Готовый перевод The Unheard Gelatin Fish Slices / Безмолвный ритм: Симфония несбывшихся надежд: Глава 8

Фэн Аминь украдкой ущипнула его за бок и тихонько заныла:

— Братец, не горячись, если они заявят в полицию — нам крышка. В репетиционной же камеры стоят.

— Точно-точно. — Цзи Няньшэнь быстро огляделся, убедился, что двери и окна плотно закрыты, подбежал и задёрнул шторы, а затем неуверенно спросил: — Поблизости ведь нет папарацци?

Если эта новость просочится наружу и станет известно, что участники группы избили продюсера, об их будущих альбомах можно будет забыть.

Цяо Жан тяжело сглотнул, глубоко вздохнул и процедил сквозь зубы три слова:

— Про... сти.

На этот раз тугоухим, казалось, притворился Чэнь Юйхуай:

— Не расслышал.

Цяо Жан сжал кулаки и повторил:

— Прости.

Чэнь Юйхуай наконец сжалился над ним и снова сел на диван:

— Редко доводится увидеть, как Учитель Цяо идет на попятную, так что я не стану качать права.

Остальные облегчённо выдохнули. Фэн Аминь похлопала Цяо Жана по спине, успокаивая:

— Не сердись, не сердись, давай-ка поскорее отрепетируем следующую песню.

Цяо Жан заново взял в руки бас-гитару, но раздражение в его сердце разгоралось всё сильнее, и в последующие несколько раз он допустил ошибки.

Цзи Няньшэнь произнёс:

— Ничего страшного, давай еще раз...

— Вступил раньше ритма...

— Этот фрагмент соло прозвучал с опережением...

— ...

— Цяо Жан? Цяо Жан? Ты в порядке? Может, отдохнем немного?

Раздался щелчок — Цяо Жан наклонился, выключил усилитель, положил бас на стойку и в третий раз извинился:

— Простите, я выйду, чтобы прийти в себя.

Сказав это, он, не оглядываясь, открыл дверь репетиционной и вышел.

После того как дверь закрылась с сухим щелчком, в репетиционной воцарилась тишина. Остальные один за другим перевели взгляды на Чэнь Юйхуая, который невозмутимо откинулся на спинку дивана.

Чэнь Юйхуай отставил в сторону стакан с ледяным кофе — краснота и припухлость на его лице сошли почти наполовину, — и с самым невинным видом спросил:

— Вы чего на меня уставились?

Фэн Аминь с горечью в голосе произнесла:

— Учитель Чэнь, с тех пор как вы начали с нами работать, Сестричка Сяо Янь уже несколько раз отчитывала Цяо Жана, который раньше никогда не лажал. Вы что, кровные враги в прошлых жизнях?

Чэнь Юйхуай всерьез задумался:

— Нет, но степень ненависти примерно та самая.

Все: «......»

...

Выйдя из комнаты, повернув направо и дойдя до туалета, Цяо Жан открыл кран и плеснул в лицо воды, пытаясь одновременно остудить и пожар в груди.

Чэнь. Юй. Хуай.

Он снова и снова, с усилием пережёвывал эти три имени, пока во рту не осталась лишь извращенная, горькая желчь и тошнота.

Когда-то они открывали друг другу сердца без утайки и тени сомнения, а стоило однажды стать врагами — и все искренние слова, шепотом произнесенные ночами, будь они хрупкими или нет, превратились в самые острые клинки, нацеленные друг другу в спину.

Чем сильнее была близость, тем глубже раны от ножа.

Нет, между ним и Чэнь Юйхуаем не должно оставаться даже намека на ненависть — всё, что связано с этим человеком, до того мерзко, что прилипло словно раковая опухоль, и от этого невозможно избавиться.

Цяо Жан уперся обеими руками в раковину. С его лица в чашу капала вода, собираясь в крупные капли на подбородке.

Одна капля, две, три...

— Чего ревешь?

Позади раздался насмешливый голос.

Легкий шлейф парфюма постепенно приближался, окружая его, но при этом оставаясь на какой-то незримой дистанции. У самого уха прозвучал невесомый голос Чэнь Юйхуая:

— Публичные извинения задели твое самолюбие?

Цяо Жан резко обернулся, и его поле зрения заполнило чистое и утонченное лицо Чэнь Юйхуая.

— Шучу. — Чэнь Юйхуай тронул уголками губ улыбку, выпрямился, увеличивая расстояние между ними, открыл кран и принялся неторопливо смывать уже высохшие следы крови на руках.

— В конце концов... я еще никогда не видел, чтобы ты плакал.

Цяо Жан по-прежнему молчал, словно пытаясь вычитать что-то на этом лице.

— Пришел в себя, Учитель Цяо? — Чэнь Юйхуай встретился с ним взглядом, с улыбкой в глазах оторвал бумажную салфетку, чтобы вытереть руки, и заодно протянул одну ему. — Вытри лицо, время не ждет.

— ...Знаю. — Цяо Жан взял салфетку, небрежно отер воду с лица и, разминувшись с ним плечом, вышел из туалета.

Голос Чэнь Юйхуая неспешно догнал его сзади:

— Ничего страшного, если не хочешь писать песни, я буду ждать. В следующий раз, через раз, буду ждать вечно. Пока у тебя наконец не получится.

Шаг Цяо Жана на мгновение споткнулся, но он не оглядываясь толкнул дверь репетиционной.

— О, как успехи? — Фэн Аминь помахала ему рукой. — Можем начинать репетицию?

— Угу. — Цяо Жан снова взял бас-гитару и тихо произнул: — Простите, что задержал всех.

— Брось, мы же свои, к чему эти церемонии. — Цзи Няньшэнь отрегулировал высоту микрофона, откашлялся и объявил: — Начинаем.

Раз, два, три.

Дешевый парфюм вперемешку с хорошей погодой,

Словно вечеринка, что обречена на расставание.

The whole city is sleepy (Вся город засыпает)

Her lips like whiskey (Ее губы словно виски)

Но мы-то оба знаем,

Что завтра проснемся — и всё по-старому.

(А впрочем, впрочем)

The smell of perfume will disappear (Запах духов всё равно исчезнет)

So I will enjoy myself in the moment... (Так почему бы не насладиться моментом...)

Лучи солнца пробивались сквозь щели в шторах, и пылинки в воздухе репетиционной вспыхивали мириадами крошечных искр, зависая, опускаясь и кружась в тишине.

Цяо Жан уверенно держал темп, пальцы скользили по струнам — на этот раз без единой помарки.

Сегодня и впрямь выдалась хорошая погода.

Но духи были вовсе не дешёвыми.

Глава 8. Can't Stop

Песня закончилась, и Чэнь Юйхуай, всё это время слушавший у двери от начала и до конца, первым захлопал в ладоши:

— Неплохо.

Цзи Няньшэнь почесал затылок:

— Учитель Чэнь считает, что в ней что-то нужно доработать?

Под всеобщими взглядами Чэнь Юйхуай подошел к дивану, уселся, закинув ногу на ногу, взял с пюпитра ноты и полистал их:

— Переход звучит не очень гармонично, давайте попробуем заменить бас на ми-минорное трезвучие [Dm] и проиграть его отдельно с лид-гитарой.

Цяо Жан поправил ремень бас-гитары, взял несколько нот для проверки:

— Погнали.

Звуки гитары и баса слились воедино, проигрывая мост.

Чэнь Юйхуай чуть приподнял подбородок и сделал ручкой несколько пометок на нотном листе:

— Да, давайте заменим вот так.

Цзи Няньшэнь виновато улыбнулся:

— Звучание и правда стало лучше. Я-то хотел придать треку немного экзотического колорита, а вышло только хуже.

— Стремление к инновациям — это хорошо, но я бы не хотел видеть гибридные плоды. — Чэнь Юйхуай поднял на него глаза. — Это ты написал музыку?

Цзи Няньшэнь немного напрягся под его взглядом:

— Я. А что не так?

Чэнь Юйхуай щелкнул автоматической ручкой и парировал:

— Как у вас в группе распределяются обязанности?

Цзи Няньшэнь на секунду замялся:

— Я отвечаю за текст и музыку, а над аранжировкой работаем все вместе.

Чэнь Юйхуай уперся кончиком ручки в подбородок и с усмешкой посмотрел на него так, что у того мурашки побежали по коже:

— Ну что ж, неплохо, у тебя есть задатки отца гибридного риса. Продолжайте, у вас же осталась последняя заглавная песня?

— А, да-а. — Цзи Няньшэнь мысленно плевался кровью от его подтекста, но внешне приходилось держать лицо, и он глубоко вздохнул, поправляя микрофон.

Когда отзвучала песня Дождь, Чэнь Юйхуай, дослушав её до конца, опустил голову и принялся что-то долго чиркать в нотах, храня молчание.

— Эм... Учитель Чэнь, у вас есть какие-нибудь замечания? — осторожно подал голос хранивший до этого молчание Хуан Юнцин.

— Никаких замечаний. Словно стакан кипяченой воды выпил — ни пользы, ни вреда. — Чэнь Юйхуай поднял голову, и его тон прозвучал зловеще-мягко. — А сам-то как думаешь?

Хуан Юнцин замялся:

— С точки зрения автора, глаз, конечно, замыливается, со стороны виднее, поэтому мы надеемся, что Учитель Чэнь подскажет, куда двигаться.

Услышав это, Чэнь Юйхуай изогнул одну бровь:

— То самое напевание в начале — твой мотивчик?

Хуан Юнцин кивнул.

— Звучит приятнее, чем жужжание комара. — Чэнь Юйхуай безжалостно перечеркнул нотный стан жирной линией, словно вынес смертный приговор. — Вся мелодия повторяется так монотонно, будто метроном забыли выключить, а текст выглядит так, будто его сочинили для детского поэтического конкурса.

После этих слов в репетиционной воцарилась удушливая тишина.

Хуан Юнцин закусила нижнюю губу и, набравшись смелости, возразила:

— Учитель Чэнь, а ваша оценка не слишком субъективна?

— Что? Вам разрешено творить субъективно, а мне нельзя давать субъективную оценку? — тон Чэнь Юйхуая оставался абсолютно ровным, он с улыбкой в глазах смотрел на нее. — Если Учитель Хуан считает себя непризнанным гением, а меня — слепцом, спуститесь, пожалуйста, к пешеходному мосту вниз и проверьте, не сидит ли там какой-нибудь бродячий певец. Дайте эту песню ему — так у него сегодня даже выручка упадет вдвое.

Фэн Аминь слушала с отвисшей челюстью. Она толкнула Цяо Жана локтем в бок и тихонько зашептала на ухо:

— Ну и ядовитый же у него язык! Хорошо, что я песни не пишу, а то после таких слов кусок в горло не полезет.

Цяо Жан ничего не ответил. На самом деле, даже он не подозревал, что у Чэнь Юйхуая есть такая сторона — обычно тот всегда улыбался с прищуром и производил впечатление невероятно легкого в общении человека.

Пропустив их шепоток мимо ушей, Чэнь Юйхуай высказал еще несколько замечаний по правкам, после чего поднялся и свернул пачку нот в трубку:

— Если больше вопросов нет, в течение недели жду от вас исправленный вариант, а через две недели начнем официальную запись.

Подумав секунду, он с улыбкой добавил:

— Если возникнут возражения, милости прошу в личные сообщения.

С этими словами он открыл дверь и вышел.

Несколько человек, до этого сидевших как на иголках, разом рухнули на диваны со стонами. Цзи Няньшэнь возмущенно забормотал:

— Ишь чего! Зазнался, язык поганый, возомнил себя пупом земли? Назвали пару раз учителем, так он и правда вообразил себя мэтром!

Хуан Юнцин уставилась на клавиатуру синтезатора, ее губы побелели от сжатия.

А вот гитарист не стал ничего говорить, быстро и ловко собрал вещички и рванул на выход:

— Братья, у меня еще дела, я побежал!

Фэн Аминь презрительно скривила губы:

— Этот малый Цзян Сюйхэ вечно на репетиции опаздывает и уходит раньше всех, сто процентов с девчонкой закрутил.

Цяо Жан молча возился с аппаратурой, как вдруг почувствовал, как кто-то опустил руку ему на левое плечо. Обернувшись, он встретился взглядом с беспечной улыбкой Фэн Аминь.

Она предложила:

— Сегодня вечером у меня дома будут куриные ножки в остром соусе, заходи перекусить.

Цяо Жан смахнул ее руку:

— Не думай, что я не заметил, как ты опять вытерла пот со своей ладони о мои штаны.

Фэн Аминь ни капли не смутилась, продолжая вытирать вспотевшие пальцы о штанину, и весело ухмыльнулась:

— Ничего не поделаешь, после каждого сеанса игры на барабанах чувствую себя так, будто отпахала часовую кардиотренировку.

Цяо Жан беспомощно покачал головой, закинул за спину чехол с гитарой и отговорился:

— Сегодня некогда, давай в другой раз.

Семья Фэн Аминь жила весьма зажиточно, оба родителя работали в Шанхае. Она часто затаскивала Цяо Жана к себе поесть домашней еды; со временем родители Фэн стали думать, что их дочурка запала на этого парня, и потчевали гостя деликатесами, то открыто, то исподтишка пытаясь их свести.

http://bllate.org/book/27901/3381809