Глава 6. Смятение. А затем они вместе отправились на «свидание»
---
Янь Шуан послушно сел в машину вслед за Се Цзюньтином. Оказавшись на заднем сиденье, он все еще пребывал в полной растерянности.
Лишь когда машина тронулась, он пришел в себя и повернул голову к сидящему рядом высокому, холодному и сдержанному мужчине.
— Тоуцзя... куда мы едем?
Се Цзюньтин смотрел прямо перед собой и ответил коротко:
— Везу тебя в клинику, показать ногу врачу.
Юноша широко распахнул глаза и поспешно замахал руками:
— Не нужно, не нужно! Это пустяковая царапина, я сам найду какую-нибудь мазь и помажу...
Се Цзюньтин слегка нахмурился. Только что он на ногах едва стоял, чуть носом ему в грудь не уткнулся, а теперь еще пытается храбриться.
Подавив нарастающее раздражение, он произнес тоном, по которому было невозможно прочесть его эмоции:
— Как ты собираешься работать завтра с такой ногой? Пришел всего пару дней назад, а уже берешь отгулы. Тебе нужны деньги или нет?
Янь Шуан поджал губы. Вспомнив, что он только что взял жалованье авансом, он вдруг подумал, что Се Цзюньтин прав.
Один день таскаешь кирпичи — получаешь деньги за один день, а деньги ему сейчас были ох как нужны.
Дальнейшие отказы выглядели бы как жеманство, поэтому он тихо сказал:
— ...Тогда простите за беспокойство, тоуцзя.
Машина плавно ехала уже какое-то время, и он начал понемногу расслабляться. Дорогие кожаные сиденья были мягкими и удобными, от них исходил едва уловимый приятный аромат, а каждая деталь салона кричала о редком качестве ручной работы.
Водитель, добродушный на вид мужчина средних лет, вел машину, не отрывая взгляда от дороги. Казалось, присутствие Янь Шуана ничуть его не удивило, несмотря на то, что одежда юноши совершенно не вписывалась в эту роскошную обстановку.
Теплое солнце приятно грело лицо, и Янь Шуан некоторое время смотрел в окно, опершись на подоконник.
Легкий ветерок шевелил челку юноши, а его ресницы трепетали, словно два невесомых крыла бабочки.
Янь Шуан не спал днем, веки начали тяжелеть, а от мерного покачивания машины его стала неумолимо клонить в сон.
Но присутствие сидящего рядом Се Цзюньтина ощущалось слишком сильно. Его размеренное дыхание и ледяная аура — даже когда он ничего не делал, игнорировать его было невозможно.
Боясь снова задремать, Янь Шуан украдкой ущипнул себя за бедро, чтобы прогнать сонливость.
Внезапно рядом раздался голос:
— Там, в саду, с кем ты меня перепутал?
Опущенные веки Янь Шуана резко взлетели вверх, и сонливость как рукой сняло. Он слегка обиженно поджал губы. Ему рефлекторно захотелось сказать «с тем типом по фамилии У», но, вспомнив, что тот приходится Се Цзюньтину каким-то родственником, он передумал и ответил:
— С одним очень неприятным человеком.
Поняв, что юноша не хочет называть имен, Се Цзюньтин зашел с другой стороны:
— Тогда расскажи мне, чем же этот человек так неприятен?
Янь Шуану казалось, что он выразился вполне прозрачно, к тому же было неловко жаловаться боссу на начальство.
Кто бы мог подумать, что Се Цзюньтин окажется таким любителем посплетничать.
Он понимал, что этого человека не так-то легко провести, но решительно не знал, как об этом сказать.
Не говорить же, что тот смотрит на него липким, сальным взглядом, от которого мороз по коже? Или что постоянно ищет предлог подойти поближе, похлопать по плечу, коснуться руки?
Поразмыслив, Янь Шуан все же сказал правду:
— Просто... мне не нравится, как он на меня смотрит.
— И ногу ты ушиб сам?
Юноша поразился его проницательности и бессознательно покачал головой:
— Нет.
Услышав это, Се Цзюньтин слегка прищурился:
— Значит, этот человек — У Люшэн?
Янь Шуан опешил. Он поднял глаза и встретился с мужчиной взглядом — пристальным, глубоким, словно темное, бездонное дно океана.
Его сердце на мгновение екнуло, и он хрипловато ответил:
— Угу.
— А вы с ним...
— А?
Се Цзюньтин осекся. Глядя на невинное, растерянное лицо юноши, в его глазах вспыхнул ледяной блеск.
«Вот оно что. Значит, я все это время понимал его превратно».
Янь Шуан не понимал почему, но ему показалось, что настроение начальника снова улучшилось. И хотя внешне он оставался все таким же холодным, его аура разительно изменилась.
Он был знаком с Се Цзюньтином уже какое-то время, но все равно совершенно не мог разгадать его мысли.
*
Когда во второй половине дня У Люшэн вернулся и не увидел Янь Шуана, внутри у него тут же вспыхнуло пламя гнева: этот сопляк смеет шататься где попало в рабочее время! Совсем от рук отбился!
Нужно хорошенько преподать этому паршивцу урок субординации!
Но стоило ему открыть рот, как кто-то сказал:
— Тоуцзя забрал Янь Шуана по делам, сегодня он уже вряд ли вернется.
У Люшэн как вкопанный замер на месте. По делам? Да еще и сам тоуцзя лично его забрал?
Он раз за разом прокручивал в голове события последних дней, пока наконец до него не дошло. Неудивительно, что этот мальчишка его игнорировал и смотрел на него, как на бездомную собаку!
Оказывается... он уже давно нашел себе ветку повыше и покрепче.
Желваки на скулах У Люшэна напряглись, зубы заскрежетали. Тяжелая волна гнева подкатила к горлу, и он со свистом выдохнул спертый воздух.
«Ладно, ладно, ты у меня еще попляшешь».
Но не успел он сделать и двух шагов, как его пронзила мысль: его издевки над Янь Шуаном в эти дни видели многие. Если этот мальчишка решит под шумок наябедничать тоуцзя...
Лицо У Люшэна мгновенно побледнело, а ладони покрылись липким холодным потом.
Неизвестно, удастся ли ему сохранить работу, но он наверняка больше не сможет урвать никакой выгоды от семьи Се. Чем больше он думал, тем сильнее паниковал и ужасался. Вся его былая ярость испарилась без следа, оставив после себя лишь гнетущий страх.
Вне себя от злости и страха, он круто развернулся и зашагал прочь. Человек, смотревший ему вслед, окликнул его:
— Бригадир У? Что-то случилось?
У Люшэн, не оглядываясь, сухо процедил сквозь зубы:
— Ничего, просто мимо проходил.
*
Янь Шуан впервые узнал, что здесь есть клиника, открытая иностранным врачом. Она была очень похожа на современные больницы: здесь были и кабинеты для приема, и процедурные. В застекленных шкафах стояли бутылочки с жидкостями разных цветов, оклеенные мелкими этикетками.
Светловолосый мужчина в белом халате, услышав звук открывающейся двери, с улыбкой вышел навстречу и поздоровался по-английски:
— Сайрус! Каким ветром тебя занесло?
Се Цзюньтин вкратце обрисовал ситуацию.
Янь Шуан смутно разобрал, что этого иностранного доктора зовут Чарли, и они с Се Цзюньтином, судя по всему, были давними знакомыми.
Чарли подвел Янь Шуана к смотровой кушетке в глубине кабинета и велел присесть. Сначала он осмотрел его ладони. Увидев царапины, врач нарочито театрально ахнул:
— Боже правый! Как же ты так умудрился? Пришли бы вы чуть позже, и они бы уже сами зажили!
Се Цзюньтин: «......»
Из-за его преувеличенной реакции Янь Шуану стало немного неловко. Это действительно была проблема, которую можно было решить простым пластырем.
Врач подмигнул ему:
— Прости, мой единственный недостаток — слишком хорошее чувство юмора.
Затем он осмотрел его колено. Синяк здесь был куда серьезнее, а на бледной коже Янь Шуана даже малейшая ссадина выглядела просто устрашающе.
Повернувшись за антисептиком и бинтами, Чарли принялся без умолку отчитывать Се Цзюньтина.
Вероятно, он решил, что в этих травмах виноват сам Се Цзюньтин. Тот не стал оправдываться и лишь бросил:
— Используй те лекарства, которые лучше всего помогают, можешь не экономить.
Обработка раны все равно была немного болезненной. Янь Шуан вцепился пальцами в край кушетки, закусил нижнюю губу и затаил дыхание.
Се Цзюньтин с потемневшим взглядом стоял в нескольких шагах от них.
Заметив на себе его пристальный взгляд, Янь Шуан почувствовал, как у него медленно краснеют уши, и невольно отвернулся. Все-таки он парень, нельзя было так позориться перед начальником.
Чарли действовал ловко. Он быстро промыл рану, нанес мазь, аккуратно забинтовал ногу, завязав марлю бантиком, и напоследок, поднявшись, проинструктировал:
— Ничего серьезного, просто старайся поменьше ходить.
Как только доктор отошел, Се Цзюньтин приблизился и тихо спросил:
— Идти сможешь?
Оказавшись в тени высокой, статной фигуры мужчины, Янь Шуан послушно кивнул:
— Смогу. Тоуцзя, сколько стоили лекарства? Я найду способ вернуть вам деньги.
— Не нужно, — Се Цзюньтин опустил глаза и добавил: — Ближайшие два дня можешь не выходить на работу, жалованье я сохраню.
Янь Шуан вскинул ресницы и удивленно посмотрел на него. А? В машине этот человек говорил: «Как ты собираешься работать завтра с такой ногой?», всячески намекая на то, что боится простоя в работе. А теперь сам же велит отдыхать, да еще и с сохранением зарплаты.
Неужели мысли богачей настолько переменчивы?
Се Цзюньтин встретился взглядом с глазами юноши: его карие радужки, словно омытые озерной водой, четко отражали его собственный силуэт.
Уголки его губ едва заметно дрогнули, и он внезапно произнес:
— Что, не нужно?
— Нужно, нужно! Тоуцзя, еще как нужно... Мне нужно! — Янь Шуан даже покраснел от волнения. Выпалив это, он осознал, что прозвучало слишком нескромно, и поспешил исправиться: — ...Спасибо, тоуцзя.
Они вышли из клиники. Машина была припаркована у обочины.
Се Цзюньтин открыл дверцу автомобиля, но, обернувшись, обнаружил, что Янь Шуан за ним не последовал.
Фирменная малайская курица на гриле с лемонграссом жарилась на углях, с нее с шипением капал жир, а аппетитный запах жареного мяса вперемешку с ароматом специй накатывал волнами, пробуждая зверский аппетит.
Янь Шуан невольно сглотнул слюну. Он остался без обеда, и теперь в желудке у него было совершенно пусто.
Се Цзюньтин спросил:
— Хочешь есть?
Янь Шуан торопливо отвел взгляд, намереваясь сказать, что не голоден, но его живот предательски громко заурчал.
Се Цзюньтин не стал его изобличать:
— Как раз кстати. Я тоже еще не обедал. Значит, сначала поедем поедим.
Водитель оглянулся и тут же поспешно отвернулся, в его голове мысли носились с бешеной скоростью: «Разве молодой господин не пообедал сегодня дома перед выездом?».
Он поджал губы, украдкой разглядывая Янь Шуана. Кто же этот юноша такой, раз из-за него тоуцзя даже изменил свои планы?
Значит, он хочет взять его с собой на обед? Янь Шуан сглотнул, глядя на жареную курицу — честно говоря, ему гораздо больше хотелось поесть в уличной палатке.
Се Цзюньтин, словно прочитав его мысли, безжалостно обрубил:
— От этой уличной еды легко расстроить желудок. Если подхватишь какую-нибудь заразу, снова придется везти тебя к врачу. И ты еще несколько дней не сможешь выходить на работу.
Юноша подумал, что в этом есть доля правды. Он и так был в долгу перед тоуцзя, если так пойдет и дальше, он и за всю жизнь не расплатится, работая на него.
Вскоре они подъехали к ресторану. Внутри царила роскошная и элегантная атмосфера. Несмотря на то, что время обеда уже прошло, за столиками сидело несколько посетителей. Официант, узнав постоянного клиента, с поклоном приблизился и почтительно поприветствовал:
— Господин Се.
Се Цзюньтин кивнул и выбрал столик у окна, откуда открывался вид на шумную улицу.
Он протянул меню:
— Что будешь?
Янь Шуан плохо разбирался в традиционной малайской кухне и, боясь заказать что-то не то, покачал головой:
— Мне все равно, закажите на свой вкус, тоуцзя.
— Есть какая-то непереносимость?
Когда Се Цзинъи была маленькой, она случайно съела грибы: ее горло распухло, все тело покрылось сыпью, и она чуть не умерла. С тех пор в семье Се уделяли огромное внимание питанию, и Се Цзюньтин взял это за правило — всякий раз, разделяя с кем-то трапезу, он обязательно задавал этот вопрос.
Янь Шуан подумал и честно ответил:
— Не могу есть грибы. От шампиньонов, древесных грибов и прочего такого у меня начинается сыпь.
Рука, листающая меню, замерла. Се Цзюньтин не ожидал такого совпадения, но не придал этому особого значения.
В мире миллионы людей, и в том, что некоторые их черты схожи, нет ничего удивительного.
Блюда принесли быстро: хайнаньский рис с курицей, где каждое зернышко пропиталось ароматным маслом, а само мясо было нежным и сочным; кисло-острая ассам лакса; фирменная рыбья голова в карри; обжаренные на гриле мясные шашлычки сате; а также пестрый клейкий рис с манго.
Глядя на уставленный едой стол, Янь Шуан забыл, как моргать. В голове пронеслось победное «Ам!», и он вознамерился смести все это в свой желудок!
Се Цзюньтин, откинувшись на спинку стула напротив, медленно потягивал чай, лишь изредка задерживая взгляд на его лице.
Юноша ел очень тихо, но было видно, что он получает огромное удовольствие. Его живая мимика невольно напоминала плотно пообедавшую кошку, греющуюся на солнышке. От всего его существа исходили волны расслабленного умиротворения и безмятежности.
Лишь наевшись досыта, Янь Шуан заметил, что Се Цзюньтин к своим блюдам почти не притронулся, и тут же смутился.
Заметив это, Се Цзюньтин едва уловимо приподнял уголки губ и спросил:
— Наелся?
Янь Шуан сыто кивнул, его глаза превратились в щелочки-полумесяцы. Живот у него был плоским, поэтому после плотного обеда он заметно округлялся. К счастью, свободный крой одежды скрывал это.
Он совершенно искренне поблагодарил:
— Да, наелся, спасибо, тоуцзя.
Се Цзюньтин отставил чашку. Кажется, он был немного недоволен:
— Ты со всеми такой вежливый?
Мм? Юноша в замешательстве захлопал ресницами.
Что за странный человек? Настроение меняется как погода. Ему уже и вежливым быть нельзя? Ему бы больше понравилось, если бы он был неблагодарным нахалом и сел бы ему на шею?
Непонятное чувство вновь всколыхнулось в груди Се Цзюньтина. Он отвел взгляд, поднес чашку к губам и сделал глоток, чтобы подавить приступ раздражения.
Мгновение спустя его лицо вновь обрело привычное спокойствие, и он подозвал официанта, чтобы расплатиться.
— Там, где ты сейчас живешь... Тебе есть еще куда пойти? — едва произнеся эти слова, Се Цзюньтин понял, что спросил глупость. При их первой встрече этот юноша, дрожа в тонкой одежде у ворот рудника, сам сказал, что ему некуда идти, и просил дать ему хоть какую-то работу, чтобы прокормиться.
Он поднялся и, незаметно переведя дыхание, произнес:
— Ладно, отвезу тебя обратно на рудник.
Янь Шуан только коротко ответил «Ага» и послушно пошел за ним, мысленно подсчитывая, в какую сумму обошелся этот обед. Подбив итог, он судорожно вздохнул: чтобы заработать такие деньги, ему пришлось бы вкалывать добрых полмесяца.
Поджав губы, он молча последовал за Се Цзюньтином к выходу из ресторана.
На послеполуденных улицах Наньяна раздавался стук деревянных сабо бегающих детей, а в воздухе витали незнакомые ароматы.
Янь Шуан провел в Малайе уже довольно много времени, но у него так и не было возможности хорошенько тут осмотреться. А здесь и правда было очень оживленно: повсюду стояли не только лотки с традиционной уличной едой Юго-Восточной Азии, но и продавались великолепные красочные изделия из фарфора в стиле Нёнья и различные поделки ручной работы.
Он с любопытством разглядывал все вокруг и вдруг схватил Се Цзюньтина за рукав, указывая на прилавок неподалеку:
— Тоуцзя, а это что?
Се Цзюньтин, остановленный этим рывком, замер. Его взгляд сначала скользнул по тонким белым пальцам юноши, вцепившимся в его рукав, а затем перешел на его профиль с сияющими от восторга глазами. «И правда, совсем еще ребенок, — подумал он. — Обычные безделушки на улицах кажутся ему диковинкой».
— Это музыкальный инструмент вагуаньцинь, или, как его еще называют, ангклунг. Он родом из Индонезии. Звук извлекается трением бамбуковой палочки о край и разносится очень далеко. Такое часто встречается в Малакке.
«Так вот оно что», — Янь Шуану это показалось очень забавным. Постояв так немного и понаблюдав, он вдруг осознал, что все еще держит его за руку, и поспешно отдернул пальцы.
— ...Простите, тоуцзя, я помял вам одежду.
Се Цзюньтин опустил взгляд. На коже, к которой только что прикасался юноша, осталось легкое, зудящее покалывание, которое было невозможно игнорировать.
Казалось, юноша очень плохо переносил жару: стоило ему немного побыть на солнце, как его кожа заливалась румянцем, а на висках блестели мелкие бисеринки пота. В вырезе расстегнутого воротника с потрепанными краями виднелись белоснежные ключицы, а в небольшой ложбинке между ними красовалась яркая красная родинка.
Но Янь Шуану все равно было душно. Он оттянул ворот рубашки и принялся энергично обмахиваться, на мгновение открывая вид на обнаженную грудь.
У Се Цзюньтина перехватило дыхание. Он отвел взгляд и снова зашагал вперед.
Машина ехала вдоль улицы.
С того самого момента, как они сели в салон, Се Цзюньтин непрерывно смотрел в окно. Его профиль с идеальными чертами лица был напряжен, и он не проронил ни слова.
Он словно намеренно отстранялся от него.
Янь Шуан вообще перестал что-либо понимать и невольно начал копаться в себе, гадая, чем же он опять мог его обидеть.
Промучившись догадками довольно долго и так ни к чему и не придя, он просто приоткрыл окно, чтобы впустить немного свежего воздуха.
Ворвавшийся внутрь ветерок подхватил запах юноши.
Самый что ни на есть обычный запах мыла, возможно, одного из самых дешевых на рынке. Аромат был настолько слабым, что почти улетучивался, но при этом от него было совершенно невозможно отмахнуться. Он будоражил сознание даже сильнее, чем те французские духи, о которых постоянно твердила Се Цзинъи.
Се Цзюньтин прикрыл глаза, отчаянно желая выбросить этот едва уловимый аромат из головы.
И в этот самый момент Янь Шуан внезапно выпрямился и, не отрывая взгляда от окна, крикнул:
— Тоуцзя! Попросите, пожалуйста, водителя остановить машину!
---
От автора:
На самом деле это чисто физиологическая симпатия.
Малыш: *просто дышит*
Господин Се: «Какое коварство!»
---
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/27867/3383436
Готово:
