Готовый перевод Moon Over Mirror Lake / Тень над озером: Побег от императора: Глава 14

Цзо Цзунчжэн свирепо оттолкнул его руку: — Старый мерзкий ублюдок, с другими бы ладно, но внутри лежит этот сопляк И Цин. Этот сопляк из семьи Вэнь уже сбился с праведного пути, а ну как он учинит там какую-нибудь пакость...

Ю Цзунчжэн, сохранявший вид безмятежного отшельника, мысленно закатил глаза: — Тело И Циня привез лично Регент. Если бы он хотел устроить пакость, разве стал бы тянуть до сих пор? Смотри внимательнее, подчиненные И Циня тоже внутри, так что сиди снаружи и не дергайся.

— Так и позволим этому сопляку из семьи Вэнь водить нас за нос?

— И ты еще говоришь, чего ты такой бестолковый. — Видя, что Цзо Цзунчжэн по-прежнему упрямствует, Ю Цзунчжэн покачал головой и вздохнул. — Будь ты хоть немного проще взглядом на жизнь, разве появились бы у тебя на лице такие морщины? Раз Регент хочет побыть послушным сыночком для Князя Сюань, так пусть побудет, какое тебе дело до того, что он замышляет? Пусть его хитроумные замыслы будут глубже неба и темнее моря, но факт остается фактом: он сам добровольно надел траурные одежды чжаньцуй для Князя Сюань, сам добровольно вызвался быть сыном...

— Постой-постой, какой еще сын, чжаньцуй — это не то, что носят сыновья.

Ю Цзунчжэн посмотрел на него с нежностью и заботой: — Совсем дурной? Согласно правилам ритуала, родители надевают траур чжаньцуй по приемному сыну, но им категорически запрещено приводить в порядок его внешний вид. Облачиться в чжаньцуй и упорядочить облик могут лишь дети да супруги. А Регент — взрослый мужик, и в мужья Князю Сюань он не годится, так не сыном ли он навязывается?

Цзо Цзунчжэн, уже было потянувшийся оттянуть собственную бороду, замер и умолк.

……

В боковом зале Цзюнь Су неспешно шагал к массивному гробу.

Когда гроб приблизился настолько, что до него оставалось всего пять шагов, он вдруг резко остановился.

Простая траурная лента свисала вдоль виска, полностью скрывая его чуть опущенные глаза и глубоко запрятанные внутри чувства.

Яогуан стоял рядом, замирая от страха — ему казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Даже среди приближенных, годами служивших Регенту, мало кто знал, каково на самом деле отношение Регента Цзюнь Су к Князю Сюань Чи Ле.

Яогуан дольше всех следовал за Цзюнь Су и был самым осведомленным человеком, знающим всю правду об их прошлом.

Больше всего в этот момент он опасался не только скверного, изнуренного состояния Регента, но и его подавленного, с трудом сдерживаемого внутреннего мира.

Управляя внутренней политикой префектуры Ханьян, Яогуан прекрасно понимал истину: запрудить воду — хуже, чем пустить ее в обход. Будь то горный поток или человеческие сердца — чем глубже они загнаны, чем сильнее давление, тем страшнее и оглушительнее будет взрыв, когда все вырвется наружу.

Он несколько раз пытался заговорить и отговорить его, но боялся добиться противоположного эффекта: каждое слово лишь глубже вонзило бы шип в сердце Регента. Ему оставалось лишь терзаться в нерешительности, играя роль безмолвного зрителя, шагающего вместе с Регентом в эту темную и мутную реку.

— Откройте гроб.

Сколько времени прошло, прежде чем низкий и хриплый голос раздался у него над ухом.

Яогуан перевел взгляд на другого человека, стоявшего в боковом зале, — правого чиновника канцелярии Князя Сюань Сюаньсяо.

Выражение лица Сюаньсяо сейчас было столь же сложным и невыразимым.

Поначалу, как и те чиновники и члены императорского клана снаружи, он думал, что возвращение Регентом тела Князя Сюань было лишь политической игрой и показухой.

Но в тот миг, когда на окраине заставы Хань Регент с растрепанными волосами и в беспорядке скакал во весь опор на коне, вылетев впереди всего кортежа...

Стоило ему взглянуть в те пылающие пожаром глаза, как Сюаньсяо ошеломленно проглотил все злые слова, вертевшиеся на языке.

Кто бы мог подумать, что с врагом в сговор вступит и в спину Князю Сюань ударит тот самый император, который казался самым близким и надежным человеком для Князя Сюань; и что в самом конце вернуть тело Князя Сюань за тысячи ли пожелает именно Регент, отношения с которым у Князя Сюань были хуже некуда.

Столкнувшись с ударом в спину со стороны императора Чи Жуна, неприязнь Сюаньсяо к Регенту вмиг рухнула на дно.

Каковы бы ни были цели Регента, сколько бы фальши или правды ни таилось в его показной скорби и важности, Сюаньсяо был готов временно помочь Регенту.

По крайней мере, в этот самый момент у них был общий враг.

……

Омовение тела, нефрит во рту, малое облачение.

Будь то протирание останков мягкой тканью или облачение усопшего в одежды — Цзюнь Су все делал своими руками, действовал с предельной осторожностью и терпением, не позволяя никому другому вмешаться.

Если бы не побелевшие от избыточного усилия суставы на пальцах Цзюнь Су, сжимавших кусок ткани, Яогуан, пожалуй, и впрямь поддался бы иллюзии, глядя на его сосредоточенное лицо, и решил бы, что душа Регента так же спокойна, как и его внешность.

Это был уже не первый раз, когда они видели этот истерзанный, разорванный на части обугленный труп, в котором едва ли угадывались прежние черты.

Увидев впервые то, что скрывалось в гробу, даже Кайян, привыкший иметь дело с мертвецами, не удержался, прикрыл рот рукой и отвел глаза, не говоря уже о том, что испытывали люди из поместья Князя Сюань, глядя на эти останки.

Цзюнь Су, как и чиновники поместья Князя Сюань вроде Сюаньсяо, поначалу тоже отказывался верить, что это тело Князя Сюань.

Пока все приметы не сошлись одна к одной, пока они не увидели родинку на разрушенной грудной клетке и не расстающийся с ним нефритовый кулон в виде синей птицы.

Томительное молчание разлилось в воздухе, и снаружи послышался тихий шуршащий звук.

Яогуан взглянул на оконную решетку и только тогда заметил, что небо потемнело и снова закапал дождь.

……

— С чего это опять полил дождь?

Чи Ле, спешивший в путь, смахнул с лица дождевые капли и раздраженно принялся искать место, где можно переждать непогоду.

— И впрямь странно. Вроде бы не сезон дождей, а вчера еще все небо было усыпано звездами. Неужели кто-то заливается горькими слезами да так, что небо рухнуло?

Се Уся небрежно буркнул себе под нос, привязал коня и последовал за Чи Ле внутрь горного храма.

Едва они нашли местечко и присели в храме, как снаружи донеслись шумные голоса.

Дождь усиливался, стук капель отчетливо барабанил вокруг. Суматошные звуки словно доносились из-за водяной завесы водопада, заглушаемые шумом ливня и оттого казавшиеся слегка искаженными.

Все трое — Чи Ле, Се и Хун — владели боевыми искусствами и обладали особой чуткостью к звону оружия.

Когда за дверью среди шума дождя впервые послышался лязг клинков, смешанный с каплями воды и впитавшийся в землю, Чи Ле вместе с Се и Хуном мгновенно вскочили на ноги, сжав рукояти мечей, и спрятались за облупившейся статуей Будды.

Будто в следующий же миг дверь храма с треском разлетелась, и человеческая фигура, ударившись о створку, рухнула на пол, взметнув брызги грязи.

— Дрянь... — выругавшись матом, тот человек перекатился по земле, уворачиваясь от рубящего удара широкого меча.

— Ублюдок, да кто тебя вообще послал!

Этот промокший насквозь, жалкий человек, уворачиваясь от вспышек клинка, с грозным видом задал вопрос.

http://bllate.org/book/27884/3380554