даже не имел возможности услышать эту шутку.
На экране телевизора в кабинете директора без конца крутилась запись с камер наблюдения в день экзамена, а Бай Сыхуань понуро опустил голову в ожидании приговора.
Перед ним восседали двое преподавателей: классный руководитель Бай Сыхуаня и классный руководитель Линь Хэна.
Сидящий в самом центре директор висел на телефоне — на другом конце провода находился некий вышестоящий начальник, требующий отчетов об успеваемости. Источая то академическую интеллигентность наставника, то скользкую вежливость чиновника от образования, директор за семь минут ублажил собеседника так, чтобы тот с довольным видом повесил трубку.
Завершив звонок, директор окинул взглядом Бай Сыхуаня, дважды глянул в его обычную ведомость успеваемости и добрых три минуты разглядывал экзаменационный лист и бланк ответов, которые Бай Сыхуань заполнил вместо Линь Хэна.
— Школа может обойтись без дисциплинарного взыскания, — директор чиркнул зажигалкой, с наслаждением затянулся и, заметив удивленное лицо Бай Сыхуаня, выдвинул условие: — Ладно уж. В следующем месяце в одной из ключевых старших школ пройдут экзамены по независимому набору учащихся, подай заявку, попытай счастья.
Классный руководитель Бай Сыхуаня ошеломленно выдохнул:
— Директор, он же всего лишь в восьмом классе!
Директор пропустил слова классного руководителя мимо ушей и поманил Бай Сыхуаня пальцем:
— Свободен, можешь идти.
Стоило Бай Сыхуаню выйти за дверь, как из кабинета директора до него долетели урывками обрывки разговора.
Директор вещал классным руководителям:
— Освободите-ка пару мест из тех девятиклассников, что ни на что не годятся, и засуньте туда толковых восьмиклашек. Да бросьте, неужто сами не понимаете? В этом году в девятых классах по-настоящему сильных учеников кот наплакал, всё равно не хватит для отчета перед верхами… Тот паренек из вашего класса, помнится, тоже неплох, пусть попробует. Такие шансы на дороге не валяются, уговорите как следует, и согласится.
Когда директор вышел из кабинета, Бай Сыхуань еще не успел уйти. Заметив его, директор на секунду замер, после чего тут же хлопнул его по плечу:
— Принеси нашей школе высокий балл, а?
В следующий раз Линь Хэн повстречал Бай Сыхуаня уже после окончания занятий.
Почувствовав порыв редкой заботы, Линь Хэн снизошел до вопроса:
— Они тебе ничего не сделали?
— Ничего, — реакция Бай Сыхуаня была на редкость отстраненной и холодной, всем своим видом он давал понять, что продолжать эту тему с Линь Хэном не намерен.
Линь Хэн нахмурился:
— Ты на меня злишься?
Бай Сыхуань торопливо замотал головой:
— Нет.
— Если нет, с какой стати ты со мной так разговариваешь?
— Гараж скоро закрывают, мне нужно бежать за велосипедом.
— Сегодня поедешь домой со мной в машине.
Линь Хэн протянул руку, намереваясь ухватить Бай Сыхуаня за локоть.
Тот незаметно для него отпрянул назад:
— Твоя мама не любит, когда кто-то ездит с тобой домой. Я пошел.
— Бай Сыхуань!
Сделав вид, что не расслышал его окрика, Бай Сыхуань припустил прочь легкой трусцой.
На следующий день за столом они хранили молчание, на третий день — снова молчали, а на четвертый за обеденным столом появилась незнакомая девочка, которая весело щебетала и смеялась вместе с Линь Хэном.
В отличие от тех девчонок, что вечно висели у него на шее, эту девочку Линь Хэн пригласил разделить трапезу сам.
Ранее дома он уже упоминал, что в последнее время нашел общий язык с одной ученицей — дескать, характер у нее прямо как у дикой кошечки, и ему это безумно нравится.
Слушая их звонкий смех и беседы, Бай Сыхуань вжался носом в тарелку еще сильнее и принялся есть еще быстрее. Создавалось полное впечатление, что присутствие его за этим столом ровным счетом ничего не меняло.
Линь Хуань и Чэн Сутан на редкость оба оказались дома. Когда родители были на месте, Линь Сяньянь не смел тайком убегать на рисование и целый день околачивался возле матери, постигая правила этикета и хороших манер.
В те дни, когда Чэн Сутан находилась дома, Бай Сыхуань старался держаться от нее как можно дальше. Госпожа прямо заявляла, что от одного вида этого парня у нее портится настроение, и он в точности следовал ее словам: завидев матушку семейства, убирался с глаз долой.
В тот день Линь Хуань, находясь в кабинете, поинтересовался у дворецкого, чем занято все семейство. Дворецкий доложил, что домочадцы пьют послеобеденный чай в оранжерее, младший господин привел в гости девочку-одноклассницу, а второй молодой господин сидит в комнате и носа оттуда не кажет.
Тогда Линь Хуань велел старику Пэю позвать Бай Сыхуаня к нему в кабинет.
Увидев вошедшего в кабинет Бай Сыхуаня, облаченного в потрепанную одежду, совершенно чуждую этому особняку, и сжавшегося в комок от страха, Линь Хуань на редкость щедро раскошелился на пару тысяч юаней и велел ему при случае прикупить себе нормальной одежды.
Похлопав его по тыльной стороне ладони, он назидательным тоном произнес:
— Твоя тетя Чэн просто резка на язык, но в душе она добрая. Не избегай ее из-за этого, от такого ее отношение только хуже становится. Впредь, как увидишь ее, улыбнись пошире, поприветствуй ласково: мол, здравствуйте, тетя Чэн. Со временем она привыкнет и поймет, что ты хороший парень.
Сказав это, Линь Хуань вручил ему пачку свежеобжаренного чая Лушань Юньу:
— Отнеси-ка этот чай своей тете Чэн, да не забудь сказать ей пару приятных слов, ступай.
Бай Сыхуань с пакетом чая в руках направился в оранжерею. Этот подарок оказался доставлен крайне не вовремя: послеобеденный чай Чэн Сутан в тот день был выдержан в западном стиле — на столике красовался пузатый кофейник и этажерка с четырьмя ярусами английских сладостей.
Потягивая кофе, Чэн Сутан беседовала со старшей экономкой, а Линь Сяньянь чинно сидел рядом, ловя каждое слово. Он не смел самостоятельно дотронуться ни до единой вещицы на столе, пока мать не начнет пить кофе или пробовать десерты.
Линь Хэн вместе со своей подружкой с характером дикой кошечки резвился возле цветочных кадок, дразня Карена. Бай Сыхуань быстрым шагом подошел к Чэн Сутан, поздоровался: «Тетя Чэн», — протянул ей сверток с чаем и пояснил, что это передал отец.
Чэн Сутан бросила взгляд на расставленные по-европейски угощения, затем перевела глаза на чай в руках Бай Сыхуаня. В ее взгляде сквозили холод и брезгливость; брать подарок она не стала и ничего не ответила.
Бай Сыхуань так и замер на месте, не зная, куда деться от неловкости.
В этот момент девочке-однокласснице надоело возиться с псом, и она, усевшись прямо на пол, обратилась к Линь Хэну:
— Твоя собака совсем не кусается, а мне нравятся кусачие.
— Кто сказал, что он не кусается? Карен, фас, укуси его! — Линь Хэн ткнул пальцем в сторону Бай Сыхуаня.
Повинуясь приказу, пес тут же бросился вперед и впился зубами в ногу Бай Сыхуаня. Тот от испуга вскрикнул, пакет с чаем выскользнул из рук и рассыпался прямо на Чэн Сутан.
Карен мертвой хваткой вцепился в икру Бай Сыхуаня, а Чэн Сутан, одарив мальчика презрительным взглядом, велела экономке помочь стряхнуть чаинки с платья.
Глотая слезы от боли, Бай Сыхуань попытался было позвать на помощь, но, перехватив лица окружающих, молча заглотнулся крик отчаяния обратно.
Линь Сяньянь подбежал и принялся хлопать Карена по спине, требуя, чтобы тот разжал челюсти, однако пес продолжал терзать плоть, и даже сквозь штанину Бай Сыхуаня проступила кровь, но острых зубов он так и не разжал.
Девочка залилась звонким смехом:
— Какая у тебя послушная собака! А мне все равно не нравится. Мой пес вечно меня не слушается: когда прошу укусить — не кусает, а когда не велю — бросается на всех подряд.
Линь Хэн фыркнул:
— Только тебе и могут нравиться непослушные дворняги. Если бы моя собака посмела ослушаться, я бы давно вышвырнул ее вон. Карен, ко мне!
Карен отпустил Бай Сыхуаня и, высунув язык, подбежал обратно к хозяину.
Засучив штанину Бай Сыхуаня, Линь Сяньянь разглядел два ряда аккуратных отпечатков зубов и сочившуюся кровь. Вспылив от гнева, он вскочил на ноги и выпалил:
— Аэн, не перегибаешь ли ты палку?!
Не успел Линь Хэн раскрыть рта, как Чэн Сутан, только что отряхнувшая чайные листья, тут же принялась отчитывать сына:
— На младшего брата голос повысил? Столько хлеба из нашего дома сожрал, а все норовишь чужих защищать!
Линь Сяньянь, который сроду не смел перечить матери, на сей раз не стерпел ее слепого потворства:
— Он же первым натравил собаку на человека, неужели я не имею права призвать его к порядку!
Едва слова сорвались с губ Линь Сяньяня, как Чэн Сутан плеснула в него остатками кофе из чашки.
Бай Сыхуань среагировал молниеносно: дернув Линь Сяньяня назад, он принял весь удар на себя — кипящий кофе плеснул прямо ему в лицо.
В комнате воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь мерным постукиванием капель кофе, падающих на пол.
Всё лицо Бай Сыхуаня вплоть до ключиц покраснело так, словно его ошпарили кипятком. Какую боль он при этом испытывал, знал только он сам — впрочем, сколько он себя помнил, всю боль он всегда привыкал проглатывать молча.
Девочка наблюдала за этим зрелищем с восторгом и, хихикая, потянула Линь Хэна за рукав, желая поделиться впечатлениями.
Резко выдернув руку, Линь Хэн шагнул вперед, приоткрыл было рот, собираясь что-то сказать, но Линь Сяньянь без колебаний схватил Бай Сыхуаня за руку и потащил к выходу:
— Пойдем отсюда.
http://bllate.org/book/27861/3378332
Готово:
