Это дворцовое пиршество предварял густой аромат вина, еще до того как подали изысканные кушанья, а от перенасыщенности запахами вина и пудры у Синь И слегка закружилась голова. Войдя в большой зал под пение глашатаев, он увидел повсюду свисающие ярко-красные занавеси, соединенные перегородками на резных балках и колоннах. Рассадка была строгой и четкой: места распределялись по рангам и должностям, гражданские чины и военачальники располагались друг напротив друга. Они прибыли довольно поздно, и кроме самых почтенных мест вверху, почти все остальные уже были заняты. Услышав возгласы глашатаев, многие повернули головы. Их болтовня не умолкала, но взгляды скользили от Бо Цзю к Синь И, а затем и вовсе обшаривали всё вокруг.
Сперва Синь И посмотрел на Чжан Тайяня: старик сидел на своем месте, прищурившись и слушая кого-то сидевшего рядом. Заметив взгляд Синь И, он слегка взмахнул рукой в знак приветствия. Улыбнувшись в ответ, Синь И перевел взгляд на Хэ Аньчана. Этот человек явно выделялся среди чиновников своей ледяной, отстраненной холодностью и ни с кем из коллег не беседовал. Он слегка кивнул Синь И, и тот уже собирался улыбнуться в ответ, как Бо Цзю, наклонившись к нему, негромко произвел:
— Хоть у тебя и нет официальной должности, ты — единственный представитель Бэйян. Даже если Его Величество этого не пожелает, твоё место никак не может быть слишком низким. Боюсь, ты окажешься довольно близко к Се Цзиншэну, но если возникнут какие-либо неприятности, он сам о тебе позаботится.
С этими словами он положил руку на плечо Синь И, а его пальцы ощутимо и жестко сжали ключицу юноши.
Синь И понял, что Бо Цзю предостерегает его от лишних слов, и тут же согласно кивнул.
Они прошли на свои места и сели. Стоило Синь И устроиться, как рядом протянулась рука и легко постучала по краю столика. Взглянув на обладателя руки, Синь И узнал Се Цзиншэна в парадном чиновничьем облачении. Се Цзиншэн был важным сановником из внешних ведомств, и раз его смогли отозвать в Цзинду ради дворцового пира, это красноречиво говорило о его высоком весе при дворе. Се Цзиншэн поднял кубок с вином и улыбнулся Синь И. Вообще-то этот человек обладал правильными и мужественными чертами лица, вот только вид у него вечно был несерьезный. Синь И тоже улыбнулся в ответ, а Се Цзиншэн произнес:
— Хоть это место и не на самом заднем ряду, привлечь внимание Его Ветельства с него вряд ли получится. Молодой княжьевич, не нужно излишне церемониться, просто ешьте в своё удовольствие.
Услышав это, Синь И едва не рассмеялся. В этот момент рядом раздался легкий звон соприкоснувшихся винных чаш. Повернув голову, Синь И увидел того самого Хэ Аньчана, которого заметил только что. Се Цзиншэн поднял свой кубок в сторону Хэ Аньчана и произнес:
— Неужто это сам Жуй-сюй? Давно не виделись, давненько.
Хэ Аньчан даже не удостоил его мимолетного взгляда, а лишь молча поднял кубок за здоровье Синь И и осушил его до дна. Когда он опускал чашу на стол, Се Цзиншэн легко нажал пальцем на её край, а затем плеснул туда половину вина из собственной чары и со смешком произнес:
— Только не скромничай, я наливаю от всей души первым. Жуй-сюй, это проявление заботы старшего товарища, выпей до последней капли, чтобы ни капли не осталось.
Синь И знал, что люди Бо Цзю и левая фракция находятся в состоянии скрытой вражды, но он никак не ожидал, что Се Цзиншэн будет вести себя с Хэ Аньчаном настолько дерзко. Похоже, их давние счеты сводились к чему-то гораздо более сложному, чем пара мелких стычек.
Хэ Аньчан бросил на него ледяной, полный презрения косой взгляд, но Се Цзиншэн лишь подпер голову рукой и принялся разглядывать его в упор:
— Что такое, прошло несколько месяцев, и ты меня уже не узнаешь?
— Действительно, пришлось приложить немало усилий, чтобы вспомнить.
Хэ Аньчан поднял чашу и резким движением вылил вино прямо на колено Се Цзиншэну, которое тот вытянул к самому его столику. С абсолютно невозмутимым видом он бросил:
— Рука дрогнула, как раз вовремя.
Се Цзиншэн невозмутимо ухватился за полу его халата, чтобы кое-как вытереть лужицу, и снова поднял на него взгляд с улыбкой. Хэ Аньчан ясно видел: в глазах этого человека читалась неприкрытая свирепость, и он сдерживался лишь потому, что рядом сидел Синь И и еще не подал знака.
Они невзлюбили друг друга с самой первой встречи. Се Цзиншэн в юности немало лет провел вместе с Бо Цзю в Мэйном страже, и хотя не перенял его жесткость полностью, но по крайней мере научился восьми частям из десяти, только вот его наглость всегда была написана прямо на лице. Позже, когда Бо Цзю занял пост главы Мэйного стража, Се Цзиншэн постепенно стал заметен перед лицом Его Ветельства и, к всеобщему удивлению, шаг за шагом пробился наверх вместе с Бо Цзю. Хэ Аньчан же был полной его противоположностью. Хотя в последние годы их клан Хэ в Цзинду держался в тени, это всё равно был знатный род, способный одним своим появлением заставить столицу содрогнуться. Хэ Аньчан являлся прямым наследником из главной ветви семьи Хэ, а также самым перспективным и обсуждаемым молодым талантом. То, что сам Чжан Тайянь приблизил его к себе и держал подле себя, а в столь юном возрасте он уже занимал пост заместителя министра наравне с левым сановником — всё это было бы абсолютно невозможно без выдающегося ума и таланта. Так уж совпало, что оба они обладали именно тем происхождением и тем характером, которые каждый из них ненавидел больше всего на свете, а потому при каждой встрече между ними искрило.
Если уж они сидят рядом сегодня, то главный распоряжитель рассадки на этом пиру явно долго на своей должности не задержится.
Когда Бо Цзю повернул голову, чтобы взглянуть на них, выражения лиц Се Цзиншэна и Хэ Аньчана были совершенно обычными. Он заранее предполагал, что Се Цзиншэн не станет сидеть тихо, но тот знал меру, так что Бо Цзю не стал задерживать на них взгляд. Вместо этого он посмотрел на Синь И. Под этим взглядом Синь И смутно припомнил свой вчерашний сон и тут же опустил глаза, уставившись на узор на столешнице. Кончики его ушей покраснели так сильно, что спрятать их было совершенно невозможно. Взгляд Бо Цзю задержался на его раскрасневшихся ушах еще на мгновение, после чего он отвернулся, и Синь И наконец смог медленно выдохнуть.
Прошло совсем немного времени, прежде чем прибыл император.
Как только евнух провозгласил о его появлении, все присутствующие на пиру поднялись и опустились на колени в знак покорности. Возле помоста качнулись одежды желтого шелка с вышитыми двенадцатью императорскими символами, и внутрь шагнул государь. Быстро окинув всё взглядом, Синь И внезапно замер от изумления, но, к счастью, тут же прикусил кончик языка, чтобы взять себя в руки, и поспешно опустил ресницы, иначе его взгляд столкнулся бы прямо со взглядом императора, который как раз повернулся в его сторону. В это мгновение в его голове пронеслись тысячи мыслей.
Император занял свое место наверху и произнес:
— Поднимитесь, верные слуги.
Затем он, казалось, выровнял дыхание и продолжил:
— Сегодня мы собрались по случаю праздника, и пир во дворце — это время для радостной беседы между монархом и подданными, излишние церемонии ни к чему.
Внизу раздался дружный голос:
— Слушаем вас.
Император улыбнулся:
— Начинайте пир.
Только с этого момента праздничный пир в честь Дуаньяна можно было считать по-настоящему открытым.
По правую руку от императора рядом сидели Бо Цзю и Чжан Тайянь. Хотя сейчас Бо Цзю обладал огромной властью при дворе, Чжан Тайянь был ветераном при двух императорах, к тому же носил почетные титулы трех гун и трех гу и почитался как единственный учитель наследного принца. Чжан Тайянь сполна заслуживал звания человека высочайшей добродетели и авторитета. Если вдуматься, то недавний титул князя, пожалованный Бо Цзю человеку из другого рода, вряд ли мог тягаться с весом Чжан Тайяня. Эти двое сидели на почетных местах по левую руку от Его Ветельства, и никто в целом свете не смел сказать против этого ни слова. Места Князя Цинь находились на три ряда ниже, на почтительном расстоянии.
Сегодня император был в прекрасном расположении духа: сначала он обменялся парой шутливых фраз с Чжан Тайянем, а затем обратился к Князю Цинь. Тот обладал невероятным искусством улавливать малейшие изменения настроения государя, и не прошло и мгновения, как атмосфера вокруг стала по-настоящему оживленной. Желающих вклиниться в разговор было немало, и лишь Бо Цзю почти не произносил ни слова. Синь И невольно снова бросил на него взгляд: Бо Цзю, слегка поигрывая кончиками пальцев о край винной чаши и тронув губы легкой улыбкой, с суженными глазами смотрел на вино в чаше. Казалось, он был полностью поглощен всеобщим весельем, но в то же время вся его поза излучала какую-то небрежную расслабленность. Вспомнив его слова о напускной благопристойности, Синь И невольно опустил голову и усмехнулся.
Стоило атмосфере на пиру стать более принужденной, как и сидевшие внизу тоже расслабились. Хотя сам Синь И не мог говорить, Се Цзиншэн непрерывно подливал ему вина и попутно рассказывал забавные истории, перебрав всевозможные придворные сплетни и курьезы о чиновниках, присутствовавших на банкете. Синь И чистил сладкий мандарин, а на его щеках не переставая играли ямочки от улыбки.
Раз император не упомянул Синь И, то, разумеется, никто и не думал навязываться с глупостями. Пусть даже сейчас Синь И оставался единственным наследником бэйянского войска, но сначала ему еще предстояло выжить и вернуться в Бэйян. Синь И никуда не спешил: явившись сегодня во дворец, он преследовал совсем иные цели, нежели внимание императора. Раз уж никто к нему не приставал, он был только рад избежать лишней суеты.
А тем временем Се Цзиншэн не переставал подливать вино Хэ Аньчану, и за словесной перепалкой они незаметно для себя выпили немало. На удивление, чем больше пил Се Цзиншэн, тем прямее становилась его осанка, тогда как Хэ Аньчан, наоборот, раскраснелся от вина, и на его лице постепенно проступило совершенно иное очарование. Стоило этому холодному и отстраненному взгляду чуть затуманиться, как зрелище это стало превосходить любую обычную чувственность. Хэ Аньчан слегка качнулся, и Се Цзиншэн, толкнув его, позволил тому по инерции прислониться к своему плечу. Горячее дыхание Хэ Аньчана обожгло его ухо, когда он пробормотал:
— Изволь оказать услугу, подсоби дойти до Сюэинь.
Се Цзиншэн поднялся, рывком поднимая его за собой, и бросил Синь И знак рукой. Синь И кивнул, и они направились в сторону уборных.
Стоило этому месту опустеть, как Синь И сразу оказался на виду. Вскоре один из шедших к выходу чиновников, покачиваясь и явно захмелев, запнулся и с размаху врезался в столик Синь И, так что тарелки и чаши на нем громко зазвенели. Тот торопливо забормотал извинения, а затем, подняв затуманенный алкоголем взгляд, долго вглядывался в Синь И, наконец издав неопределенный звук и осведомившись:
— С-скажите, братец... из какого же вы ведомства?
Синь И лишь улыбнулся и промолчал.
Увидев, что тот не отвечает, мужчина переспросил. Не дождавшись ответа, он нахмурился и перегнулся через столик, пытаясь разглядеть его получше. Синь И слегка откинулся назад, избегая его протянутой руки. Кто бы мог подумать, что этот человек потеряет равновесие и рухнет прямо на него, обдавая всё вокруг удушливым запахом алкоголя и поднимая суматоху. Столик с грохотом перевернулся, вокруг раздались испуганные возгласы. В общей неразберихе Синь И отчетливо почувствовал, как рука этого человека грубо схватила и сжала его за бедро. Уголки ласковых глаз Синь И опустились, и его взгляд встретился с пьяными глазами незнакомца.
— И что же здесь творится? Господин Гуань перебрал лишнего! — громко рассмеялся Синь Вэнь, махнув рукой спешащим на помощь дворцовым слугам и глядя на Синь И. — Убирайтесь все отсюда! Господин Гуань сам дойдет до выхода под ручку с наследным князем И. Шицзы, держите его покрепче! Если удержите как надо, господин Гуань непременно вас отблагодарит.
По рядам пронесся тихий смех. На воротнике и рукавах Синь И красовались следы беспорядка. Мягко улыбнувшись, он действительно помог этому господину Гуаню подняться. В этот момент император и Чжан Тайянь одновременно повернулись в их сторону, и император спросил:
— Что там происходит?
Синь Вэнь поднялся со своего места и со смехом произнес:
— Господин Гуань перебрал вина, и мы с наследным князем И как раз собираемся проводить его переодеться.
С тяжелым взглядом окинув Синь И, император лишь бросил поторапливаться и вновь перевел внимание на Чжан Тайяня, продолжая прерванный разговор. Синь Вэнь коротко бросил возглас и быстрым шагом подошел ближе, подхватил пьяного с другой стороны и с улыбкой сказал Синь И:
— Идемте.
Придворная служанка проводила троицу в боковой дворец. Вокруг было темно и безлюдно, и Синь Вэнь взмахом руки велел слугам удалиться. Как только те отошли достаточно далеко, прежде казавшийся пьяным господин Гуань внезапно схватил Синь И за руку. Синь Вэнь тут же развернулся и со всего маху врезал ему ногой в живот. Синь И глухо охнул и согнулся пополам. Синь Вэнь обрушил на его спину град ударов руками и ногами, сопровождая это руганью:
— Ах ты паршивая бэйянская собака! Смеешь пинать меня! Да еще и зыркаешь на меня глазами! Смотри у меня, сегодня я забью тебя до полусмерти!
Гуань Си намертво заломил запястья Синь И, и они вдвоем с Синь Вэнем совместными усилиями прижали его к земле. Синь Вэнь заранее подготовился: достав из рукава тяжелую линейку, которую специально прихватил с собой на пир, он со злостью принялся хлестать ею Синь И по спине.
Синь И всё это время хранил молчание. Спустя долгое время Гуань Си повернул его лицо к себе и, убедившись, что тот потерял сознание, презрительно усмехнулся:
— А еще говорят — сын Князя Янь, а на деле такой хлюпик, совсем ударов не держит.
— Да сколько он там у этого Князя Янь воспитывался, — Синь Вэнь спрятал линейку обратно в рукав и кивнул на небольшой пруд у галереи дворца. — Эта паршивая собака в тот раз сбросила меня в бассейн, так что сегодня он обязан отведать того же самого.
С холодной усмешкой он добавил:
— Раньше он вечно прятался в особняке Яньвана, но сегодня-то наконец попался мне в руки. Бей изо всех сил, во двореце на что другое, а на него Его Величество не посмотрит и глазом не моргнет. Даже если он сегодня утонет в этом озере, Его Величество ни за что не станет искать виновных.
Большой палец Гуань Си яростно заскользил по щеке Синь И, растерев кожу до красноты.
— Если бы он не задел тебя, сегодня ему точно не жить. Но я бы хотел оставить его на пару дней, уж очень заманчиво потискать такую игрушку. Стоит мне заставить его потерять голову от меня, как он во всем начнет подчиняться.
Синь Вэнь нахмурился и оборвал его:
— Хоть он и заслуживает смерти, он не та игрушка, с которой тебе дозволено возиться! Как-никак он принадлежит к императорскому роду, нельзя же опускаться до подобного!
Гуань Си знал, что тот всегда кичился своим императорским происхождением и не терпел посягательств на эту тему, поэтому замолк и больше не смел распускать руки слишком явно. Вдвоем они приволокли Синь И к самому краю пруда, и Синь Вэнь сначала плеснул на него пару раз водой. Убедившись, что тот по-прежнему не приходит в себя, он наконец успокоился. Синь Вэнь приказал:
— Раздень его догола, свяжи руки с ногами да бросай в воду. Вернемся на пир — найдется кому в нужный момент доложить обо всем.
Тут Гуань Си неожиданно засомневался и спросил:
— Раз уж он так долго прожил в особняке Яньвана, что если Яньван станет преследовать нас за сегодняшнее?
Синь Вэнь фыркнул:
— Ты думаешь, Яньван и впрямь подобрел душой и превратился в Будду? Он приютил эту паршивую собаку лишь ради контроля над тридцатью тысячами бэйянских воинов. Отними у него этот титул наследника армии, и эта паршивая собака даже в городские ворота Цзинду войти бы не смогла. К тому же отношение Его Ветельства к этой собаке всем очевидно, любой благоразумный человек и близко к нему не подойдет.
С этими словами он хлопнул Синь И по затылку и процедил:
— Если бы сегодня его жизнь не забрал я, то в другой раз ему пришлось бы пережить далеко не такие пустяковые побои. В Цзинду опасно, и подлых приемов здесь пруд пруди.
Пока Гуань Си слушал эти слова, его рука уже тянулась к поясу Синь И. Синь Вэнь же, увлеченный собственной речью, озирался по сторонам на гладь пруда. Но в следующее же мгновение Синь И стремительно вскочил и одним ударом ноги отправил Синь Вэня кубарем в заросли травы. Резким движением вывернув запястье Гуань Си до хруста суставов, он не дал тому даже пискнуть от боли: прижав его голову, Синь И лицом вниз впечатал его в воду озера. Гуань Си отчаянно забился у кромки воды, но Синь И не ослаблял хватки, напротив, надавил еще сильнее, полностью погрузив его голову в воду.
— П-по… — Синь Вэнь в ужасе отпрянул назад. Глядя на то, как Гуань Си отчаянно и судорожно бьется, Синь И крепко сжал губы — на его щеке все еще алел след от пальцев Гуань Си — и, подняв голову, уставился на Синь Вэня. От этого взгляда у Синь Вэня затылок покрылся мурашками, он снова отполз назад, не смея произнести ни звука.
Во взгляде Синь И читалось одно: сто́ит ему только открыть рот, как следующей жертвой станет он сам.
Борьба Гуань Си начала стихать, круги на воде постепенно разглаживались, и по всему было видно, что тот уже при смерти. Схватив его за волосы, Синь И вытащил голову из воды. Гуань Си, захлебываясь, жадно гтал воздух ртом, а Синь И легко похлопал его тыльной стороной ладони по щеке и улыбнулся. От этой улыбки по спине Гуань Си побежали леденящие мурашки, а зубы застучали друг о друга. То ли от холода, то ли от ужаса он затрясся перед мягким лицом Синь И. Синь И разжал пальцы, и тот мешком рухнул у берега, тяжело дыша; его рука, та самая, что пыталась облапать Синь И, была вывернута в запястье с невыносимой болью, но он не смел издати ни звука.
Лишь когда Синь И удалился, их скованные ужасом нервы немного отпустили. Синь Вэнь кое-как рывком поднял Гуань Си на ноги и прошипел сквозь зубы:
— Почему ты позволил ему дать отпор?!
Гуань Си всё еще трясло, ему было не до ответа. Синь Вэнь не стоял к Синь И так близко и не был погружен им с головой в воду, а потому ему было не понять, что творилось с его собственными онемевшими конечностями и ледяными ладонями. После этого случая он уже не просто боялся Синь И — он боялся его до смерти! До смерти!
Теперь-то он наконец всё понял: перед ним настоящий маленький Яньван. Если бы не присутствие Синь Вэня рядом, сегодня в озере плавал бы труп самого Гуань Си. Синь И ведь и впрямь собирался прикончить его тогда — в каждом движении его пальцев сквозило именно это намерение.
Синь Вэнь яростно сплюнул:
— Ничтожество! За сегодняшнее я ему тоже не спущу!
Гуань Си ощущал лишь ледяной холодок, бегущий вдоль позвоночника. Превозмогая адскую боль в запястье, он покачал головой:
— Немая собака не лает, пока не загрызет насмерть. Боюсь... на этом всё еще не кончилось.
http://bllate.org/book/27953/3386679
Готово:
