Готовый перевод Unbending Will / Сумерки: Не сломаться, но согнуться: Глава 11

Камило всё ещё помнил, как, когда он только собирался в путь в Англию, дедушка-управляющий и дядя Саверио, заливаясь слезами, махали платочками; казалось, всё это было ещё вчера. Но в мгновение ока ему уже исполнилось шестнадцать.

Кайус неизвестно чем был занят — он уже больше года не приходил навестить его. Даже когда Камило на время каникул возвращался в Рим, Кайус, как бывало прежде, не приходил проверять его уроки каждые выходные, не раздавалось даже телефонного звонка.

Словно его никогда и не существовало.

Камило не помнил, при каких обстоятельствах они виделись в последний раз: кажется, та встреча ничем не отличалась от всех прочих — такая же обыденная, что её легко было не заметить.

Он пытался разыскать Кайуса, но тогда-то и обнаружил, что, кроме имени Кайус, не знает о нём ничего: ни где он живёт, ни кто у него в семье, ни чем он занимается.

Он отправился в Вольтури, где они встретились впервые, обошёл каждую улочку в праздник Святого Маркуса, но так и не смог отыскать его силуэт.

Камило и сам не понимал, что за чувства бушевали в его душе: тут были и гнев, и тревога, и щемящее чувство утраты.

Но жизнь продолжалась, и у него просто появился ещё один друг, по которому он часто скучал.

Шестнадцатилетний Камило полностью избавился от детской пухлости: при росте метр семьдесят пять, пусть и не атлетичное, но пропорциональное телосложение, белая кожа, изящные черты лица. Он научился улыбаться уголками губ мягкой, аристократической улыбкой, от которой на душе у окружавших становилось тепло и легко.

У шестнадцатилетнего Камило было своё дело, а денег, вырученных от торговли акциями, вполне хватило бы на выкуп невесты. Его жизнь, наполненная учёбой и бизнесом, была весьма насыщенной.

У шестнадцатилетнего Камило появился собственный бренд одежды, и он по-настоящему полюбил дизайн, наслаждаясь тем, как линии под его пером превращаются в прекрасные наряды.

Парижская неделя моды берёт своё начало в 1910 году и неизменно стремится сделать статус Парижа как мировой столицы моды незыблемым — в этом и заключается высшая цель ассоциации.

Они помогают начинающим дизайнерам войти в индустрию, организуют и координируют расписание Недели моды, стараясь сделать так, чтобы байеры и модные журналисты смогли увидеть как можно больше показов.

Для молодого бренда Саверио, разумеется, никак нельзя было упускать возможность заявить о себе.

Верно, созданный Камило бренд так и назывался — Саверио. Поначалу Камило долго ломал голову, но так и не смог придумать ничего достаточно креативного. Использовать собственное имя? Ни в коем случае! От этого при продаже каждого платья возникало бы неприятное ощущение, будто он продает себя самого. И тут дорогой дядя Саверио узнал, что Камило мучается с названием, загорелся глазами и сам предложил свою кандидатуру. Поразмыслив, Камило решил, что имя неплохое, и размашисто поставил свою подпись.

Оформив в школе отгулы, Камило вместе со своим новоиспечённым ателье отправился в Париж.

Если говорить об ателье Камило, то оно было создано совсем недавно, но зато состояло сплошь из талантов. Каких-то перспективных выпускников Камило переманил из профильных колледжей, а во главе угла стояли тяжеловесы, которых помог заполучить старик-наставник Брюс, — Гастон Луи и Дон Альфонсо Гонсало. Они состояли в однополых отношениях: хотя в этой сфере подобное встречалось сплошь и рядом, всё же находилось немало тех, кто не принимал однополую любовь. Но эти двое держались с достоинством: смотрят на них свысока? Тогда они просто не пойдут.

Позже, по рекомендации мастера дизайна Брюса, они познакомились с Камило и после того, как Камило произнёс пламенную речь о том, что чисто мужская любовь безгрешна, а любовь к своему полу вполне оправдана, радостно собрали вещички и полетели из Франции в Италию вслед за Камило.

В сущности, Камило не сказал ничего особенного: он просто слово в слово повторил пространные тирады девчонок из своего класса из прошлой жизни, у которых загорались глаза стоило им увидеть рядом двух парней. По правде говоря, когда с его губ слетели слова вроде «Вы не виноваты, просто так вышло, что вы полюбили человека своего пола», Камило понятия не имел, о чём думали сидевшие перед ним и захлёбывающиеся слезами мужчины, но мурашки тогда покрыли его с ног до головы.

Что же до этого чудака Брюса Прюлема, тут Камило мог лишь беспомощно вздыхать. С чего это он вдруг решил, что тот доброжелателен, исполнен истинного мастерства, и взял его в учителя? Этот старик мог исколесить весь мир в поисках вдохновения, при этом начисто игнорируя разницу часовых поясов и круглосуточно донимая своего бедного ученика...

Стоило задуматься, и руки опускались. За кулисами Камило в последний раз проверил одежду и моделей, а затем захлопал в ладоши, призывая всех к тишине.

— Сейчас важный момент, мы покажем результаты наших трудов за последнее время. Не волнуйтесь, просто делайте всё так, как на репетициях. Ладно, показ скоро начнётся, не буду больше ничего говорить. И наконец... ради нашего показа — вперёд!

После того как Камило произнёс эти слова, дружное и громкое «Вперёд!», вырвавшееся у всех собравшихся, странным образом успокоило его бешено колотившееся сердце.

Он сделал всё, что было в его силах, и этого достаточно.

Стильные армейские сапоги, обтягивающие чёрные кожаные брюки, подчёркивающие длинные ноги моделей, поверх белых рубашек — чёрные куртки, манжеты которых были унизаны кольцом заклёпок, отражавших холодный металлический блеск.

Чёрные ботинки на высоком каблуке с открытым носом, короткие чёрные шорты из лакированной кожи спереди — эта чёрная лаковая кожа излучала суровую холодность, белые асимметричные рубашки с небрежно засученными рукавами, на шее — изящный чёрный ремешок в качестве украшения.

Бежевая шелковая рубашка, гладкие жемчужины на манжетах и пуговицах, отражающие мягкий свет, подол заправлен в зауженные брюки с завышенной талией, а двубортные пуговицы на поясе делают талию ещё тоньше, на ногах — туфли на высоком каблуке телесного цвета, аккуратно и со вкусом.

...

Модели ступали кошачьей походкой одна за другой, изо всех сил демонстрируя наряды, а вспышки фотокамер в зале слепили глаза прятавшемуся за кулисами Камило.

Время пролетало в чередовании вспышек, и сердце Камило, только что обретшее покой, снова заколотилось с бешеной силой.

Наконец, когда последняя модель вышла на подиум в облегающем чёрном лакированном платье-русалке с принтом под змеиную кожу и открытыми плечами, грянувшие в зале раскаты аплодисментов позволили высоко взлетевшему сердцу Камило опуститься на место. Следом накатило какое-то сказочное, нереальное чувство. Когда он, взмахивая рукой, вышел на середину подиума туда, где для него оставили место, и окинул взглядом поднявшихся, чтобы поаплодировать ему людей, он понял — он преуспел.

Обнявшись по очереди с Гастоном и Доном, которые трудились бок о бок с ним, с Брюсом, неизменно приходившим на помощь, и с дядей Саверио, который поддерживал его во всём, Камило знал: завтра на страницах парижских газет найдётся место и для него, завтра бренд Саверио станет всеобщим достоянием и темой для разговоров.

Сияя широкой улыбкой, Камило чувствовал себя просто великолепно.

Господа и дамы, положившие глаз на наряды из показа, один за другим подходили, чтобы выразить восхищение. Камило каждому кивал в ответ и договаривался сообщить, как только одежда будет готова. Проводив наконец эту толпу, он с облегчением выдохнул: судя по всему, за продажи нарядов можно было не переживать.

Затем, засучив рукава, он вместе со всеми принялся наводить порядок за кулисами, после чего они направились в забронированный отель.

У самого входа Камило отчётливо почувствовал на себе чей-то взгляд. Повернув голову, он увидел трёх девушек и четырёх юношей, и все как на подбор писаные красавцы. Сейчас, в ночное время, в свете фонарей они казались живыми картинами.

Глядя на этот ряд безупречно белой кожи, алых губ и золотистых глаз, Камило был готов поклясться своими неизменными чёрными волосами и глазами из двух жизней — перед ним определённо была одна семья.

В этот момент девушка в красном платьице с аккуратной короткой стрижкой потянула за собой красивого светловолосого юношу и подошла ближе, в то время как остальные члены компании стояли на прежнем месте и улыбались, наблюдая за происходящим.

— Привет, я Элис Каллен, очень рада познакомиться. Мне безумно нравятся твои наряды! — Прелестная девушка была невероятно восторженной; под стать своему красному платью она тут же заключила Камило в крепкие объятия. — Это Джаспер Каллен, мой любимый, — тут же представила она стоявшего рядом молодого человека.

Что ж, у каждого прекрасного цветка уже есть свой хозяин, мысленно отметил Камило, вежливо улыбаясь:

— Благодарю за похвалу, прекрасная леди. Я Камило Девильит, очень рад знакомству.

— О, Камило, можно мне звать тебя так? А ты можешь звать меня Элис, — с улыбкой кивнул Камило, после чего девушка продолжила: — Дело в том, что мне приглянулись платья под номерами 5, 8, 9, 11, 16... Ой, кажется, их немного много? — выпалила она на одном дыхании длинную череду цифр.

— Разумеется, нет, я очень рад получить столь крупный заказ, — моргнув, с улыбкой ответил Камило, мысленно же подшучивая над собой: девушка, у вас потрясающая память и поистине богатырский объём лёгких.

— Тогда... это мой номер, дай знать, как будут новости! — бойко продиктовав цифры, она сунула ему в руку записку и лукаво подмигнула. — Жду хороших вестей!

Улыбнувшись на прощание девушке и провожая её взглядом к остальным членам компании — она тянула за собой застывшего юношу с лицом человека, который явно терпит нечто невыносимое, — Камило почему-то внезапно вспомнил Кайуса и на миг замер в растерянности.

Красивая внешность, элегантные манеры, уникальный темперамент...

Тот самый зрелый златовласый мужчина в центре компании что-то сказал возвращавшейся Элис, а затем перевёл взгляд на Камило. Их глаза встретились; мужчина не стал отводить взгляд и ободряюще кивнул. Опомнившись, Камило по привычке ответил улыбкой в знак приветствия.

— Ну что, Ками, у той прекрасной леди уже есть свой доблестный рыцарь. Сам не заметил, как Ками вырос, — Саверио посмотрел на застывшего с отрешённым видом Камило, беспомощно покачал головой, похлопал племянника по плечу и тяжело вздохнул о былой молодости.

Камило пришёл в себя и закатил глаза так высоко, как только мог. По похабной физиономии Саверио было очевидно — Камило готов был поклясться чем угодно, — что его дорогой дядя в этот момент в мыслях изливался слащавыми фразочками о чистой первой любви и прочей чепухе.

— Ками, наставник поддерживает тебя: цветок хотя бы и занят, но всковырнуть землю всё равно можно, — жизнерадостно закинул руку Камило на плечо Брюс, чья прыть совершенно не вязалась с его седой бородой.

Какой же это дисгармоничный мир.

Кайус, где же ты? Твоя благородная внешность, элегантные манеры в сочетании с извращённым внутренним миром — вот к чему должен стремиться этот молодой господин...

Иными словами, образец для подражания, где же тебя носит? Меня вот-вот ассимилируют окружающие меня пошлые дядьки.

http://bllate.org/book/27955/3386853