Этому Ма Цину только дай волю. Когда он расправился со второй порцией лапши и вдобавок осушил миску густого навара, Сяо Жуй посмотрел на его по-прежнему плоский живот и искренне удивился, куда же делось столько еды.
Сяо Жуй глянул на часы: приближалась полночь. В такое время в школу зайти уже точно не получится, да даже если и удастся проскочить вон те ворота, общежитие наверняка давно на замок заперто.
— Мне нужно забрать велосипед, он так у входа в кинотеатр и стоит, — сказал Сяо Жуй Ма Цину. — Ты в школу собираешься или ещё куда?
— Я? — Ма Цин перевёл взгляд с Сяо Жуя на маячившую в двухстах метрах школу, круто развернулся и зашагал в сторону другой улицы. — Я ещё пройдусь. Объелся чего-то, надо бы жирок потрясти.
— Ладно, в стене с восточной стороны школы есть пролом, можно перелезть, — заметив, что Ма Цин кивнул и заковылял прочь, заметно прихрамывая на одну ногу, Сяо Жуй приоткрыл было рот, собираясь что-то сказать, но, подумав, развернулся и побежал обратно к кинотеатру.
Забрав велосипед со сто стоянки, Сяо Жуй покатил домой. Жил он неблизко: на велосипедной прогулке в один конец уходил почти час, так что обычно он добирался на автобусе.
Прокрутив педали всего пару минут, Сяо Жуй неожиданно крутанул руль и поехал обратно к школе. У восточных ворот не было ни души, и он свернул в тот самый переулок, куда недавно ушёл Ма Цин.
Это была улочка с уличной едой у школьных ворот. Днём здесь толпы народа, а ночью, если не считать пары работающих интернет-кафе, не горело ни единого огонька, зато валяющиеся повсюду горы мусора бросались в глаза.
Проехав около двухсот метров, Сяо Жуй увидел Ма Цина, сидевшего на ступеньках какого-то магазина. Штанины были закатаны до колен, и Ма Цин дул на ободранную кожу.
— Ма Цин, — окликнул его Сяо Жуй.
Услышав голос, Ма Цин вздрогнул. Поднимать голову он не стал, продолжая дуть на разбитое колено, и лишь спустя долгое время наконец взглянул на Сяо Жуя и улыбнулся.
— Ну ты и прилипчивый, куда ни глянь — везде ты.
Сяо Жуй хлопнул по сиденью своего велосипеда:
— Если идти некуда, погнали со мной ночевать.
— Отставить. Я тут ещё немного пройдусь, а как растрясу всё, через стену в общежитие залезу.
— И как ты в комнату попадёшь?
— Заберусь наверх.
— На шестой этаж забраться собрался? Ты что, вяленое мясо на солнце вывешивать собрался? Давай не выпендривайся, залезай.
— Я правда могу залезть.
— Не мели чушь.
Сяо Жуй подкатил велосипед ближе к Ма Цину и развернулся. Ма Цин некоторое время не шевелился, и Сяо Жуй протянул руку, чтобы подтянуть его. Ма Цин поупирался, но всё же поднялся и, опустив голову, перекинул ногу через велосипедное сиденье.
Всю дорогу они ехали молча. Когда добрались до дома Сяо Жуя, было уже почти два часа ночи. Сяо Жуй весь вспотел от быстрой езды, тихонько открыл дверь, завел Ма Цина в квартиру и шёпотом предупредил:
— Тише. У мамы неврастения, посреди ночи любой шум противопоказан.
Ма Цин кивнул, на цыпочках переобулся в тапочки и не преминул оглядеться. Квартира оказалась просторной, трёхкомнатной, обставленной очень аккуратно: на стенах висели картины и каллиграфические свитки, всё выглядело со вкусом.
— Мыться будешь? — дождавшись кивка Ма Цина, Сяо Жуй достал ему комплект своего белья для смены. Когда тот вышел из ванной, Сяо Жуй указал на спальню у двери: — Сестра пока не вернулась, так что спать будешь со мной. Постель уже готова, выбирай сам — у стенки или с краю.
Комната Сяо Жуя была небольшой: книжный шкаф, письменный стол, полутораспальная кровать и целая куча всякой всячины. Сразу было видно, что интересы у хозяина самые широкие: на двери висело баскетбольное кольцо, с потолка свисала боксёрская перчатка, а стены пестрели плакатами с футбольными звёздами — Марадоната, Батистута, Фигу, Рауль... Дальше Ма Цин уже никого не знал. На книжной полке красовалось семь-восемь моделей машин, блестящих и начищенных: парочка «Хунци», да ещё «Сантана». Было очевидно, что это не детские игрушки для баловства. Ма Цин осторожно взял одну из них и принялся рассматривать миниатюрную машинку, у которой открывались дверцы и поворачивался руль, с восторгом крутя её в руках и не в силах оторваться.
На прикроватной тумбочке стояла семейная фотография Сяо Жуя. Сяо Жуй был невероятно похож на отца — глаза небольшие, но взгляд очень выразительный. Мать обладала яркой утончённой внешностью: волосы аккуратно уложены в узел, на ней было светлое платье-костюм. Но самой выдающейся на снимке выглядела его сестра, которая, словно какая-нибудь звезда, висла у мамы на руке. Ма Цин приподнял фоторамку и вчитался в подпись внизу: на память о дне рождения Сяо Жуя в 1998 году. Приглядевшись к дате, он разглядел цифры: 15 июня.
Закончив осмотр комнаты Сяо Жуя, Ма Цин растянулся на кровати. Уставившись в потолок, он смутно соображал, как это он вообще увязался за Сяо Жуем. В конце концов, провести ночь на улице — эка невидансть, сейчас лето, сгодиться мог любой угол, да и раньше ему уже доводилось ночевать под открытым небом.
Потрогав мягкий матрас под собой, Ма Цин с наслаждением извернулся пару раз и слегка подпрыгнул. Боль в теле при соприкосновении с этой мягкостью вроде бы даже утихла. К тому же Ма Цин заметил, что этот парень оказался большим чистюлей: от подушки не разило типичным мальчишеским потником, от неё пахло приятным хозяйственным мылом. Спустя двадцать минут, когда Сяо Жуй вышел из ванной, Ма Цин всё ещё возбуждённо ворочался на кровати, не в силах уснуть.
— Ещё не набесился? Давай спать ложись, мать поутру встает рано. Если услышишь шорохи — делай вид, что оглох, и дрыхни без задних ног.
С этими словами Сяо Жуй протиснулся к Ма Цину и лёг рядом. Кровать была узковата, и двоим рослым парням улечься на ней вдвоём оказалось поистине тесно. Особенно учитывая богатырское телосложение Сяо Жуя: они сжались в комок, при этом Ма Цин калачиком свернулся у стенки, а Сяо Жуй раскинулся с краю, точно лев.
Не прошло и двух минут тишины, как Ма Цин наконец потерял терпение и ткнул Сяо Жуя локтей в бок.
— Эй, как тебя всё-таки зовут?
Сяо Жуй с раздражением отмахнулся:
— Сяо Жуй, доволен? А теперь спать.
— Ну ты и вредный, прямо девица красная, вечно ломаешься. Сразу бы сказал, что ты Сяо Жуй, и не было бы столько канители. Зря только побились, да ещё два билета в кино перевёл.
— Чушь собачья. Я вредный? А кто язык за зубами держать не умел и сам на кулаки напросился?
— Ладно-ладно... Слушай, а на каком ты факультете?
Сяо Жуй окончательно потерял дар речи. Надо же: они успели подраться до крови, и только теперь дошли до знакомства по всей форме.
— Молекулярная биология.
— Звучит заумно.
— А что по-твоему не заумно? Ты хоть знаешь, кто председатель КНР?
Ма Цин хихикнул, перевернулся на бок и уставился лицом на Сяо Жуя:
— Эй, я говорю, Сяо Жуй...
— Повернись обратно, мне тёплым дыханием в лицо дует, неприятно, — Сяо Жуй оттолкнул его лицо ладонью.
Ма Цин заупрямился, не давая себя отодвинуть, и принялся шустро щекотать Сяо Жуя руками. Тот боялся щекотки, но смеяться не смел — свернувшись калачиком, он согнул колени, чтобы отгородиться от Ма Цина. Широко ухмыльнувшись, Ма Цин запустил руку под шорты Сяо Жуя.
Лицо Сяо Жуя залилось краской, и он мёртвой хваткой вцепился в его запястье:
— Слышь, щенок, ты что творишь?
— Просто трогаю, — Ма Цин продолжал бесстыдно ухмыляться, и его большие глаза ярко блестели в темноте. Заметив, как напрягся Сяо Жуй, он вдруг легко подул ему прямо в губы.
— Хватит баловаться, — напряжённо глядя на Ма Цина, проговорил Сяо Жуй, до смерти боясь какого-нибудь нового подвоха.
Но Ма Цин и не думал считаться с его нервами — он внезапно высунул язык и лизнул Сяо Жуя в губы.
— Сяо Жуй, давай займемся этим.
http://bllate.org/book/27915/3382980
Готово:
