Готовый перевод Star Sea Outlaw / Звёздный бунтарь: Из грязи в князи галактики: Глава 15

В день имитационных космических сражений представители императорского рода и шести королевских семей, сделавшие крупные ставки, собрались понаблюдать за исходом. Начался космический бой, результат которого удивил абсолютно всех.

Тилейцы грациозны: даже командуя звездолетами или управляя мехами на поле боя, они оставляют за собой следы элегантности. Имперский маршал, Король Бадох, не стал сдерживать свою истинную силу, поскольку вознамерился полностью подчинить Асу. Этот доблестный ван не видел ничего дурного в том, чтобы подобным образом третировать слабого новичка.

Приказы Короля Бадоха были безупречны, но он проиграл. Проиграл Асе.

Аса продемонстрировал зрителям стиль командования, в корне отличающийся от тилейской элегантности. Подобно дикому степному пожару, сжигающему все на своем пути, он не ведал жалости. Узнав о слабостях Короля Бадоха от Короля Кайденамо, Аса, прекрасно усвоивший военную мудрость о том, что знание врага и себя гарантирует победу в сотне сражений, без малейшего милосердия вцепился в бреши в командной тактике Бадоха, точно дикий зверь. Безжалостно разрывая противника острыми когтями и оскалив пасть, он свирепо пожирал войска Короля Бадоха.

Жестокий, беспощадный, не оставляющий ни единого шанса на спасение — он не давал сопернику даже надежды на побег. Сокрушительная победа. О каком сокрытии истинных возможностей и выжидании мог идти речь? Аса в этом ничего не смыслил. Он был головорезом, а когда кто-то обнажает против тебя смертоносное оружие и объявляет войну, проявлять терпение и смирение — значит перестать быть головорезом. Столкнувшись с тем, кто скалит на него зубы и машет когтями, он привык лишь преподавать врагу жестокий урок. К несчастью для него, Король Бадох стал жертвой, павшей под когтями головореза.

Когда миниатюрная фигурка Асы показалась из капсулы симулятора, окружавшая его аура безумия не рассеялась до конца. Зрителям чудилось, будто за его спиной вырисовывается очертание ревущего дикого зверя — зверя, упивающегося вражьей кровью, пожирающего неприятеля и торжествующе рычащего после победы. Эта зловещая кровожадная аура заставляла всех присутствующих замирать от страха.

Король Кайденамо даже не верил, что это его собственный ребенок. Впрочем, тилейцы отличались невероятной терпимостью к молодым побегам и не стремились подавлять их характер, однако вопрос о том, как именно направить Асу на верный путь, стал для императорской семьи и шести королевских родов задачей, требующей предельной осторожности.

Поскольку эта стадия ставок затевалась ради шутки и развлечения, помимо непомерных сбережений, которые выставили на кон сами юные наследники, дом Бадох поставил чуть больше остальных. Впрочем, для их колоссального состояния эта сумма не имела никакого значения. Можно сказать, что никто из родов понес серьезных убытков. Король Кайденамо же и вовсе сорвал огромный куш, на собственном опыте убедившись, как полезно доверять своему ребенку. Тем не менее общая сумма на кону все равно впечатляла. Это заставило дом Анлосянь бросить полный восхищения взгляд на методы обогащения, принесшие наибольшую выгоду Асе и Цанчуню.

Аса же лишь заметил, что создание звездолетов — это бездонная бочка, требующая чудовищных денег.

Главным негативным последствием этого поражения стало то, что уверенность Короля Бадоха оказалась практически растоптана в прах. К счастью, этот великодушный и доблестный ван неведомо какими путями вспомнил, что род Короля Кайденамо издавна ведает вопросами просвещения. Вспомнив изречение о том, что сведущий в своем деле человек достоин стать учителем, он не сумел подчинить Асу, но в итоге подчинился сам, зачарованно преследуя мальчика с требованием взять его в ученики. Это избавило империю от угрозы ментального крушения ее острейшего меча.

Оптимистичные тилейцы вновь расценили этот инцидент как блестящий пример воспитательных методов дома Кайденамо. Под давлением отца, императора и остальных королевских родов Асу вынудили принять Короля Бадоха — особу столь высокого происхождения — в качестве своего ученика. Он швырнул Бадоху томик «Тридцати шести стратагем» и «Искусство войны» Сунь-цзы — обыкновенные трактаты, коих в его прошлой жизни было полно на каждом шагу. Однако Король Бадох возвел их в ранг священных канонов военного искусства, после чего книга была немедленно изъята императором и превращена в обязательное для чтения пособие для всех командиров звездолетов. Разумеется, для других держав эти сведения составляли строжайшую государственную тайну.

В наличии столь влиятельного и высокопоставленного ученика определенно были свои плюсы. Когда Аса заявил, что ему нужны помощники для отработки реальных боевых навыков, элитный отряд сформировали в мгновение ока. Не обошлось здесь и без закулисного участия императорского двора и других королевских семей. Наглядно убедившись в безумной и свирепой ауре Асы, правители империи решили, что его необходимо приструнить и преподать ему пару уроков смирения. Поэтому элитный отряд занял свои позиции с четким приказом: действовать жестко, но не угрожать жизни Асы.

Король Кайденамо, разумеется, всей душой переживал за безопасность единственного сына, но, неся ответственность за всю империю, был вынужден проявить твердость и позволить Асе столкнуться с суровой реальностью.

После первого дня практических тренировок Аса вернулся сплошь покрытый синяками и ранами. Однако имперские правители недооценили его натуру: поражение ничуть не сломило и не деморализовало мальчика, напротив, его боевой дух разгорелся с новой силой. Впрочем, этот эпизод повлек за собой еще одно событие, заставившее вмешаться Оуломона, ведавшего вопросами политики и благосостояния граждан.

Дворецкий Асы, Цанчунь Ансылефа — эта таинственная фигура, объявившаяся во время истории со ставками, — вновь попал в поле зрения имперской верхушки.

Когда Аса впервые вернулся в свои покои живым воплощением ходячих синяков и ссадин, к счастью, в собственную спальню, вспыхнувшая у Цанчуня слепая ярость мгновенно разрушила бы его привычный для всех при дворе образ миловидного и безобидного создания. Впрочем, как и в случае с Асой, маска благопристойности не могла держаться вечно. Лишь благодаря уговорам самого Асы гнев Цанчуня не привел к стихийному выбросу и буйству энергии ю, способному сравнять с землей всю императорскую резиденцию. Преданный слуга поклялся жестоко отомстить за своего господина, но для начала следовало залечить его раны.

Уровень тилейской медицины, разумеется, не вызывал нареканий, однако верхи намеренно распорядились не оказывать Асе полноценную медицинскую помощь, дабы тот усвоил урок. Бойцы элитного отряда действовали профессионально и точно рассчитали силу: хоть Аса и страдал от боли, угрозы его здоровью не было. Цанчунь, конечно же, не мог вынести и мысли о том, что его хозяин страдает. Порывшись в памяти, он отыскал рецепты различных чудодейственных снадобий, в кратчайшие сроки освоил их изготовление и отыскал необходимые растительные заменители.

Получив помощь от Цанчуня, Аса в дальнейших практических боях больше ни в чем себя не ограничивал. Сражаясь нечестными методами: стоило выпить глоток бодрящего зелья, как он вновь обретал былую прыть, а бутылочка целебного раствора мгновенно стирала любые следы увечий, — он методично истощил боевой потенциал элитного отряда. Наблюдатели, пристально следившие за ходом поединков, разумеется, не могли не заметить появление этих странных зелий.

Эйвин, ведавший технологиями, провел анализ предоставленных Асой эликсиров и подтвердил их невероятное воздействие. Оуломон же, всесторонне оценив социальные и военные последствия их появления, постановил, что рецептура должна оставаться в тайне. Благодаря беззаботной откровенности Асы Цанчунь привлек к себе пристальное внимание высших кругов империи.

Для Цанчуня значение имел лишь Аса, а препараты, вызвавшая столь бурный интерес империи, были лишь незначительными крохами из его воспоминаний. Однако попытаться извлечь выгоду из доверчивости Цанчуня оказалось невозможным: передав рецепты имперским властям и потребовав взамен солидную материальную компенсацию, он выторговал для себя возможность поступить в элитное детское учебное заведение, куда был открыт доступ исключительно отпрыскам императорской и королевских фамилий.

Едва переступив порог школы, Цанчунь первым делом отправился сводить счеты с теми, кто противостоял Асе в тренировочных боях. Сам Аса совершенно не переживал по этому поводу и с живым интересом устроился в комнате наблюдения, чтобы поглазеть на происходящее. Обнаружив там императора и шестерых ванов, он ничуть не удивился: пусть он и терпеть не мог политику, это вовсе не значило, что он не разбирается в интригах — просто ему не хотелось тратить на них силы. Ему лишь казалось забавным, до чего же праздными были эти правители, совершенно не замечавшие истинных причин для беспокойства по поводу его взросления.

Невозвозмутимое выражение лица Асы открыло имперским властям глубокую мудрость, скрывавшуюся за его склонностью к насилию. Обменявшись многозначительными взглядами, они предпочли промолчать. Но раз Аса находился здесь, то кто же сражался на полигоне? Увидев на экранах фигуру Цанчуня, все присутствующие испытали сильнейший шок и попытались остановить поединок. Прекрасная внешность Цанчуня невероятно сильно вводила в заблуждение — Аса как-то позабыл, что сам обладает точно такой же обманчивой внешностью.

Разумеется, Аса и не думал позволять им вмешиваться. Король Кайденамо уже собирался отчитать сына за столь опрометчивый поступок — в конце концов, с точки зрения окружающих Аса оставался ребенком, которому простительны детские шалости, а старшие обязаны направлять и исправлять заблудших. Но не успел исполненный благих намерений Король Кайденамо раскрыть рот, как Аса, насквозь видящий его помыслы, бросил:

— Вы что думаете, Цанчунь слаб?

Не дожидаясь ответа, Аса перевел взгляд на мониторы:

— Цанчунь — непобедимый зверь.

Загадочная улыбка на его губах таила в себе непостижимую ироничную уверенность, а в словах звучала такая безусловная вера в Цанчуня, которая не оставляла сомнений: тот никому и ни за что не проиграет.

Непобедимый зверь — разве не так переводилась фамилия Цанчуня? Правители империи не сразу уловили смысл сказанного, но последовавшее за этим зрелище наглядно продемонстрировала всю истинность этих слов.

Что это была за чудовищная сила? Что за непостижимая скорость? Имперская элита рушилась под натиском этой дикой, непреодолимой мощи, оказавшись совершенно неспособной дать отпор.

— До чего же быстро. Даже сильнее, чем я предполагал, — единственным, кто обрел дар речи, остался Аса. Энергия ю и впрямь была сущещим багом: обретя ее, Цанчунь будет становиться все сильнее и сильнее. Аса никогда не помышлял соревноваться с ним в мощи — он всего лишь человек, а не порождение ю, изначально игравший в другой весовой категории. Все, к чему он стремился, — сделать силу Цанчуня своим ориентиром, чтобы за отпущенную ему человеческую жизнь выжать из собственного смертного тела максимум на пределе человеческих возможностей.

Эта демонстрация боевой мощи врезалась всем в память, но не менее глубокий след оставили и софистические ухищрения Цанчуня. Имперская верхина воочию убедилась в его фанатичной преданности хозяину, готовой пойти на любые меры, и в потворстве любым злодеяниям своего господина. В тандеме с Асой они стали настоящим стихийным бедствием, грозящим потрясти всю империю.

Убедившись, что грубой силой Асу не усмирить, Король Спорнак, ведавший в империи вопросами уголовного права и юстиции, решил применить беспристрастный подход и судить юнца по всей строгости закона, дабы наставить его на путь истинный. Однако Цанчунь, возведший роль идеального дворецкого в ранг жизненного кредо, ради защиты своего господина явился в зал суда в качестве адвоката. Благодаря изощренной софистике и чудовищной памяти, позволившей ему процитировать наизусть каждый параграф имперского свода законов, он умудрился в пух и прах разгромить обвинения Короля Спорнака. Беспристрастному правителю пришлось отправляться на повышение квалификации, попутно сетуя на нравы нынешнего поколения и то, как расточительно Цанчунь тратит свой блестящий ум.

Род Эйвин, заведующий научными технологиями, в конце концов тоже не смог избежать расправы со стороны головореза. Когда они попытались указать Асе на непрактичность и оторванность от реальности некоторых его идей, в ответ прозвучало следующее:

— Оторваны от реальности? — улыбка головореза походила на открытую насмешку над читающим лекцию Королем Эйвином. — Люди в первобытную эпоху и представить себе не могли, что когда-нибудь будут жить среди звезд. Разве все то, чем мы владеем сейчас, не показалось бы чистой фантастикой эпохе добывания огня трением? Превратить невозможное в возможное — разве не в этом заключается суть науки? В сравнении с технологиями, обладающими бесконечным потенциалом, любые самые безумные идеи имеют шанс стать реальностью. Нет ничего невозможного, есть лишь то, на что не хватает фантазии. Тилейцы утратили способность воображать, растеряли дух сомнения. Без воображения технологический прогресс неизбежно зайдет в тупик, а без духа сомнения ученые будут вечно цепляться за выводы предшественников.

Наука тилейцев достигла невероятных высот, но именно слепая вера в незыблемость устоявшихся теорий лишала их смелости подвергать эти постулаты сомнению. Совершенствуя существующие знания, они развивались лишь в узких рамках уже открытых догм. Пусть их технологии и были сильны, они двигались по весьма ограниченному пути. Аса не знал положения дел в других государствах, но будущее Тилея в таком случае виделось ему весьма мрачным.

— Ваши научные теории еще далеки от абсолютной истины.

Эти слова потрясли весь род Эйвин до самого основания. С той поры в Королевском роду Эйвин закрепилось новое семейное правило: нет ничего невозможного, сомневайся в теориях, дай волю безумной фантазии. С тех пор погруженный прежде в академическую тишину род Эйвин превратился в кошмарное наваждение всей Империи Тирей. За их еще более ослепительными научными прорывами неизменно стояли бесчисленные безумные и провалившиеся эксперименты. Оставалось лишь радоваться, что у этого семейства сохранялись хоть какие-то моральные устои и они не преступали грань экспериментов над живыми существами, однако жертвы, случайно пострадавшие от их диких опытов, хлебнули немало горя.

http://bllate.org/book/27892/3381108