Вэй Чухань провозился с маленьким ребенком почти пол-ночи: в детской коляске нашлось всё необходимое — от сухого молока до подгузников, а также прилагались разнообразные инструкции, однако это вовсе не значило, что он был готов сразу принять этого малыша. Особенно когда дело дошло до смены подгузников: белый пухлый младенец извивался, точно большой червяк, и заливался криком, из-за чего Вэй Чуханю казалось, что он сейчас сам взорвется на месте.
К счастью, наевшийся и напоенный червячок утих, круглыми большими глазами посмотрел на незнакомца, захихикал, развлекая себя сам, а во второй половине ночи снова уснул.
Вэй Чухань принял душ и, сидя на кровати, тупо смотрел на детскую коляску.
Его тело было до предела измождено, однако мозг — до предела возбужден. Просидев так в оцепенении до рассвета, когда за окном посерело, он наконец в полубессознательном состоянии провалился в сон.
Янь На устроила похороны отца с большим размахом и шумихой.
Хотя семейная жизнь Вэй Фуна не задалась, людьми он дорожил и завел много знакомств, так что просторный зал прощания был битком набит народом.
Вот только Вэй Чухань не знал ни единого человека.
Облаченный в траурно-черное, он молча стоял перед гробом отца, слегка опустив голову. Кто бы ни подходил возложить цветы — он отвешивал поклон, а на его лице не читалось ни скорби, ни радости, словно лежавший там мужчина среднее лет не имел к нему никакого отношения.
Вокруг толпа о чем-то шепталась, звуки доносились словно из морских глубин, гулкие и с эхом.
Вэй Чухань отгородился от всего окружающего мира. Ему казалось, будто он робот, которого водрузили сюда, заставили изображать преданного сына, механически сгибать спину — и снова сгибать. Ему даже хотелось усмехнуться: он чувствовал себя полным дураком.
Лу Линфэн не поддерживал с семьей Вэй тесных связей, но на этот раз, оказавшись в Хайчэне по делам и столкнувшись с таким событием, он мог лишь выкроить время, чтобы заглянуть сюда для приличия. Едва переступив порог зала прощания, он тут же привлек к себе всеобщее внимание; даже заливавшаяся слезами Янь На выдавила улыбку и поспешила навстречу.
— Господин Лу...
Красавицы всегда вызывают жалость, особенно женщины, прекрасные даже в слезах. Янь На была именно такой: казалось, в ней одновременно уживались хрупкость и стойкость, глубокая скорбь и горькая сдержанность.
— Госпожа Вэй, примите мои соболезнования. — Лу Линфэн подошел ближе, бережно держа в руках ветку белой хризантемы, и положил ее перед гробом Вэй Фуна. — Я был наслышан о том, что господин Вэй — человек прямой и радушный, с которым стоит завести знакомство. Жаль лишь, что мы познакомились слишком поздно, и мне не довелось воочию оценить его стать.
Янь На вздохнула, вытерла уголок глаза, и ее голос прозвучал хрипло:
— Шужун ради этой семьи выбивался из сил. Едва перевалило за пятьдесят, и вот... — Тут она снова не удержалась и всхлипнула.
Лу Линфэн кивнул и перевел взгляд на стоявшего неподалеку и не произнесшего ни слова Вэй Чуханя.
Вэй Чухань и впрямь выглядел отлично: он стоял здесь, словно стройный молодой тополь — красивый, прямой, зеленеющий. Вот только взгляд его был равнодушным, а молчание — не по годам тяжелым.
— А это кто? — поинтересовался Лу Линфэн.
— Старший сын старого Вэя, Вэй Чухань, — горько улыбнулась Янь На. — Старый Вэй редко упоминал о нем, а я вечно была занята, так что с Чуханем мы прежде не встречались. Этот его приезд — наша первая встреча. Если бы не такое событие, боюсь, он и вовсе не захотел бы меня видеть.
Вэй Чухань стоял неподвижно, словно вовсе не слышал их разговора.
— Он просто слишком убит горем, — пояснила Янь На. — Мать ушла рано, а теперь и отец... Эх...
Лу Линфэн посмотрел на Вэй Чуханя, но никак не мог разглядеть на его лице тени горя.
Хотя он и не поддерживал тесных контактов с семейством Вэй, кое-какие сплетни до него доходили. В этом мире многие обожают перемывать чужие косточки, так что поневоле услышишь пару вещей.
Вэй Шужун вовсе не был мужчиной, способным стать опорой семьи.
В молодости, заручившись поддержкой тестя, он занялся бизнесом. Добившись успеха, он предался своей ветреной натуре и, после смерти тестя и тещи, развелся с первой женой. Перебравшись в Хайчэн ради развития своего дела, он оставил жену и сына на родине заботиться о престарелых родителях. Однако когда Вэй Шужун женился во второй раз, его родители на свадьбе так и не появились, а спустя всего два месяца после бракосочетания оба один за другим скончались.
Янь На, по сути, была третьей женой Вэй Шужуна — его второй брак тоже долго не продержался, спустя три года они мирно разошлись в разные стороны.
Хотя Вэй Шужун вырос в консервативной семье, у него был весьма легкомысленный ум. Вскоре он женился в третий раз — на Янь На.
Но не прошло и четырех лет его жизни с Янь На, как он скончался от рака печени. Говорили, что его первая жена тоже умерла от рака печени, и за глаза многие шептались, будто это кара небесная.
Вэй Чухань лицом не походил на Вэй Шужуна: черты его лица были тонкими и изящными, пожалуй, он больше напоминал свою покойную мать.
Попрощавшись с Янь На, Лу Линфэн вернулся в машину и какое-то время молча размышлял, после чего внезапно произнес:
— Маомао, помоги мне навести справки об этом Вэй Чухане.
Мао Цюхай был личным помощником Лу Линфэна и по совместительству его хорошим другом. Услышав такое, он изумленно переспросил:
— Что? Старина Лу, с каких это пор ты стал таким благодетелем?
В голове Лу Линфэна всплыло бесстрастное лицо Вэй Чуханя, и он улыбнулся:
— Да так.
Этот человек почему-то внезапно вызвал у него любопытство.
Досье о происхождении Вэй Чуханя было простым и понятным — едва ли не на одном листе формата А4 уместились все двадцать пять прожитых им лет, ясные как день.
— Янь На — барышня с головой: в два счета избавила себя от обузы, и комар носа не подточит. В конце концов, мальчишка все равно носит фамилию Вэй. Надумай она выйти замуж снова — с ним и впрямь было бы немало хлопот и неопределенности, — Маомао полусидел на краю письменного стола и цокнул языком. — Только Вэй Чуханя жаль: ни за что ни про что свалился на голову ребенок, которого нужно растить, а ведь парню всего двадцать пять. Янь На оставила ему те несколько квартир, но по меркам активов Вэй Шужуна это сущие пустяки, самые грошовые крохи. В конце концов, состояние он сколотил в Хайчэне, и львиная доля наследства находилась именно там, а теперь все досталось Янь На.
Янь На была не только умна, но и жестокосердна: иначе разве вышла бы она в свои двадцать с небольшим — в пору расцвета красоты — за пятидесятилетнего Вэй Шужуна? Как бы ни следил за собой Вэй Шужун, возраст есть возраст, и тягаться с молодостью он не мог. Теперь же Янь На, оставшись вдовой Вэй Шужуна, единолично завладела огромным состоянием, и бояться ей было некого — небось, по ночам от радости просыпается.
— Этот парень, Вэй Чухань, с виду одиночка, но на деле он слегка зациклен на себе, не любит болтать, держится особняком. У него был парень, они встречались два года, но совсем недавно расстались, — озадаченно произнес Маомао. — Чем он тебя зацепил? Личиком?
Вэй Чухань, конечно, хорош собой, но красавцев вокруг хватает с избытком — он не единственный в своем роде, ничего из ряда вон выходящего.
— Он не шумит, — ответил Лу Линфэн.
Маомао внезапно захлопнул рот и злобно скосил глаза на друга.
Вэй Чухань не просто не шумел — раньше, пока рядом был Чжан Юэцзян, с ним еще хоть кто-то мог поговорить, но теперь, когда Чжан Юэцзян бросил его и ушел, а в доме появился агукающий младенец, Вэй Чухань и вовсе растерялся, не зная, с кем и говорить. Разговаривать с грудным ребенком? Боюсь, они оба друг друга не поймут.
Вэй Чухань один съездил в Хайчэн и вернулся оттуда с младенцем на руках, а спустя несколько дней в Пекин прибыл адвокат Го, выложивший перед ним целую стопку документов и потребовавший изучить каждый лист.
Передача имущества, смена прописки для Вэй Чунина — с деньгами все дела решаются быстро, и теперь, когда всё было улажено, они больше не имели ни малейшего отношения к той женщине с юга. Адвокат Го привез даже всю прежнюю одежду и игрушки Вэй Чунина, завалив ими полгостиной.
Проводив адвоката Го, Вэй Чухань легонько потрогал пухлую ручонку Вэй Чунина и вдруг произнес:
— Роу-роу.
Вэй Чунин залился смехом, обнажая еще не выросшие зубки, со слюнями на подбородке.
— Папа! — завопил он.
— Я старший брат, — поправил Вэй Чухань.
— Папа! — Вэй Чунин явно не собирался его слушать.
Вэй Чухань вздохнул и позволил малому называть его как вздумается — когда подрастет, сам поймет, что он брат, нечего спешить с исправлениями.
Впрочем, домашнее прозвище он Вэй Чунину все-таки дал: считалось, что ребенка с прозвищем легче выходить, так говорила его мать.
Пухлое личико Роу-роу сморщилось.
После нескольких дней притирки Вэй Чухань уже отлично понимал, что это за сигнал: он торопливо вытащил новый подгузник, привычным движением приподнял за ножки малыша, сорвал грязный, вытер попку и надел чистый.
Пухлое личико Роу-роу разгладилось, и он снова захихикал.
Уж не дурачок ли он часом? — с беспокойством думая об этом, Вэй Чухань легонько ткнул Роу-роу в щеку. Роу-роу мотнул головой, уворачиваясь, и изо всех сил попытался перевернуться, чтобы сесть. Ему уже исполнилось десять месяцев, он умел ползать, но сидеть еще не научился.
Вэй Чухань отменил отпуск и взял малыша с собой в цветочный магазин.
Всемогущая Младшая Сестрица как раз вернулась на электрическом трехколесном велосипеде с закупленным товаром. Увидев, что дверь открыта, она сразу поняла, что хозяйка... то есть хозяин вернулся. Войдя в помещение, она поздоровалась, а затем чуть не подскочила от испуга, заметив сидевшего на коврике Роу-роу.
— Охренеть, это еще что за чудо природы?! — выражение лица Всемогущей Младшей Сестрицы было таким, будто она увидела не младенца, а Годзиллу.
— Мой младший брат, — коротко представил Вэй Чухань.
Всемогущая Младшая Сестрица замерла, будто проглотила тухлое яйцо, и ее рот еще долго открывался и закрывался беззвучно:
— Ты... родил?
Вэй Чухань отсутствующим взглядом уставился на свою единственную подчиненную.
Всемогущая Младшая Сестрица громко рассмеялась, расставила цветы повсюду — и внутри, и на улице, — а затем уселась на корточки перед ковриком, чтобы позаигрывать с ребенком.
— Скажи: тетя.
Роу-роу улыбнулся ей в ответ:
— Э?
Вэй Чухань подчеркнул:
— Это мой брат.
Всемогущая Младшая Сестрица снова разразилась хохотом:
— Скажи: старшая сестра!
Роу-роу засунул игрушку в рот и принялся слюнявить.
Роу-роу мгновенно стал всеобщим любимцем магазина: число женщин, заглядывающих за цветами, резко возросло. Опираясь на те крохи информации о судьбе владельца, что им были известны, они домысливали самые невероятные драматические сюжеты, доводя себя до приступов умиления. Каждая норовила принести Роу-роу какой-нибудь небольшой подарок, а затем вдоволь потискать малыша.
Роу-роу вовсе не капризничал и каждой встречной женщине отвечал:
— Э-э-э... А! — одной рукой он зажимал в зубах прорезыватель и усердно его грыз, а второй размахивал во все стороны, в точности как заправский дирижер.
Вэй Чухань понятия не имел, что в чужих пересудах он превратился в несчастного сироту, брошенного парнем из-за оставленного бессердечным отцом ребенка. Сам же он в этот момент отчаянно пытался сменить Роу-роу слюнявчик. Этот малец выделял столько слюны, что ее хватало, чтобы в мгновение ока промочить ткань насквозь, превращая всё в липкую, противную мерзость.
— Добро пожаловать, — поприветствовала гостя у входа Всемогущая Младшая Сестрица.
Роу-роу повернул пухлую шейку, глаза его засияли, и он вскинул обе ручонки, с невероятным энтузиазмом завопив:
— Папа!!
Лу Линфэн приподнял брови, а шедший следом Маомао едва не прыснул со смеху.
Вэй Чухань опустил голову и принялся крутить коврик, поворачивая Роу-роу в другую сторону. Однако Роу-роу изо всех сил перевернулся и устремился вперед на максимальной скорости, глядя прямо на мужчину у входа:
— Папа!
Вэй Чухань еще никогда в жизни не чувствовал себя столь неловко.
http://bllate.org/book/27897/3381539
Готово:
