Вэй Вэньцю уморительно спародировал его, и Ши Янь рассмеялся. Голос у него окреп, и теперь говорить или смеяться было одно удовольствие: — Так ты пойдешь?
Вэй Вэньцю ни за что бы не пошел.
Но отвечать он не стал. Выдернув поблизости травинку пёсьего хвоста, он поднял ее, принимаясь что-то плести, и лишь спросил: — Куда это?
— На смотрины невесты, — ответил Ши Янь.
— Ну что сказать... — плетение не удалось, и Вэй Вэньцю бросил стебелек: — Можно и сходить.
Ши Янь больше не катал облака, коротко бросил «угу» и закрыл глаза, чинно сложив руки на животе. Его веки покраснели от палящего солнца.
Оба замолчали.
— Тебе в конце концов нужно вырасти, — спустя долгое время неторопливо произнес Вэй Вэньцю. — Я не смогу вечно быть с тобой. Что бы ни случилось со мной, в будущем ты переступишь порог университета.
— Встретишь множество новых людей и увидишь столько всего интересного, а потом познакомишься с понравившейся девушкой и создашь собственную семью. Ши Янь, у тебя своя собственная жизнь.
Ши Янь ответил: — Знаю.
И добавил: — Я не это имел в виду.
— Ох, — кивнул Вэй Вэньцю. — Ну ладно тогда.
Ши Янь промолчал, повернувшись к мужчине боком и спиной.
— Ты что, обиделся? — Вэй Вэньцю посмотрел на его спину. — Что значит это внезапное «повернулся»? Я же не сказал ничего неправого. Сколько тебе лет? Всё как ребенок.
— Как хочу, так и делаю. — Ши Янь и впрямь немного разозлился, хотя сам толком не понимал, на что именно.
— Ого, надо же, и эту фразу ты перенял. Каждый божий день вздымаешься по утрам почище кого бы то ни было, смотри у меня, в один прекрасный день вытурю тебя спать в твою собственную комнату.
Ши Янь по-прежнему сидел к нему спиной.
Вэй Яньцю еще раз глянул на него, затем снова перевел взгляд на синеву высокого неба. Каждая дюйм его широкой спины прижимался к теплой зеленой лужайке: — Если не хочешь, чтобы я шел, я не пойду.
Ши Янь молчал. Какое-то время спустя он завел руку за плечо и протянул назад сплетенного «лучшего друга».
Потянув за оба конца, он свел вместе две травяные петельки, заставив их соприкоснуться.
— Не то чтобы не хочу, — глухо произнес Ши Янь. — Но я хочу, чтобы тебе было хорошо.
Долгое время спустя рука Вэй Вэньцю пролегла по траве над самой его головой, слегка приобнимая за плечо.
Он пару раз похлопал его, потер и привлек к себе: — И о чем ты только переживаешь, у меня всё отлично. Как еще должно быть, чтобы стало хорошо?
Только тогда Ши Янь повернулся обратно, подогнул ноги и свернулся калачиком в этом объятии, произнеся лишь одно слово: — Брат.
— Чего тебе?
— Я спать хочу.
— Спи, — Вэй Вэньцю похлопал его по спине и, видя, что тот все еще смотрит на него широко открытыми глазами, мягко уговорил: — Закрой глаза, я никуда не уйду. Спи, еще рано.
Ши Янь погрузился в глубокий сон. Того «лучшего друга», сплетенного из травы, они принесли домой, и Вэй Вэньцю воткнул его в маленький горшочек с суккулентом возле телевизора в гостиной. Спустя какое-то время стебли пожелтели и высохли.
Ни у кого не хватило духу выдернуть его и выбросить, и в конце концов высохшие желтые травинки рассыпались по желтой земле в горшочке, а через несколько дней кто-то снова воткнул в землю свежую веточку.
Они так и жили, прижавшись друг к другу. По праздникам братья покупали кое-какой еды и выпивки, и жизнь казалась вполне оживленной.
В Мяньчэне стояла жара, а Деревня Нин лежала севернее, в более высоких широтах.
Каждое лето Ши Янь возвращался с Вэй Вэньцю в Деревню Нин переждать летнюю знойную пору. Зимой они иногда тоже приезжали туда встречать Новый год, а если не удавалось купить билеты, просто развешивали несколько больших красных фонарей в своей съемной квартире и так справляли праздник.
Деревня Нин ничем не отличалась от любой другой китайской деревни. Местность холмистая и равнинная: кроме узких дорожек, вокруг расстилались бескрайние пшеничные поля, а по обеим сторонам дороги тянулись два длинных ряда высоких деревьев.
Высокие, раскидистые, их стволы словно норовили пробить небесную высь.
Летом, стоя посреди дороги, чувствуешь, как массивные кроны поглощают изнуряющую жару. Под ногами теплая земля — совсем не такая твердая, как цементные дороги в Мяньчэне, — и эта желтая почва простиралась широко, до самых небес. Ши Янь стоял на таком ветру, и в ушах шумели кроны деревьев.
Он чувствовал умиротворение.
В памяти стоило ему чуть повернуть голову, как он видел стоявшего рядом Вэй Вэньцю — прямого и статного, похожего на дерево.
В такие минуты у Вэй Вэньцю обычно было прекрасное настроение. Он рассказывал ему о каких-то вещах из своего детства, на его губах играла расслабленная улыбка, а рука указывала вперед: — Вон тот участок, видишь? Выступающий кусок изгороди.
Ши Янь вгляделся: — Где?
— Да вот же! — Вэй Вэньцю слегка повернул его голову в нужную сторону. — Видишь? Рядом кустик желтых цветов...
— Вижу, — кивнул Ши Янь на ладони большой руки. — Красиво.
Вэй Вэньцю улыбнулся: — В детстве выкопал его из заднего двора дома моего третьяго деда. Старик ругал меня за то, что я своевольно копаюсь в земле, и взрослые меня знатно отходили.
Ши Янь тоже улыбнулся, потираясь щекой о ладонь брата: — Больно было?
— Еще как больно, с чего бы не болеть? Веник сломался о мою спину. — Вэй Вэньцю ущипнул его за щеку, и Ши Янь ойкнул.
— Я же даже не сильно бился, — сказал Вэй Вэньцю. — Преувеличиваешь ты.
Ши Яню и вправду не было так уж больно, но ему нравилось преувеличивать перед братом — это всегда срабатывало.
Он спросил: — Куда тебя били?
— По заднице, по бедрам, да так, что потом три дня дома лежал.
Ши Янь немного встревожился: — Как же можно было так бить? А если бы покалечили?
— Я ему был не по нраву, да и он мне пресен. В те годы батя болел, родственники сторонились нас и нос не казали, а голодать было обычным делом. На словах он помогал нашей семье.
Вэй Вэньцю погладил его по голове: — А на деле забрал всю нашу землю, так что я целыми днями шел ему наперекор. Но шкура у твоего брата толстая: потом мы не только перестали голодать, да и побить меня уже никто не мог.
Ши Янь молча слушал, отвернувшись и растирая глаза рукой.
— Что, заплакал?
— Нет.
— Песчинка в глаз попала, да? Иди-ка сюда, брат подует.
Ши Янь снова повернулся, прячась от него.
Вэй Вэньцю просто дразнил его: — Ах ты плакса. Последние два года ты почти не ревешь, а когда был совсем мелким, слезы лились — ух, с соевое зернышко каждая.
— Да не такие уж они были большие.
— С конский боб.
— Вечно ты надо мной издеваешься. — Теперь Ши Янь уже мог ответить парочкой фраз в ответ, хотя особого жала в его словах обычно не было.
— Ой — отлично, — Вэй Вэньцю задрал брови кверху. — Слышишь что-то неприятное — надо тут же дать сдачи! Ах ты большой дурак, большой болван, большая телепая тыква! Вот так.
http://bllate.org/book/27889/3380878
Готово:
