Готовый перевод It's Nothing, Just a Little Sickness / Не беда, просто простуда: Глава 4

Шэнь Юй толкнул дверь кабинки и вошёл внутрь. Когда он закрыл её, налетевший снаружи прохладный ветер взъерошил прядки волос у него на висках, а на белоснежном и прекрасном лице застыл взгляд холодных, как звёзды, чёрных глаз.

В кабинке было тепло и тихо. Шэнь Юй остановился в двух шагах от входа и бесстрашно окинул взглядом все четыре угла комнаты. На его лице не отражалось ровным счётом никаких эмоций, однако все, кого коснулся его взор, мгновенно оцепенели.

Пропало, — промелькнуло у кого-то в голове, — неужели это та самая… холодная красавица из свидетельства о браке Ци Фана?

Ци Фан почуствовал неладное. В наступившей тишине он медленно обернулся и нос к носу столкнулся взглядом с Шэнь Юем.

Шэнь Юй сделал несколько шагов вперед, прикрыв глаза длинными респками, протянул руку, выхватил из пальцев Ци Фана пластиковый стаканчик и небрежно бросил его в стоявшую рядом урну.

После этого под всеобщими устремленными на него взглядами профессор Шэнь, чья ледяная репутация гремела далеко за пределами их круга, невозмутимо произнес:

— Какое еще питье? Разве ты не говорил, что болен?

—…

В критический момент мысль Ци Фана метнулся с молниеносной быстротой, и он с абсолютно невозмутимым видом нашелся что ответить:

— …Немного болен, но не смертельно.

— Если не пить алкоголь, меня еще можно спасти, — добавил он.

Грипп наступает

Шэнь Юй, засунув одну руку в карман, наблюдал, как Ци Фан по очереди прощается с друзьями, сидевшими в кабинке. Те, к кому он обращался, замерли на своих местах: глаза их блуждали, взгляды рассеянно скользили по сторонам, устремляясь куда угодно, лишь бы не встречаться глазами с Шэнь Юем.

Все они были друзьями Ци Фана. Шэнь Юй прекрасно это знал — память у него была отличная, и всех, с кем доводилось видеться хотя бы пару раз, он помнил в лицо. Однако здороваться с этой компанией он не стал, посчитав это излишним.

Да и к чему?

Друзья Ци Фана — вовсе не его друзья, и Шэнь Юй не испытывал особого желания тратить время на пустые разговоры с малознакомыми людьми.

Уж лучше потратить это свободное время на то, чтобы лишний раз перепроверить данные экспериментов.

Избегать ненужной социальной активности — таково было жизненное кредо Шэнь Юя. Сколько он себя помнил, вечно крутился рядом лишь один Ци Фан со своими бессмысленными выходками. И хотя особого беспорядка они не создавали, всё же…

Шэнь Юй мысленно оглянулся назад и пришел к выводу, что это было довольно обременительно.

Взять хотя бы учебу — будь то средняя школа, старшая или университет, — а затем и начало работы: на протяжении десятка лет Ци Фан с непреклонным постоянством, невзирая на дождь и бурю, носил Шэнь Юю еду.

В школьные годы он покупал паровые булочки прямо на улице — причем неизменно те самые с сельдереем и мясом, которые Шэнь Юй терпеть не мог. Наконец, потеряв всякое терпение и выкроив минутку в своем плотном учебном графике, Шэнь Юй провел с ним воспитательную беседу, прочитав целую лекцию о том, уместно ли вообще существование сельдерея на Земле. После этого Ци Фан переключился на булочки с грибами и свининой и продолжал с упоением носить их Шэнь Юю.

Повзрослев, Ци Фан всерьез увлекся кулинарией. Первые же результаты его экспериментов были отправлены на дегустацию нескольким друзьям, включая Цинь Сяоса, и все они дружно угодили на больничную койку.

Пройдя через череду дерзких и беспощадных кулинарных опытов, Ци Фан наконец раскрыл в себе талант к этому делу, и его успехи начали расти не по дням, а по часам. Шэнь Юй же перешел от роли вынужденного дегустатора к добровольному потребителю, хотя по сей день так и не мог взять в толк, к чему все эти усилия.

По мнению самого Шэнь Юя, готовка — это пустая трата ограниченной человеческой жизни на бесконечную и унылую механическую работу, которая приносит лишь вред и ни капли пользы для драгоценного ресурса времени. Однако десятилетия неизменного упорства со стороны Ци Фанов он был готов скрипя сердцем понять.

В конце концов, у каждого свои устремления, и если Ци Фан решил развивать кулинарное искусство как дело всей своей жизни, почему бы и нет.

К людям, способным проявить такое упорство в своем деле, Шэнь Юй всегда относился с глубочайшим уважением.

— Ну… преподаватель Шэнь, мы тогда пойдем, — проговорили друзья Ци Фана, проходя мимо Шэнь Юя с выражением неловкой, но безупречной вежливости на лицах. — Уже поздно, будьте аккуратны в дороге.

Шэнь Юй кивнул в знак согласия.

Дождавшись, пока кабинка опустеет, Ци Фан подхватил с о спинки дивана куртку и направился к выходу вместе с Шэнь Юем.

— Чего это ты вернулся раньше времени? — Ци Фан потер нос, внезапно ощутив беспричинную неловкость.

Небо свидетельствует: за последние несколько месяцев он впервые выбрался посидеть с Цинь Сяосом и остальной компанией. Раньше, когда Шэнь Юй жил дома, он неизменно возвращался не позже девяти вечера и никогда не позволял себе шататься где-то посреди ночи.

— Научная конференция завершилась досрочно, — не глядя на него, ответил Шэнь Юй. — Как раз нашелся подходящий рейс.

Ци Фан вызвал лифт на подземную парковку и, слегка кашлянув, спросил:

— Тогда… с чего это ты вдруг решил приехать за мной? Уже за полночь, разве тебе не нужно отдохнуть?

Услышав этот вопрос, Шэнь Юй неожиданно перевел на него взгляд.

Глаза у Шэнь Юя были красивой миндалевидной формы, с чуть приподнятыми внешними уголками, что придавало им мягкий и чарующий изгиб. Вот только зрачки были смоляно-черными, а взгляд — ледяным и пронзительным. Стоило ему уставиться на кого-то в молчании, как вокруг тут же возникало тяжелейшее давление.

Говорили, что на лекциях Шэнь Юя студенты сидят тише воды ниже травы, и еще не нашлось ни единого смельчака, который осмелился бы поднять голову и встретиться взглядом с грозным профессором.

— За исключением Ци Фана.

Под этим взглядом у Ци Фана внутри всё вспенилось, словно взболтанная газировка: кисло-сладкие пузырьки заструились по сосудам до самых кончиков пальцев, и ему показалось, что он вот-вот оторвется от земли и взмоет ввысь.

Но стоило ему предаться этим мечтам, как Шэнь Юй отвел взгляд и невозмутимо произнес:

— Цинь Сяос выложил сторис в соцсетях.

Хороший друг, мысленно хмыкнул Ци Фан.

Шэнь Юй достал телефон, открыл диалог с Ци Фаном и, развернув экран к нему, прямолинейно пояснил:

— Два дня назад ты сказал, что болен. Я испугался, что ты сопьешься до смертельного исхода, вот и приехал проверить.

Ци Фан: —…

— Забота о партнере — прямой долг в браке.

Двери лифта открылись, и Шэнь Юй добавил:

— То, люблю я тебя или нет, никак не отменяет необходимости исполнять свой долг.

Кисло-сладкие пузырьки, только что бурлившие в душе Ци Фана, разлетелись вдребезги. Осмыслив услышанное, он сообразил, что Шэнь Юй на самом деле отвечал на те самые слова Цинь Сяоса и остальных в барной кабинке.

Выходит, он всё слышал.

Привыкший к подобной деловой манере Шэнь Юя, Ци Фан ничуть не смутился. Потерев подбородок, он заметил:

— А я вот забочусь о тебе вовсе не из чувства долга.

Шэнь Юй оставил это без ответа, не подтверждая и не опровергая его слов.

Устроившись в машине и запустив двигатель, Ци Фан вдруг что-то вспомнил и спросил:

— Ты сюда на такси добирался?

Шэнь Юй приподнял длинные респки и молча посмотрел на него так, словно говорил: «А как по-твоему еще?»

http://bllate.org/book/27908/3382445